Ся Сяолань называли лучшей ученицей.
Она считала, что Нин Сюэ — богиня учёбы.
В конце концов, у неё был жизненный опыт из прошлой жизни, что можно считать своего рода мошенничеством; Нин Сюэ же действительно было лишь чуть за двадцать, и её острый ум вкупе с проявленным архитектурным талантом определённо делали её фигурой уровня «богини учёбы».
Но обе они лишь показывали отличные результаты в университете, тогда как Монд был уже состоявшимся архитектором, выпускником Корнеллского университета. Разве лучшим ученикам и «богам учёбы» тоже не нужно учиться? Перед таким представителем элиты, как Монд, который мог обучать студентов на примере собственных работ, авторитет Ся Сяолань и Нин Сюэ выглядел ничтожным!
Опасения профессора Вэня были обоснованными.
Не склонный к общению профессор Вэнь даже хлопотал ради Ся Сяолань, что до глубины души тронуло её.
То, что Монд проигнорировал попытку профессора Вэня «заключить мир», не было удивительным; профессор Вэнь был простым учёным, который жил своей жизнью в Итаке, не стремясь к конфликтам с миром.
Монд хотел создать трудности Маккарти, а у профессора Вэня не хватало власти, чтобы помочь, поэтому Монд, естественно, не придавал профессору Вэню значения.
Даже если бы он мог помочь, профессор Вэнь был не из тех людей, кто ради спасения Ся Сяолань из водоворота событий ударил бы в спину своего коллегу Маккарти.
Ся Сяолань была благодарна профессору Вэню за заботу и восхищалась его личными качествами: пока профессор Вэнь ради неё имел дело с Мондом, Ся Сяолань в учебной части довела госпожу Доусон до белого каления.
Было очевидно, что это дело нельзя уладить миром.
Ся Сяолань смущённо произнесла:
— Сегодня я попросила Конни порекомендовать мне адвоката. Госпожа Доусон слишком деспотична. Она нацелилась не только на меня, но и на Нин Сюэ. Её высказывания привели меня в ярость, я совершенно не намерена это терпеть.
О том, что произошло сегодня в учебной части, профессор Вэнь тоже слышал.
Но, выслушав более подробную версию Ся Сяолань, профессор Вэнь сильно разгневался:
— Ты поступила правильно. Это я мыслил слишком просто. Я хотел уладить всё по-хорошему, но такое отношение лишь потворствует нездоровым настроениям!
Недостаточно было вытащить одну Ся Сяолань.
Нин Сюэ всё ещё оставалась втянутой в это.
Они обе были китайскими студентками, которых обижали за границей. Профессор Вэнь когда-то учил Вэнь Манни принципу «взаимопомощи», поэтому он одобрял действия Ся Сяолань.
— Адвокат, которого нашла Манни, ещё не приехал?
Профессор Вэнь решил позвонить дочери, но Ху Ин его остановила:
— Пока вы ещё не вернулись, звонил адвокат по имени Эрик. Он сказал, что уже прибыл в Итаку и завтра сразу отправится в университет.
Адвокат, которого нашла Вэнь Манни, уже был на месте!
Ночью Ся Сяолань приснился довольно странный сон: ей снилось, что они с Нин Сюэ борются за архитектурную премию. Обе дошли до финала, а награждающим был как раз Монд Доусон. Он заявил, что ни одна из работ, вошедших в шорт-лист в этом году, не достойна награды, и поэтому премия в этом году останется вакантной.
На самом деле Ся Сяолань даже не знала, как выглядит Монд, поэтому лицо человека во сне, естественно, было расплывчатым.
Почему же она знала, что это Монд Доусон?
Потому что во время награждения он вышел на сцену под руку с госпожой Доусон.
Кхм-кхм, макияж госпожи Доусон был вызывающим, одежда — слишком откровенной: стандартный купальник для конкурса красоты… Проснувшись, Ся Сяолань потёрла лицо:
— Неужели у меня есть задатки похотливого мужика?
Видеть во сне голого мужчину с восемью кубиками пресса — это нормально, но увидеть легко одетую госпожу Доусон — это настоящий крах!
Ся Сяолань чувствовала бессилие: едва стоило упомянуть «конкурс красоты», как она сразу вспоминала этап с дефиле в купальниках. Человек не властен над своим подсознанием, и то, о чём думаешь днём, естественно, снится ночью.
Профессор Вэнь и Ся Сяолань обычно добирались до университета по отдельности, но сегодня он специально решил поехать вместе с ней:
— Если госпожа Доусон снова начнёт искать с тобой проблем, я тоже не буду с ней церемониться.
Ся Сяолань кивнула:
— Думаю, факультет не будет сидеть сложа руки. Каким бы крутым ни был Монд, он не декан архитектурного факультета и не позволит госпоже Доусон вечно устраивать эти сцены. Это ведь и на его собственной репутации сказывается плохо!
Знаменитые люди очень берегут своё доброе имя.
Монд Доусон тоже был хитёр: позволил жене устраивать скандалы, а сам не показывался.
Вероятно, он думал, что таким образом сможет запугать двух студенток и заодно надавить на Маккарти.
К сожалению, супруги Доусон столкнулись с двумя необычными студентками.
Нин Сюэ всегда поступала так, как ей хотелось, и никогда не следовала так называемым правилам.
Ся Сяолань была более гибкой, но предпочитала устанавливать свои собственные правила.
Обе девушки не были из тех робких особ, которых легко обидеть. Из-за того, что госпожа Доусон была слишком деспотичной, Ся Сяолань совершенно не хотелось навещать Хайди; вероятно, Нин Сюэ тоже к ней не ходила.
Дело было не в отсутствии сострадания, а в ситуации, созданной госпожой Доусон. Если бы Ся Сяолань пришла в больницу, кто-то мог бы подумать, что она чувствует за собой вину!
Так что она просто решила не ходить, тем более что их дружба с Хайди была не настолько крепкой.
Приехав в университет вместе с профессором Вэнем, она встретила Дейзи и остальных.
Профессор Вэнь припарковал машину:
— Сначала иди на занятия, ничто не должно мешать учёбе. До этого ты брала отпуск, чтобы съездить на родину, так что тебе нужно наверстать упущенное за это время. Если что-то случится, я тоже загляну в учебную часть.
— Хорошо!
Профессор Вэнь ушёл в свой кабинет, а Дейзи и остальные трое обступили её.
Изначально их была группа из четырёх человек, но после окончания стажировки в GMP к ним автоматически примкнул Машу, и их стало пятеро.
Следы на лице Машу спустя ночь на удивление так и не исчезли.
Ся Сяолань удивилась:
— Неужели травма настолько серьёзная?
Получить такие отметины от металлической цепочки сумочки… это не было похоже на случайность, скорее казалось, будто Машу намеренно хлестали этой цепью.
Машу понизил голос:
— Какая же ты глупая! Я, конечно, должен сохранить эти следы подольше, ведь это доказательство того, что госпожа Доусон избила невинного студента!
Посмотрев поближе, Ся Сяолань заметила, что Машу кое-что подправил: дело было не в ужасающей ране, а в том, что Машу нанёс много цветного лекарственного раствора, чтобы преувеличить тяжесть травмы и сделать её более заметной!
Машу оставался всё тем же Машу.
Его не зря называли «парнем с планом». Ся Сяолань решила, что в будущем ей стоит относиться к Машу немного лучше:
— Это сработает?
— Конечно сработает!
Дейзи и двое других раньше не были близко знакомы с Машу: они учились на разных курсах, и хотя Машу не был таким скверным, как Хайди, он обладал такой же гордостью отличника и прежде ни за что бы не стал общаться с компанией Дейзи.
Ся Сяолань стала тем связующим звеном, которое позволило им сблизиться.
Когда кто-то нападал на Ся Сяолань, все четверо чувствовали это так, будто нападали на них самих.
Дейзи не удержалась от смеха:
— Старшекурсник Машу разгуливает повсюду с отметинами на лице, и теперь многие на факультете знают, насколько скверный характер у госпожи Доусон.
Общественным мнением можно манипулировать.
Как только Хайди совершила попытку самоубийства, госпожа Доусон, возможно, намеренно начала настраивать общественность, так что на архитектурном факультете мнение складывалось не в пользу Ся Сяолань, Нин Сюэ и Джонатана. Хайди, выжившая после попытки суицида, была слабой стороной, и люди в той или иной степени сочувствовали слабым. Госпожа Доусон несколько раз устраивала скандалы на факультете, и как мать, потерявшую рассудок от горя, её действия не поощряли, но находили их объяснимыми.
Но то, что она ударила даже Машу, было уже чересчур!
Машу и Хайди совсем не были знакомы, они учились на разных курсах, и единственной их точкой соприкосновения было участие в одной команде на конкурсе дизайна CW. И если даже за это госпожа Доусон могла ударить, то на архитектурном факультете действительно каждый почувствовал себя в опасности.
Если подвергаются нападкам те, кто участвовал с Хайди в конкурсе, то, возможно, даже просто поговорить с ней уже считалось проступком.
Соседка Хайди по комнате, та самая, что вызвала скорую помощь, была напугана до смерти. К счастью, Хайди спасли, а если бы нет — не стала бы она тоже убийцей? Ведь она жила с Хайди в одной комнате, а в глазах госпожи Доусон никто не был невиновен!
Ся Сяолань подумала, что, возможно, от долгого общения с ней не только Машу, но и Дейзи стала «коварной».
— После такого Хайди действительно больше не сможет продолжать учёбу в Корнелле.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
