Согласно словам Ся Цзыюй и Ся Дачжуна, в отношениях Ся Дачжуна и Лю Фэнь не было серьёзных проблем — всё сводилось к обычным внутрисемейным конфликтам. Но из-за вспыльчивого характера Ся Сяолань Лю Фэнь пришлось уйти из семьи Ся вместе с дочерью. Мать просто не смогла переспорить ребёнка и в итоге развелась с Ся Дачжуном.
Если супруги захотят воссоединиться, Ся Сяолань станет для них единственным препятствием.
Ся Дачжун рассчитывал на то, что если он встретится с Лю Фэнь наедине в присутствии директора Суня и они помирятся, то Ся Сяолань, оставшись в стороне, поупрямится несколько дней, но в конце концов будет вынуждена принять этот факт.
Жена директора Суня уже едва не вывихнула глаза, подавая знаки, но муж совершенно не замечал её намёков.
Как только Ся Дачжун и Ся Цзыюй ушли, она сорвалась:
— Тебе что, больше всех надо в семейные дела учеников вмешиваться? Шёл бы тогда в уличный комитет работать!
Директор Сунь искренне недоумевал.
— Разве я не хочу как лучше? Чтобы Ся Сяолань не беспокоилась о расходах на жизнь и учёбу и могла полностью сосредоточиться на занятиях?
Его жена лишь холодно усмехнулась:
— Ты хоть представляешь, сколько мужества нужно деревенской женщине, чтобы подать на развод? А ты слушаешь всё, что говорит отец Ся Сяолань. Если супруги в ссоре уже несколько месяцев, они давно должны были остыть. Родители всегда управляют детьми, а тут — родители не сходятся из-за того, что дочь мешает? Это же родной отец Ся Сяолань. Если бы он и впрямь был хорошим человеком, с чего бы ей запрещать им снова быть вместе?
Женщины и мужчины мыслят по-разному, их логика работает в разных плоскостях.
Жена директора была уверена, что корень проблемы кроется в самом Ся Дачжуне. Раз Ся Сяолань и её мать предпочли жить у дяди, а не возвращаться домой, одним «упрямством» всё не объяснишь.
Директор Сунь выслушал гневную тираду жены, но всё же считал, что Ся Цзыюй искренне заботится о двоюродной сестре, да и Ся Дачжун казался ему обычным, честным деревенским мужиком. Если дело действительно можно уладить, как говорила Ся Цзыюй, то он совершит добрый поступок. Как гласит древняя мудрость: «Лучше разрушить десять храмов, чем один брак».
У директора Суня были свои соображения на этот счёт. Его жена, едва не задыхаясь от злости, обратилась к стоявшей рядом Сунь Тянь за поддержкой.
Сунь Тянь была по натуре кроткой и застенчивой, она не умела спорить с другими. Слушая их разговор, она чувствовала, что во всём этом есть какая-то странность, но из-за нехватки жизненного опыта не могла видеть ситуацию так же ясно, как жена директора. Она нерешительно произнесла:
— Тётя, мне трудно судить, кто прав, а кто виноват. Но, судя по моему впечатлению о Ся Сяолань, она сейчас в прекрасном расположении духа. Очевидно, что нынешняя жизнь её вполне устраивает. Раз конфликт между родителями пока затих, почему бы не подождать с этим до конца Гаокао?
Сейчас состояние Ся Сяолань было стабильным, и ворошить старые обиды родителей казалось неразумным.
Если бы всё решилось миром — хорошо, но если конфликт вспыхнет с новой силой, это неизбежно отразится на настроении девушки. До экзаменов оставалось всего пять месяцев. В такое время не стоит идти на риск, нужно стремиться к стабильности и постепенному прогрессу.
Услышав мнение жены и племянницы, директор Сунь и сам засомневался.
— Может быть, стоит поговорить с матерью Ся Сяолань наедине, не ставя саму Сяо Лань в известность? Тогда, получится или нет, это ни на что не повлияет.
Директор Сунь пошёл на уступку. Его жена всё ещё была недовольна, но, зная характер мужа, была вынуждена неохотно согласиться.
Специально звать Лю Фэнь не пришлось — скоро должен был представиться удобный случай. Ученики выпускных и повторных классов возвращались в школу завтра, а на четвёртый день нового года было запланировано родительское собрание. Школа приглашала родителей для проведения мотивационной беседы перед экзаменами… По сути, им хотели ещё раз напомнить о важности Гаокао. До экзамена, определяющего судьбу, оставалось пять месяцев, и никакие домашние хлопоты не должны были отвлекать учеников. Любые, даже самые важные семейные дела, должны были отступить перед Гаокао.
…
На второй день нового года Лю Фан не осталась ночевать в родительском доме. Как-никак она была женой чиновника. Период Нового года для Лян Бинаня был временем бесконечных дел, а для Лю Фан — временем визитов к руководству с поздравлениями. Пообедав, она собралась уезжать. Сегодня Лю Фан приехала на велосипеде… В те годы даже жёны чиновников, да и сами чиновники, были близки к народу. Лишь немногих возили на работу на машине. Даже если ранг позволял, мало кто использовал служебный транспорт в личных целях в нерабочее время. Если нужно было куда-то поехать — садились на велосипед и крутили педали.
Лян Бинань ещё не достиг того ранга, когда полагается личный автомобиль — машины выделяли чиновникам уездного уровня. Он просто заведовал служебным автопарком в своём ведомстве, поэтому в тот раз и смог привезти семью в деревню Цицзиньцунь на машине.
У Лю Фан таких привилегий не было, поэтому она отказалась от ужина, боясь, что в темноте не разглядит дорогу.
Она без умолку болтала в доме семьи Лю почти весь день, и когда пришло время её провожать, все вздохнули с облегчением.
Лю Фан всё никак не могла отпустить руку Ся Сяолань:
— Обязательно заезжай к тёте, мой дом совсем не далеко, твоя мама знает дорогу!
Нужно было чаще видеться, чтобы поддерживать родственные связи.
Ся Сяолань усиленно кивала, раз за разом обещая, что не забудет тётю. Лю Фан, считая свою миссию на сегодня выполненной, с чувством полного удовлетворения укатила на велосипеде. Лю Фэнь, по своей природной честности, начала переживать сразу после отъезда сестры:
— Да как же я вспомню дорогу-то? Я ведь была у неё всего один раз, когда она Лян Юя рожала.
И это была правда. Лю Фан вышла замуж за человека выше себя по положению, и хотя семья Лян ничего не говорила, она сама боялась, что бедные родственники начнут навязываться. Она даже не пригласила Лю Фэнь ни на свадьбу, ни на рождение Лян Хуань. Только когда родился Лян Юй, старики семьи Лян были так счастливы, что настояли на приглашении родни невестки, и только тогда Лю Фэнь впервые переступила порог дома Лян.
— Ничего страшного, когда соберёмся ехать, возьмём адрес и спросим дорогу, — успокоила её Ся Сяолань.
Ся Сяолань прекрасно понимала, что её тётя — из тех людей, кто не пошевелит и пальцем, пока не увидит выгоды. Она вспоминала о родственниках только тогда, когда ей что-то было от них нужно. Неважно, помнит мама дорогу или нет — у Ся Сяолань всё равно в ближайшее время не было планов играть в «семейную идиллию» с тётей… После четвёртого числа они все должны были вернуться в Шанду, чтобы продолжить торговлю. Ся Сяолань нужно было совмещать бизнес с учёбой, так что времени на визиты к родственникам в уезд Хэдун совсем не оставалось.
Даже если Лю Фан снова придёт к ним, она лишь поцелует закрытую дверь.
В деревне все знали, что семья Ся Сяолань живёт в столице провинции, но никто не знал точного адреса. Лю Фан не сможет найти их, и её энтузиазм по поводу сватовства быстро угаснет.
Почему они возвращались в город только четвёртого числа?
На третий день Ли Фэнмэй должна была навестить своих родителей, а на четвёртый Лю Фэнь нужно было идти в школу на родительское собрание выпускников!
Ся Сяолань хотела пойти вместе с ней, но Лю Фэнь заставила её остаться дома и заниматься:
— Посмотри на Чэнь Цина из семьи Да Шу, он целыми днями из книг не вылезает.
Лю Фэнь не упрекала дочь в лени, она просто чувствовала, что домашние хлопоты слишком её обременяют. К тому же результаты экзаменов Ся Сяолань постоянно улучшались, иначе Лю Фэнь ни за что не позволила бы ей снова ехать в Янчэн.
Теперь, когда у них был собственный магазин, вести дела стало намного проще. Ся Сяолань не нужно было ездить в Янчэн так часто — можно было, как в прошлый раз, договориться о прямой доставке товара.
— Сяо Лань, как думаешь, что нам посадить весной на нашем участке?
Лю Фэнь привыкла советоваться с дочерью по любому поводу. Когда землю распределяли, время для посева озимой пшеницы уже прошло. Зимой температуры были слишком низкими, ничего, кроме озимой пшеницы, не выдержало бы холода. К тому же земля промёрзла и стала твёрдой, как камень, — её и вспахать-то было трудно.
У Ся Сяолань голова пошла кругом — она совершенно ничего не смыслила в земледелии.
В прошлой жизни она с этим не сталкивалась, а «Ся Сяолань» в этой жизни хоть и была деревенской девушкой, но в работе только и знала, что отлынивать, и никогда не вникала в суть дела.
Ся Сяолань хотела предложить сдать землю в аренду, чтобы она не пустовала, но Лю Фэнь придавала этому большое значение. Днём, когда делать было нечего, она любила прогуляться до своего поля. Было очевидно, что она хочет как следует возделать землю, записанную на неё и Ся Сяолань.
Что же можно посадить весной?
Если посадить редьку или зелень, то даже если вся семья Лю Юна будет их есть, не разгибая спин, всё равно не справятся.
— Мам, решай сама, в нашем доме в таких делах последнее слово за тобой.
Ся Сяолань не смогла предложить ничего дельного и решительно переложила ответственность на мать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
