— Ну конечно, мне нужно поскорее сдать экзамен на 109-й уровень. Ци Вэй говорит, что я должна пройти как минимум 111-й, а чем дальше, тем сложнее.
Чжоу И была из тех людей, от которых вряд ли дождёшься искренней скромности.
Она по-прежнему занималась самовосхвалением.
109-й уровень был проходным баллом для подачи заявления в комьюнити-колледж. То, что Чжоу И достигла такого результата всего за полгода, уже было весьма неожиданным. Если не строить грандиозных планов, то после сдачи 109-го уровня можно было покинуть языковую школу… Когда она только приехала в Америку, никто и подумать не мог, что Чжоу И так быстро справится.
Кто бы посмел мечтать о чём-то большем, чем комьюнити-колледж?
Никто!
В конце концов, Чжоу И была подобна бесформенному куску грязи.
Но когда эту «грязь» отправили в Америку и из неё начали что-то лепить, она сама повысила планку своих ожиданий, да и требования семьи Чжоу к ней тоже возросли.
Раз этот «безнадёжный случай» ещё можно было спасти, значит, усилия Ся Сяолань не пропали даром.
Чем лучше она сейчас воспитает Чжоу И, тем меньше проблем в будущем будет у семьи Чжоу или, вернее сказать, у самих Чжоу Чэна и Ся Сяолань.
Поэтому Ся Сяолань не стала над ней смеяться, а наоборот, подбодрила её, сказав несколько позитивных слов:
— После 109-го уровня действительно становится всё труднее — это разница между количественными и качественными изменениями. Если хочешь поступить в университет получше, уровень английского действительно должен быть на высоте. Правильно делаешь, что закладываешь фундамент в языковой школе. Постарайся сдать на 111-й уровень одним махом, я верю, что ты справишься. Честно говоря, я даже не ожидала, что ты будешь учиться так быстро. Даже если ты вернёшься домой прямо сейчас, ты как минимум овладела иностранным языком, а это уже куда лучше, чем у Тунь Лили, верно?
Это была чистая правда.
Тунь Лили вышла замуж.
Её мужем стал одарённый молодой человек, которого сосватала семья.
Чжоу И слышала об этом, когда звонила домой. Она не знала, специально ли Цзянь Хун пыталась её задеть, но от этих новостей ей стало очень неуютно.
Все они начинали с одной стартовой линии, но замужество создало дистанцию между ней и Тунь Лили. Раньше Чжоу И не осознавала этой проблемы, но после всего пережитого за границей у неё появилось смутное предчувствие: её собственный брак, кажется, был слишком поспешным.
На что ей опереться, чтобы отыграться?
Слова Ся Сяолань попали Чжоу И прямо в сердце.
Чжоу Вэньбан говорил ей то же самое: семья хотела, чтобы она сама взялась за ум. Если не можешь соревноваться с другими в удачном замужестве, соревнуйся в личных достижениях.
— Не волнуйся, я точно не дам себе расслабиться. Жди от меня хороших новостей, когда вернёшься в Китай!
Будут ли эти новости хорошими, Ся Сяолань решила просто подождать и увидеть.
В конце концов, согласно вестям с родины, Юань Хань уже перевёлся на работу в Пэнчэн.
Пэнчэн — это не какая-то глухомань, там Юань Хань и Чжоу И смогут созваниваться… Дни Чжоу И, проведённые в изоляции за учебниками, скоро закончатся.
***
Третьим человеком, с которым встретилась Ся Сяолань, был Чэнь Цин.
Всё в той же кофейне, что и в прошлый раз.
Когда-то она выплеснула Чэнь Цину в лицо чашку кофе и заявила, что больше не хочет его видеть. То, что перед отъездом она снова виделась с ним, было не отказом от своих слов, а исполнением обещания, данного Чэнь Ван Да.
Если и было в этой встрече что-то необычное, так это Хань Цзинь, сидевшая за соседним столиком.
Ся Сяолань сама пригласила её прийти.
— Как поживаешь в последнее время?
На самом деле Ся Сяолань стоило лишь взглянуть на Чэнь Цина, чтобы понять: он всё ещё не оправился от удара после потери огромной суммы денег.
Но такое состояние было правильным. Если бы он так быстро забыл прошлый урок, Ся Сяолань сочла бы, что он окончательно безнадёжен.
— Поживаю нормально. Занятия не пропускаю, на уроках учусь прилежно, а после — подрабатываю, чтобы накопить денег… Сейчас, когда вспоминаю о содеянном, кажется, будто я ходил во сне. Я раскаиваюсь, но даже если бы я искупил вину смертью, я бы не смог вернуть деньги, которые обманом выманил у семьи.
Умирать ему нельзя, он обязан жить. Только живя, он сможет залатать эту дыру.
Перемены есть перемены: Чэнь Цин не мог после одного удара снова стать тем скромным юношей, каким был прежде.
Человек не может меняться вспять, он должен только идти вперёд.
Нынешний Чэнь Цин утратил былую легкомысленность и стал гораздо степеннее.
Хань Цзинь не желала проигрывать сопернице и перехватила инициативу в разговоре:
— Он откладывает все свои пособия и вместе с деньгами, заработанными на нелегальных подработках, уже перевёл в Китай 2000 долларов. Мы обязательно вернём всё, что он взял из дома!
Хань Цзинь и рада была бы помочь Чэнь Цину, но из-за его проигрыша на бирже пострадала и она сама.
К тому же Чэнь Цин упорно отказывался брать её деньги, полагаясь только на свой заработок.
Ся Сяолань незаметно кивнула. Хоть они и сидели за разными столами, Чэнь Цин и Хань Цзинь казались ближе друг другу, чем раньше.
Такое часто случается с парами, которые вместе прошли через трудности и не расстались. Впечатление Ся Сяолань о Хань Цзинь не изменилось с первой встречи — грубо говоря, они были из совершенно разного теста.
Но какой бы неприятной ни была Хань Цзинь, Чэнь Цина она любила по-настоящему.
Ся Сяолань подняла чашку с кофе:
— Я возвращаюсь в Китай. Надеюсь, ты больше не разочаруешь дедушку Чэня. Для настоящего мужчины не страшно упасть один раз. Главное — во всём, что делаешь, быть честным и открытым. Желаю вам успехов в учёбе в Америке и счастья в любви!
Кофе тоже подходил для того, чтобы чокнуться чашками.
На этот раз Хань Цзинь не стала мелочиться. Ся Сяолань уезжала в Китай, и разделяющее их расстояние в десять тысяч ли уменьшало её влияние на их с Чэнь Цином отношения.
После всего случившегося Хань Цзинь чувствовала, что чаша весов в сердце Чэнь Цина определённо склонилась в её сторону — ведь именно она, а не Ся Сяолань, подталкивала его признать неудачу и начать всё сначала.
Чэнь Цин тоже поднял чашку и одним глотком допил кофе.
Кофе был горьким, совсем как его чувства в этот момент.
Ся Сяолань была подобна весеннему ветерку, который лишь случайно заглянул в такое захолустье, как деревня Цицзиньцунь. Сезоны меняются, и весенний ветер никогда не задерживается на одном месте. А он, полюбив этот ветер, мог лишь отчаянно бежать следом, пытаясь его поймать.
Но может ли человеческий шаг угнаться за весенним ветром?
Из деревни Цицзиньцунь — в Пекин, из Пекина — в Америку, а теперь Ся Сяолань снова возвращается в Китай!
— Сяо Лань, береги себя! Мы ещё встретимся. Надеюсь, к тому времени я уже исправлю свои ошибки и смогу с высоко поднятой головой вернуться в родные края!
Ся Сяолань ничего не ответила.
Каким быть человеком — решается не словами, а поступками на протяжении долгого времени.
Четвёртым человеком была Цзянь Янь.
Им особо не о чем было говорить. Цзянь Янь должна была вернуться в Китай через два месяца. Ся Сяолань сказала ей, что если в Америке возникнут проблемы, она может связаться с Вэнь Манни.
В три часа дня в аэропорту имени Кеннеди Ся Сяолань поднялась на борт самолёта.
Семья Вэнь пришла проводить её. Дейзи и её подруги не приехали, зато пришёл Машу.
— Твоё трудоустройство в GMP практически решённый вопрос. Если работа не будет приносить радости, ты можешь подумать о том, чтобы… Ладно, забудь, что я сказала. Работай в GMP хорошо и не вздумай принимать слова профессора Маккарти всерьёз, будто с моим возвращением в Китай вы оставите меня позади. Будет ведь неловко, если при нашей следующей встрече ты всё так же сможешь быть только моим помощником?
Вся грустная атмосфера расставания мгновенно улетучилась после этих слов.
Машу ужасно захотелось её стукнуть.
Ся Сяолань, казалось, хотела сказать что-то ещё, но передумала на полпути, заставив Машу занервничать.
Что она хотела сказать?
Она хотела сказать, что если ему не понравится в GMP, он может приехать к ней.
Но слова застряли в горле — в конце концов, её архитектурное бюро ещё даже не начало работать. Даже когда оно встанет на рельсы, насколько оно сможет разрастись в Китае 80-х годов? По сравнению с первоклассными мировыми фирмами Ся Сяолань предстоял ещё долгий путь. Как она могла просить Машу бросить работу в GMP и приехать в Китай батрачить на неё!
Ся Сяолань, не скупясь, обняла каждого, кто пришёл её проводить, и поднялась в самолёт.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
