— Хун Ся, твоя сестра Цзыюй действительно молодец, ты только посмотри на неё, а потом на себя…
Ван Цзиньгуй ворчала себе под нос, одновременно моя овощи.
Ся Хунся закатила глаза и невольно возразила:
— Она молодец? Была бы молодец — не пришлось бы бежать.
— Но те двое сказали, что она разбогатела в Гонконге и скоро вернётся, вытащит твоих дядю и тётю из тюрьмы и ещё будет искать своего брата Ся Цзюньбао…
Причитания Ван Цзиньгуй ужасно раздражали Ся Хунся.
В душе у Ся Хунся был полный беспорядок.
То, что Ся Цзыюй была способной, Ся Хунся и сама признавала.
Неспособный человек не поступит в университет; даже если привязать Ся Хунся к стулу и заставить читать, ей всё равно ничего в голову не полезет — не для того она была сделана.
Неспособная не смогла бы увести парня у Ся Сяолань. Ся Хунся всегда враждовала с Ся Сяолань, но вынуждена была признать, что та чертовски красива.
Но и Ся Хунся уже не была той неотесанной деревенской девчонкой, не видевшей мира.
Она, конечно, не превратилась в хорошего человека, просто стала не такой глупой… Какой бы крутой ни была Ся Цзыюй, она всё равно не смогла одолеть Ся Сяолань! Насколько сильна Ся Сяолань сейчас, она не знала, но раньше Ся Цзыюй всегда ей проигрывала и в итоге сама сбежала, страшась наказания за преступление.
И теперь, когда кто-то объявился и сказал, что прислан Ся Цзыюй, Ся Хунся стало не по себе. Это был не восторг, а страх. Когда дерутся боги, страдают простые смертные.
Она не знала, сможет ли Ся Цзыюй победить Ся Сяолань. Но кто бы ни выиграл, а кто бы ни проиграл, ей никакой выгоды не будет, так зачем её в это впутывать?
Она уже и мечтать забыла о замужестве за богатым боссом, не искала себе студента, просто честно зарабатывала на кусок хлеба — неужели и этого нельзя?
Ван Цзиньгуй продолжала ворчать, и Ся Хунся раздражённо прервала её:
— Мам, если считаешь Ся Цзыюй такой хорошей, то иди и назовись её матерью. Каким бы богатым она ни стала, разве нам что-то перепадёт? Посмотри, что она сделала: почему дядя и тётя в тюрьме, а она сама сбежала?
Ся Цзыюй была человеком, способным поступить в университет. Человеком скрытным и расчетливым, способным увести чужого жениха. Но чего у неё точно не было, так это совести.
Когда такие люди преуспевают, родственникам от этого не всегда есть польза, но случись беда — и именно родственники первыми станут козлами отпущения.
Какая там тётка, третий дядя или кузина — Ся Цзыюй бросила родных отца, мать и младшего брата. Раньше Ся Хунся во всём слушалась Ся Цзыюй, но теперь она её боялась.
Ван Цзиньгуй от слов Ся Хунся впала в ступор:
— И что ты предлагаешь? Нам не вмешиваться?
— Вмешиваться? А как? Если Ся Цзыюй такая крутая, зачем она тайно подослала людей? Если она выиграет, нам проку никакого, а если проиграет — подумай, что с нами сделает Ся Сяолань. Тебе что, совсем не страшно?
Ван Цзиньгуй невольно втянула голову в плечи. Она ещё не знала, что Лю Фэнь вышла замуж за мэра, но понимала: после ухода из семьи Ся дела у Лю Фэнь и Ся Сяолань шли только в гору.
Ся Сяолань даже родного отца не пожалела — лишила Ся Дачжуна работы.
С чего бы это вдруг Ся Дачжун и Фань Юй решили уехать из Пэнчэна? Наверняка и тут Ся Сяолань подстроила пакость.
Тот босс Кэ разве не говорил, что «Цзиньшачи» построила Ся Сяолань?.. Господи, это ж какие деньжищи! Есть ли толк от денег? Огромный! Отпетые негодяи за копейку убить готовы.
Ван Цзиньгуй была матерью, но её дочь Ся Хунся смела ею командовать только потому, что сама зарабатывала деньги. За деньги и черти мельницу крутить станут; у Ся Сяолань было столько денег, что Ван Цзиньгуй всерьёз боялась переходить ей дорогу.
Раньше в деревне Дахэ, в семье Ся, Ван Цзиньгуй то и дело отлынивала от работы и частенько помыкала Лю Фэнь, заставляя ту трудиться за двоих. Когда старуха Ся ругала Лю Фэнь, Ван Цзиньгуй только подливала масла в огонь.
В прошлый раз в Янчэне, когда она встретила Лю Фэнь и вместе с Ся Дачжуном выругала её пару раз, её за это упекли за решётку на долгое время.
Действительно ли это случилось из-за потери рекомендательного письма или это Ся Сяолань всё подстроила? Стоило Ван Цзиньгуй подумать об этом, как она трусливо пасовала.
Ся Хунся холодно добавила:
— Босс Кэ был таким всесильным, и что теперь? Получил свою пулю.
Ведь Ся Хунся лично ходила в полицейский участок давать показания. В тот раз там были и Ся Сяолань, и Чжоу Чэн, и Ду Чжаохуэй… Не только Ся Цзыюй не могла одолеть Ся Сяолань, но и прожжённым бандитам не удалось выйти сухими из воды.
Огонёк, вспыхнувший в душе Ван Цзиньгуй в последние пару дней, мигом погас. Она с силой тёрла картошку в тазу, словно это было лицо Ся Цзыюй:
— Ты права. Даже если этих людей прислала Ся Цзыюй, она сама хитра как лиса. Помнишь, как было раньше в деревне? Твоя тётя жила припеваючи — говорила, что поехала присматривать за дочерью в школе, а сама тайно открыла закусочную в уезде… Эта семейка из трёх человек вечно выставляла нас вперёд. Нет-нет, нельзя снова попадаться на их удочку!
Ван Цзиньгуй тут же нашла оправдание своей трусости. Хе-хе, не то чтобы я боялась девчонку Ся Сяолань, просто не хочу опять вестись на уловки Ся Цзыюй!
Ся Цзыюй была какой-то странной. В детстве она не казалась особо умной, точь-в-точь как Хун Ся. Из трёх девочек семьи Ся самой видной на самом деле была Ся Сяолань. Но когда Ся Цзыюй пошла в среднюю школу, у неё необъяснимым образом словно глаза открылись: она стала лучше учиться, научилась нравиться людям и даже сменила имя — раньше её звали Ся Чуньхуа, а она переименовалась в Ся Цзыюй.
Иероглиф «Юй» состоял из слишком большого количества черт и был редким; когда Ван Цзиньгуй его впервые увидела, у неё в глазах зарябило, она его не узнала и даже попала в неловкую ситуацию.
Это был первый случай в семье Ся, когда кто-то внезапно поумнел. Второй стала Ся Сяолань: после того как она пыталась покончить с собой, ударившись о столб, и выжила, она стала ещё способнее Ся Цзыюй. С ней лучше не связываться! И только её Хун Ся, бог знает почему, так и не подавала признаков просветления. Все они одной крови Ся, так почему Хун Ся обделили?
Ся Хунся почувствовала себя неловко под взглядом матери:
— В общем, мы в их дела не лезем. Кто бы из них ни победил, нам всё равно! А тот гонец и вправду странный.
— И правда странно. Расспрашивать про Ся Сяолань — это нормально, но зачем ему твоя вторая тётя?
Лю Фэнь действительно сильно изменилась. С деньгами, конечно, можно и приодеться. Но ведь это Ся Сяолань упекла Чжан Цуй и Ся Чанчжэна за решётку и заставила Ся Цзыюй бежать?
— …Может, Ся Цзыюй на этот раз решила взяться за твою вторую тётю?
— Да ну. Зачем ей вторая тётя? — Ся Хунся не понимала и чувствовала смутную тревогу.
Раз уж она не помогает Ся Цзыюй, то не станет и строить из себя святую, чтобы бежать к Ся Сяолань с доносом. У Ся Цзыюй нет совести, но и Ся Сяолань далеко не подарок — с какой стати ей помогать?
Ся Хунся и Ван Цзиньгуй договорились: в конфликт не вступать, сделать вид, будто ничего не было. Что касается Ся Хунбина… в последние дни он снова не вышел на работу — небось, опять ушёл играть в карты. Неизвестно когда, но Ся Хунбин перестал быть главой семьи, на которого можно опереться. Он по-прежнему оставался мужем Ван Цзиньгуй и отцом Ся Хунся, но кроме этих пустых званий, что он сделал для дома?
Даже за обучение Ся Цзюньшаня и Ся Цзюньфэна платила Ся Хунся. Ся Хунбин работал две недели, а две отдыхал, и всё заработанное тратил на курево и карты, не принося в дом ни гроша.
В деревне муж был небо, и отец был небо, но в городе всё как будто постепенно изменилось. Почему? Ся Хунся и Ван Цзиньгуй не задавались этим вопросом; обсуждая дела, они подсознательно просто игнорировали Ся Хунбина.
Мать с дочерью пришли к согласию. На следующий день посыльный явился снова. Ся Хунся и Ван Цзиньгуй упорно работали: одна раскладывала еду, другая принимала деньги, обе делали вид, что не замечают его. Гонец усмехнулся:
— И сколько вы на этом зарабатываете?
Он бросил конверт на тележку, с которой Ся Хунся продавала обеды, и ушёл.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
