Жена комиссара поздравила её, и Ся Сяолань в какой-то момент чуть было не ляпнула в ответ «и вас так же».
Съездила в воинскую часть — и вот на руке появилось кольцо с бриллиантом.
И она, и Чжоу Чэн были очень счастливы. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, и после периода ухаживаний и притирки помолвка стала вполне естественным шагом. Оба были твердо уверены, что нашли того самого человека, с которым хотят связать свою жизнь.
Семья Чжоу тоже давно воспринимала Ся Сяолань как невестку, но вот Тан Хунэн согласия не давал! Он выставил перед Чжоу Чэном как минимум восемьдесят одно испытание, а Сяолань, не дождавшись его одобрения, уже приняла обручальное кольцо?
— Это не считается!
Лао Тан был категорически против.
Лю Фэнь удивилась:
— Почему это не считается? Они уже столько времени встречаются. Если бы в университете Сяолань не запрещали выходить замуж, они бы давно уже расписались.
В Китае долгое время было принято играть свадьбу сразу после сватовства — брак устраивался организацией, и этап помолвки попросту пропускался. Но в последние пару лет жизнь людей стала налаживаться, и традиция помолвки, похоже, снова вошла в моду.
Лю Фэнь считала, что помолвка — это нормально. Чжоу Чэн и Сяолань искренне любили друг друга, родители с обеих сторон уже познакомились, так что пусть дети сами решают, когда им обручаться и когда играть свадьбу.
— В общем… эх!
Тан Хунэн думал иначе. На душе у него было скверно.
Большинство людей его возраста уже вовсю заботились о своих детях. Тан Хунэн тоже хотел бы проявлять такую заботу в прошлые годы, но Цзи Я увезла Цзи Цзяньюаня в Америку и запретила им общаться. Долгие годы Тан Хунэн хотел бы попереживать за сына, да было не за ком.
Хотя Цзи Цзяньюань позже и вернулся, он держался с ним очень отстраненно. Можно сказать, что только рядом с Ся Сяолань Тан Хунэн почувствовал себя отцом. Пусть даже она звала его «дядя», он ставил себя на место её родителя… Разве хоть один отец обрадуется, когда его дочь умыкнет какой-то паршивец со стороны?
Лю Фэнь не понимала его чувств, и он не стал настаивать. Тан Хунэн решил, что его поймет Лю Юн.
Он пригласил Лю Юна, и тот решил, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Когда они встретились, дело и впрямь оказалось серьезным!
— Помолвились? Безобразие! Взрослые в семье ни сном ни духом, какая еще помолвка? Не считается!
Тан Хунэн приободрился:
— Ты тоже думаешь, что не считается?
— Конечно, не считается!
С чего это вдруг они стали подражать иностранцам? Надеть кольцо на палец — и уже помолвка? А родители с обеих сторон согласны? Хм, семья Чжоу Чэна наверняка только «за», но он — дядя Сяолань, и он категорически против!
Тан Хунэн и Лю Юн, можно сказать, наконец нашли общий язык.
Честно говоря, отношения Лю Юна и Тан Хунэна никогда еще не были такими близкими. Из-за высокого положения Лао Тана Лю Юн всегда его немного побаивался. Он боялся показаться слишком подобострастным перед Тан Хунэном и опозорить сестру с племянницей. Но при этом совсем не заискивать перед мэром Пэнчэна тоже было трудно — слишком уж велика была разница в статусе! Между подобострастием и фамильярностью есть мера, присущая нормальным родственникам, но Лю Юн её никак не мог нащупать. В присутствии Тан Хунэна он не мог расслабиться.
Но когда дело дошло до нападок на Чжоу Чэна, разница в статусе мгновенно испарилась. Наперебой они поносили «паршивца», чувствуя, что Чжоу Чэн вот-вот украдет у них Сяолань, и от этого на сердце у них было тоскливо и горько.
— Сяолань, эта девчонка, слишком уж самостоятельная. Такое важное дело — и не посоветоваться с семьей! Эх! И как я не догадался? Чжоу Чэн на этот раз получил должность командира полка, наверняка загордился и воспользовался случаем, чтобы затащить её под венец.
Лю Юн уже изрядно заплетался языком.
Тан Хунэн тоже был подшофе:
— Ты же ей дядя, так добр к ней был, почему она тебя не слушает? В любом случае, я тоже не согласен! Я же ей…
«Я же ей отец». Тан Хунэн так и не выкрикнул эти слова вслух. Отчим — это, конечно, тоже отец. Просто говорить такое было неловко, он дорожил своей репутацией.
Зять и шурин прониклись друг к другу взаимным сочувствием. Общий объект для осуждения действительно сильно их сблизил. Оба изрядно набрались.
Сяо Ван хотел поддержать начальника, но Тан Хунэн его оттолкнул. Лю Юн сам едва разбирал дорогу, но при этом пытался вести Тан Хунэна. Будучи невысокого роста, он заставлял Сяо Вана дрожать от страха: этим двоим на двоих пусть и нет ста лет, но девяносто-то точно наберется! Что, если они оба упадут?!
Сяо Ван места себе не находил, не понимая, с чего это начальник так напился.
С трудом доставив их домой, Лю Фэнь увидела двух醉 пьянчуг: один — её муж, другой — старший брат. Ха-ха, и ни одного не выставишь за дверь.
Лю Фэнь взяла трубку и первым делом позвонила Ли Фэнмэй, чтобы та пришла и забрала мужа. Сама Лю Фэнь с двумя пьяными не справилась бы. К тому же у Тан Хунэна был больной желудок; выпив столько, он, чего доброго, среди ночи начнет жаловаться на боли.
Вторым звонком она набрала дочь в Пекине. Гудки, гудки. Трубку сняли. Лю Фэнь не знала, каким тоном начать разговор:
— Сяолань, может, тебе лучше поскорее вернуться в Пэнчэн?
Ся Сяолань хотела еще на несколько дней задержаться в части и побыть с Чжоу Чэном. В статусе невесты Чжоу Чэна она обживалась в роли жены военного и познавала гарнизонный быт. Скоро Новый год, и в части было по-настоящему оживленно. С помощью жены комиссара ей почти удалось влиться в круг офицерских жен.
О том, что Чжоу Чэн сделал ей предложение, она сама рассказала Лю Фэнь по телефону. Тогда та ничего особенного не сказала, почему же спустя полдня велела ей возвращаться в Пэнчэн?
— Вы чем-то расстроены? Это же просто предложение. О том, когда нам с Чжоу Чэном играть свадьбу, мы обязательно спросим вашего разрешения, мама.
Лю Фэнь не знала, как объяснить. Посмотрев на двух пьянчуг, она решила сказать правду:
— Да с чего мне расстраиваться? Мне этот парень, Чжоу Чэн, всегда нравился, вы же такая подходящая пара. Чжоу Чэн — надежный молодой человек, мама была бы не против, даже если бы ты вышла за него прямо сейчас. Но твой дядя Тан и твой родной дядя против. Они тут изрядно выпили.
Ся Сяолань тут же вспомнила про диван, на котором Лао Тан заставлял спать Чжоу Чэна. Лао Тан оберегал её от Чжоу Чэна, как от вора.
Повесив трубку, Ся Сяолань потерла виски. Как раз в этот момент вернулся Чжоу Чэн.
— Что случилось?
Ся Сяолань подняла руку:
— Кольцо красивое, мне очень нравится. И твоему предложению я тоже очень рада, радуюсь с того самого момента, как приняла его. Но вот двое твоих тестков не рады. Мама велит мне возвращаться в Пэнчэн.
Чжоу Чэн и сам почувствовал, в какой переплет попал. Хорошо еще, что у Сяолань плохие отношения с Ся Дачжуном, иначе ему пришлось бы покорять сразу трех тестей!
— Невеста, почему мне кажется, что ты немного злорадствуешь? — подозрительно спросил Чжоу Чэн.
Ся Сяолань и не думала признаваться:
— Вовсе нет! И не выдумывай. Ты же сейчас не поедешь со мной в Пэнчэн, мне придется одной их успокаивать, как я могу злорадствовать?
Сказать-то она сказала, но знала: ни Тан Хунэн, ни Лю Юн на неё по-настоящему не рассердятся. В итоге отдуваться, скорее всего, придется Чжоу Чэну. В конце концов, именно он был тем самым паршивцем, который поставил всех перед фактом и надел ей на палец обручальное кольцо.
…
— Чжоу Чэн сделал Сяолань предложение, и из-за этого эти двое нарезались?
Повод показался Ли Фэнмэй совершенно нелепым. Если Лю Юн мог выкинуть такое, потому что сам по себе был человеком бесшабашным, то как мэр Тан мог в этом участвовать?
Ли Фэнмэй не знала, то ли плакать, то ли смеяться:
— А Фэнь, я заберу своего мужа, а уж о своем благоверном заботься сама… Ну и дела, нашли же о чем переживать!
Она порадовалась, что родила Лю Юну сына. Если бы у них была дочь и та собралась замуж, Лю Юн, чего доброго, выплакал бы все глаза или вовсе спился?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
