Слова Ся Сяолань пробудили в Чэнь Силиане небывалое воодушевление.
Не будем делить четыре миллиона — ну и пусть.
Дивиденды составили 1,12 миллиона; ему, как владельцу 55% акций, причиталось 616 тысяч.
Чжоу Чэну принадлежало 45%, что составляло 504 тысячи. Для 1987 года эти две суммы отнюдь не были маленькими. В прошлом году Чэнь Силиан получил 1,10 миллиона, к тому же у него были оптовые точки и немало наличности на руках, так что он вовсе не сидел без куска хлеба.
Если впопыхах делить каждую заработанную копейку, как компания сможет расти и процветать?
Ся Сяолань добавила:
— Если госпожа Цзи не сможет выплатить кредит, у нас, возможно, появится шанс поглотить Elegance…
Чэнь Силиан расплылся в улыбке:
— Тогда эти четыре миллиона точно нельзя трогать. Возможно, нам придется даже еще добавить.
Подумав об этом, он решил, что и свои личные деньги трогать не станет.
Чэнь Силиан давно хотел купить что-нибудь для Чжан Сяо, и, хотя он понимал, что крупные суммы сейчас задействовать нельзя, его намерение не изменилось.
— Сяо Лань, «Цихан» ведь собирается выставлять на продажу новые дома после Нового года? Я хочу забронировать две квартиры: одну на имя Чжан Сяо, а другую — на имя сына. Как думаешь, получится?
Ся Сяолань кивнула:
— Почему бы и нет? Если надумаешь брать, я организую тебе скидку.
Неужели в этом мире действительно нет хороших мужчин?
Нет, хороших мужчин всё же много.
Лао Чэнь был искренне доволен Чжан Сяо и думал о том, чтобы обеспечить её недвижимостью.
В то же время он не забыл купить квартиру для собственного сына. Хотя ребёнок жил с его бывшей женой Линь Мэйцзюань и их отношения с отцом были не особенно близкими, это была его плоть и кровь, и Лао Чэнь всё равно пёкся о нём.
Этот мальчик, по всей видимости, и был тем самым старшим сыном Чэнь Силиана, о котором упоминалось в новостях в её прошлой жизни — тем молодым человеком, который после похищения Чэнь Силиана настаивал на выплате выкупа, чтобы спасти отца.
К сожалению, человеческие сердца бывают слишком грязными. Сын Чэнь Силиана не знал, что похищение было спланировано мачехой и водителем, и в итоге Чэнь Силиана всё равно убили.
Когда преступление второй жены и водителя раскрылось и их арестовали, старший сын Чэнь Силиана спешно принял управление компанией. Однако ему не хватило способностей, он не смог адаптироваться к эпохе трансформации швейных предприятий и привел созданную отцом компанию к краху.
Ребёнок был добрым, но талантами обделён.
Впрочем, это неудивительно: он с детства не жил с родным отцом и не перенял хватку Лао Чэня.
Сейчас Чэнь Силиан не женился на той коварной женщине из новостей, а до этого успел вступить в повторный брак с Чжан Сяо, так что Ся Сяолань прикинула, что трагедия с похищением Чэнь Силиана, скорее всего, была предотвращена.
Однако старший сын Чэнь Силиана по-прежнему воспитывался Линь Мэйцзюань.
Ся Сяолань задумчиво потерла подбородок. Она не могла прямо предложить Чэнь Силиану забрать ребенка и воспитывать самому, чтобы тот в будущем не вырос бесталанным…
Но, с другой стороны, разве каждый ребенок, повзрослев, обязан вершить великие дела?
По какому праву она должна решать чужую судьбу?
Старший сын Чэнь Силиана вырос достойным человеком; он не бросил отца в беде ради наследства.
К тому же, судя по всему, у Лао Чэня были на него планы: он покупал недвижимость и для Чжан Сяо, и для сына, не забывая о нём после женитьбы.
Пусть даже у него не будет великих свершений в будущем, при нынешних темпах развития бизнеса Чэнь Силиана его сын вряд ли будет нуждаться в деньгах.
Пока Ся Сяолань размышляла, Чэнь Силиан заметно занервничал:
— Тётушка-благодетельница, не смотри на меня с таким выражением лица, я что-то сделал не так?
Ся Сяолань прыснула со смеху:
— Ничего страшного, я просто задумалась о своём… Лао Чэнь, ты отличный товарищ, прекрасный муж и хороший отец.
— А?!
Когда его вот так внезапно похвалили, ему стало даже немного не по себе.
Ся Сяолань возвращалась в Пекин на Новый год, везя с собой дивиденды Чжоу Чэна от Luna — разумеется, в виде банковского чека. Если бы 500 тысяч юаней везли наличными, это выглядело бы так же внушительно, как 5 миллионов в будущем.
Ся Сяолань пробормотала себе под нос:
— В каком месяце 1987 года начали выпускать четвертую серию юаней? Купюры номиналом в 100 юаней уже должны появиться.
Наступил 1987 год, и Ся Сяолань на себе ощутила две крупные перемены.
Во-первых, после пилотного запуска в 85-м и масштабного внедрения в 86-м, в 87-м году во многих местах страны стало возможным подать заявление на получение личного удостоверения личности. Еще перед праздниками Ся Сяолань получила свой документ.
Это было удостоверение личности первого поколения граждан КНР.
Маленькая карточка, на которой были зафиксированы личные данные.
Лю Фэнь, Лю Юн и остальные тоже оформили их. Лю Фэнь была прописана вместе с Тан Хунэном и стала городской жительницей.
Семья Лю Юна из трех человек благодаря покупке жилья в «Цзиньшачи» воспользовалась политикой предоставления прописки в Пэнчэне за покупку недвижимости и сменила регистрацию.
Теперь при поездках можно было покупать билеты и заселяться в гостиницы по удостоверению личности. Поскольку процесс выдачи документов по всей стране еще не завершился, рекомендательные письма продолжали действовать, и лишь после 90-х годов людей, путешествующих с такими справками, становилось всё меньше.
Второй переменой стало то, что еще в 1983 году в Шанхае открылась первая пейджинговая станция, и пейджеры начали проникать в Китай.
За три года развития пейджинговые станции появились в Пекине и Пэнчэне, и в радиусе их действия наконец-то можно было нормально пользоваться устройствами.
Пейджер для Ся Сяолань не был дорогой покупкой.
Просто она совершенно не разделяла того чувства гордости, которое испытывали другие, демонстративно цепляя пейджер на пояс и ожидая его «бип-бип-бип».
В этот приезд она тоже обзавелась пейджером, чтобы людям было проще её найти.
Но носила она его просто в кармане.
Лю Юн, разумеется, тоже вооружился пейджером. У Лю Лаобаня он красовался на поясе — это считалось последним писком моды.
Нет сомнений, что в будущем её дядя станет одним из первых обладателей «дагэда»… кхм, это наверняка добавит Лю Лаобаню налёта нуворишества. Сейчас же Лю Лаобань был худым и смуглым, невысокого роста, и на типичного богача-выскочку совсем не походил.
Поскольку в Пекин возвращалось много народу, этот рейс самолета казался почти зафрахтованным Ся Сяолань: куда ни глянь, половину пассажиров составляли её родные и близкие.
Лю Фэнь тихо спрашивала Тан Хунэна:
— Нам нужно идти на свадьбу Шэн Сюань?
Тан Хунэн с улыбкой переспросил:
— Как сама хочешь. Свадьбу назначили на канун китайского Нового года, это помешает нам праздновать.
Идти на свадьбу Шэн Сюань?
Чем тратить на это время, Тан Хунэн предпочел бы остаться дома и лепить пельмени с женой.
Он бы месил тесто, А Фэнь готовила бы начинку — уютная и теплая жизнь.
Днем неспешно заниматься домашними делами, а вечером усесться перед телевизором и вместе смотреть Новогодний гала-концерт — это куда приятнее, чем присутствовать на свадьбе Шэн Сюань. Хотя жена Сун Чжичэна и прислала приглашение, идти Тан Хунэну или нет — зависело исключительно от его настроения.
С чего бы ему оказывать такое почтение Шэн Сюань?
Она ведь не принадлежит к семье Сун.
Да даже если бы и принадлежала, никто не вправе указывать Тан Хунэну, что он обязан там быть.
Лю Фэнь не испытывала к Шэн Сюань неприязни; те пару раз, когда они пересекались в магазине при покупке одежды, та вела себя вполне вежливо.
Честно говоря, она была куда приятнее, чем бывшая жена Лао Тана, госпожа Цзи.
Но идти на свадьбу Шэн Сюань всё же казалось немного странным.
— Тогда я не пойду.
Лю Фэнь последовала велению сердца. Тан Хунэн ничего не возразил, и они быстро пришли к согласию.
Однако Ся Сяолань получила отдельное приглашение, присланное ей лично Чжу Суйчжоу, и не пойти было бы неудобно.
Ся Сяолань горела любопытством.
Она обернулась и спросила Сюй Чанлэ:
— А Цзи Я пойдет поздравлять Шэн Сюань?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
