После слов директора Суня повисла тишина и неловкость.
Лю Фэнь шевельнула губами, совершенно не зная, что сказать. Любой другой на её месте мог бы не справиться с такой ситуацией, не говоря уже о Лю Фэнь — деревенской женщине, не видевшей многого в жизни. Ся Цзыюй действительно нащупала её слабое место: статус директора Суня означал, что родители обычных учеников относились к нему с трепетом.
Насколько же образованным человеком был директор! Если он говорит, что так будет лучше для учёбы такой-то и такой-то, разве это может быть неправдой?
Директор Сунь предложил сторонам высказать своё мнение, и в голове у Лю Фэнь всё перемешалось.
Ся Дачжун, помня слова, которым его научила племянница, первым делом извинился перед Лю Фэнь, сказав, что вёл себя как подлец и раньше поступал неправильно, но теперь он усвоил урок и обязательно исправится. Он говорил, что за те несколько месяцев, что Лю Фэнь и Ся Сяолань не было дома, он очень по ним скучал и каждое мгновение надеялся на воссоединение семьи.
— А Фэнь, я правда был неправ, и я уже исправился. Возвращайся вместе с Сяо Лань, будем вдвоём стараться, чтобы выучить Сяо Лань в университете. Директор Сунь сказал, что успеваемость Сяо Лань может стать ещё выше, если она будет больше души вкладывать в учёбу, она сможет поступить в университет получше… Я поеду на заработки, в месяц буду получать по нескольку десятков юаней. Вы вдвоём живёте в чужом доме, как Сяо Лань может там сосредоточиться на учёбе?
Ся Дачжун наговорил много всего, окончательно запутав Лю Фэнь.
Директор Сунь тоже поддакивал, заставляя Лю Фэнь чувствовать, что, отказываясь от повторного брака, она губит будущее Ся Сяолань.
Но когда Ся Дачжун заговорил об оплате учёбы Сяо Лань, о каких-то нескольких десятках юаней в месяц и о том, что это позволит Ся Сяолань сосредоточиться на занятиях, Лю Фэнь внезапно опомнилась.
Значит, она должна снова выйти за Ся Дачжуна только ради того, чтобы он зарабатывал по нескольку десятков юаней в месяц и оплачивал учёбу Ся Сяолань?
Мало того что у неё с Сяо Лань уже скопилось на вкладах более десяти тысяч юаней, так ещё и она сама, в одиночку перепродавая жмых, делая по две ходки в день (за исключением плохой погоды), могла зарабатывать по нескольку сотен юаней в месяц… То, что Ся Сяолань предпочла заниматься дома самостоятельно, а не ходить в школу каждый день, как другие ученики, поначалу могло быть из-за денег, но сейчас причина определённо была не в этом.
Денег на сберегательной книжке хватило бы, даже когда Сяо Лань закончит университет.
Лю Фэнь не знала, сколько стоит обучение в университете, поэтому прикидывала по стандартам Ся Цзыюй. Ся Цзыюй уехала в Пекин с пятью сотнями юаней, и по пути семья Ся наверняка посылала ей ещё. Но сколько могла послать семья Ся? Даже если бы Ся Цзыюй тратила по 2000 юаней в год, исключая каникулы, это выходило бы по 200 юаней в месяц на жизнь. Какой бы дорогой ни была еда в Пекине, разве 200 юаней в месяц не хватит на пропитание?
На её сберкнижке было 12 000 юаней, а четыре года университета стоили всего 8 000.
Повышение успеваемости Сяо Лань не было вопросом денег!
Можно было сказать, что Лю Фэнь бестолковая, но всё же она была женщиной, которая выбралась из глухой деревни Дахэ и прожила в городе Шанду два-три месяца. Уловка Ся Цзыюй била в самое больное место Лю Фэнь, но Ся Цзыюй неверно оценила финансовые возможности Ся Сяолань. Ся Сяолань, имея на руках вклады на десятки тысяч юаней, требовала от Ван Цзяньхуа всего 35 юаней… Именно этот просчёт обрекал Ся Цзыюй на неудачу.
Как только Ся Дачжун упомянул, что они вместе с Лю Фэнь должны обеспечивать учёбу дочери, в помутневшей голове Лю Фэнь начали шевелиться мысли.
Всё, что он наговорил, было совершенно бесполезно. Она зарабатывала больше, чем Ся Дачжун, так зачем ей возвращаться в семью Ся и терпеть обиды вместе с Сяо Лань?
Директор Сунь продолжал усердно исполнять роль посредника:
— Стабильность в семье и определённая экономическая база позволят Ся Тунсюэ не беспокоиться о расходах на еду и одежду, она сможет сосредоточить все силы на штурме лучших университетов нашей страны! Товарищ Ся Дачжун также дал вам гарантии, он осознал свои ошибки…
— Директор Сунь.
Лю Фэнь внезапно подняла голову. Директор Сунь говорил искренне, к тому же он был большим руководителем в школе, она не осмеливалась смотреть ему в глаза и не смела громко возражать, но всё же с трудом выдавила из себя:
— Я не согласна на повторный брак.
— Хорошо, хорошо, раз согласна… Что?
Директор Сунь уже подумал, что его посредничество увенчалось успехом, и по инерции начал отвечать, прежде чем осознал: Лю Фэнь, кажется, сказала «не согласна».
Глаза Ся Дачжуна округлились, как медные колокольчики, выглядел он пугающе. У Лю Фэнь на затылке волосы встали дыбом, но она набралась смелости и твёрдо повторила ещё раз:
— Я не согласна на повторный брак! Ни мне, ни Сяо Лань не нужно, чтобы он нас содержал!
Её тон был слишком решительным, и Ся Дачжун почувствовал, что эту бабу так и подмывает ударить. Если бы не будущая дочь-студентка, он бы не стал тратить здесь слова на Лю Фэнь. Цзыюй говорила, что нужно терпеть унижения ради достижения цели; он уже не раз извинился перед Лю Фэнь, отбросил мужскую гордость, а она всё равно не уступала.
Почему?
Ся Дачжун внезапно понял, что возможен только один вариант.
Он не видел Лю Фэнь несколько месяцев и только сейчас заметил в ней некоторые перемены. Чистая одежда Лю Фэнь не была чем-то странным — приходя в школу, нужно было нарядиться. Но в нескольких шагах от неё чувствовался аромат духов, лицо Лю Фэнь не было таким бледным, а на руках, лежавших на коленях, не было трещин ни на тыльной стороне ладоней, ни на пальцах… Это не были руки человека, занимающегося сельским трудом.
Лю Фэнь сильно изменилась. Ся Дачжун не верил, что мать с дочерью могли изменить свою жизнь собственными руками, и второй вариант, пришедший ему в голову, заключался в том, что Лю Фэнь нашла нового мужика!
— Ах ты, вонючая девка, неужели ты наставила мне рога, и поэтому до смерти не соглашаешься сходиться?
Мужчина, которому наставили рога, вмиг забыл о всяком смирении. Ся Дачжун принялся вовсю ругаться прямо при директоре Суне.
Жена директора школы уже давно потеряла терпение; она как раз резала на кухне зеленый лук и выбежала с кухонным ножом в руках:
— Ты чего орешь? Чего орешь? Это учительское общежитие, следи за своим поведением!
Нож был недавно наточен, он блестел и был очень острым; директор Сунь даже испугался, как бы от него случайно не отрезали кусок мяса.
Жена директора школы повернулась и принялась ругать мужа:
— Вы, мужики, все одним миром мазаны! После развода что, всю жизнь вдовствовать надо? Если бы я с тобой развелась, на следующий же день нашла бы другого! Законы страны меня поддерживают, и я посмотрю, кто посмеет вякнуть — вмиг его зарублю!
Это вовсе не была ругань в адрес директора Суня — она явно метила в Ся Дачжуна, говоря обиняками.
Какая наглость! В феодальном обществе разведенная женщина могла снова выйти замуж, а в новом обществе после развода нельзя искать новую пару? Ся Дачжун только что выглядел так, будто готов был сожрать человека, и собирался полезть в драку, совершенно не заботясь о том, что находится в доме директора Суня.
У Лю Фэнь губы дрожали от гнева.
Хочет забрать их с дочерью обратно, чтобы они жили в достатке?
Он просто хочет отравить им жизнь, хочет преследовать их даже после развода, устраивать скандалы в школе, где учится Сяо Лань, заставлять директора презирать Сяо Лань — у Лю Фэнь глаза покраснели от ярости. Она действительно не чувствовала ни капли привязанности или тоски по Ся Дачжуну; всё её сердце было полно ненависти и отвращения. При мысли о том, что Ся Дачжун будет преследовать их, словно злой дух, Лю Фэнь захотелось покончить с ним, даже ценой собственной жизни.
Точно, если они погибнут вместе, он больше никогда не сможет разрушить жизнь Сяо Лань!
Лю Фэнь неведомо откуда набралась бешеной отваги. Она выхватила нож из рук жены директора школы и изо всей силы замахнулась на Ся Дачжуна:
— Сдохни! Нет у Сяо Лань такого отца!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
