— Если у Ду Чжаоцзи нет в рукаве других козырей, он определенно проиграл.
К этому моменту Ся Сяолань уже могла с уверенностью произнести эти слова.
— Тебе не нужно меня провожать. До конца рабочего дня лучше оставайся там на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств.
Ду Чжаохуэй послушно кивнул:
— Ты весь день трудилась ради «Чжэньжун Плаза» и наверняка вымоталась. Я довезу тебя до дома и сразу же вернусь.
Ся Сяолань и впрямь так устала, что у неё не было сил даже на разговоры.
Не считая короткого перерыва на обед, она весь день проработала продавцом у стенда «Вэньцюйсин». Благодаря её подвешенному языку продажи электронных словарей в первый же день не остались на нуле.
Наговорившись за день вдоволь, сейчас она не хотела произносить ни одного лишнего слова.
Победа была уже близка, но сил на обсуждения не осталось… О том, какова итоговая выручка за первый день, Ду Чжаохуэй наверняка сообщит ей не позднее завтрашнего утра, так что об этом можно было не беспокоиться.
Ся Сяолань вернулась домой.
Тан Хунэна и Лю Фэнь ещё не было, в доме царила тишина и пустота. Она была настолько изнурена, что, едва добравшись до кровати, тут же провалилась в сон.
В десять вечера зазвонил телефон, и в трубке раздался торжествующий голос Ду Чжаохуэя:
— Миллион семьсот десять тысяч! Выручка за первый день — один миллион семьсот десять тысяч юаней! Эта модель продаж просто взорвала рынок! Сделаем так, как договаривались: завтра продолжаем лотерею для покупателей?
Ся Сяолань, не до конца проснувшись, пробормотала:
— А то как же? Продолжайте, и так три дня подряд!
По сравнению с тем, сколько было вложено в рекламу «Чжэньжун Плаза» по другим каналам, расходы на лотерею казались сущими копейками — за три дня набежит от силы несколько сотен тысяч. Ду Чжаохуэй вполне мог себе это позволить.
Сказав это, Ся Сяолань повесила трубку.
Ду Чжаохуэй ничуть не расстроился. Для мужчины любовные дела, конечно, важны, но именно успех в делах дарит истинный подъем духа и непоколебимую уверенность в себе.
Ду Чжаохуэй и раньше не жаловался на отсутствие самоуверенности, а теперь и вовсе перестал чего-либо бояться.
Дав Ся Сяолань возможность отдохнуть, он взглянул на часы. Ему было плевать, спит ли в это время его старик Ду Чжэньжун и в объятиях какой из жен он нежится — Ду Чжаохуэй набрал номер Гонконга.
— Алло?
— Кхм, папа, я хотел бы отчитаться. Сегодня открылся отдел электроники в «Чжэньжун Плаза», вы же знаете. Так вот, сегодня мы…
— Ты можешь сразу к делу?
Твою ж!..
Проклятый старик. Судя по нетерпеливому тону, ему и впрямь было плевать на успехи торгового центра. Неужели и правда уже завалился спать?
Ду Чжаохуэй едва не лопнул от злости. В душе он уже костерил отца на чем свет стоит, но вслух заговорил подчеркнуто почтительно и ласково, будто в его голос подмешали пуд мёда:
— Папа, выручка за первый день составила один миллион семьсот десять тысяч юаней.
— Хорошо, я понял. Завтра можешь не звонить, я сам пришлю людей проследить за делами в твоём торговом центре. Пятого числа со всеми отчётами жду тебя в Гонконге на весеннем банкете!
Ду Чжэньжун тут же бросил трубку.
Разъяренный Ду Чжаохуэй со злостью швырнул аппарат:
— Проклятый старик!
Он пахал целый год, чтобы добиться таких результатов, — неужели отцу было трудно выдавить из себя хоть слово похвалы?
К тому, что Ся Сяолань вечно бросает трубку, Ду Чжаохуэй уже привык и даже находил в этом некое очарование. Но когда так поступал родной отец, сердце Ду Чжаохуэя переполняла обида.
…Гонконг.
На самом деле Ду Чжэньжун был вовсе не так равнодушен, как казалось Ду Чжаохуэю.
И он не собирался ждать до завтра, чтобы узнать новости о «Чжэньжун Плаза». Ещё утром, когда в торговом центре запустили лотерею для покупателей, Ду Чжэньжуну об этом доложили.
Тогда он сразу понял, что выручка в первый же день будет колоссальной.
Весь проект «Чжэньжун Плаза» был продуман до мелочей: от утверждения инвестиций и получения поддержки местных властей до контроля за ходом строительства и привлечения арендаторов и покупателей перед открытием. Ни на одном этапе Ду Чжэньжун не смог найти ни единого изъяна.
Потратить минимум средств и получить максимальную огласку. Загадочный обратный отсчёт в газетах. Шквал новостей. Реклама на подголовниках сидений в поездах. И, наконец, лотерея для покупателей, о которой стало известно только сегодня.
Человеку с такой хваткой и прозорливостью, будь то мужчина или женщина, старик или юнец, Ду Чжэньжун без раздумий предложил бы пост вице-президента с щедрым окладом и процентом от прибыли.
Повесив трубку, Ду Чжэньжун так и не смог уснуть. Он закурил сигару.
Спустя мгновение чья-то рука осторожно забрала сигару у него из пальцев:
— Беременным вреден табачный дым, это плохо сказывается на ребенке! Почему ты ещё не спишь?
Только Ся Цзыюй осмеливалась разговаривать с Ду Чжэньжуном в подобном тоне. С тех пор как её беременность подтвердилась и они всё обсудили, она стала вести себя с ним гораздо непринужденнее.
Если другие его женщины и запрещали ему курить, то только из заботы о его здоровье. Ся Цзыюй же всегда рубила правду-матку, и Ду Чжэньжуну, судя по всему, такая манера была по душе.
Ду Чжэньжун не стал мешать ей тушить сигару, лишь усмехнулся:
— Звонил Чжаохуэй. Его «Чжэньжун Плаза» открылась сегодня, и дела идут в гору… Что ты об этом думаешь?
Ся Цзыюй внутренне напряглась.
— Что я могу об этом думать? Хоть это он привел меня к тебе, теперь я его мачеха, да к тому же в положении. Я не собираюсь с ним враждовать, но ты ведь не можешь заставить меня радоваться его успехам!
Она и впрямь была совсем не рада. Если Ду Чжаохуэй получит пять процентов акций, её положение станет ещё более шатким. Не будь она уверена в своей беременности, сейчас бы уже наверняка металась в панике и, чего доброго, паковала драгоценности, чтобы тайком сбежать из Гонконга.
Ду Чжэньжун обнял её за талию и предостерегающе произнес:
— Мне нравится, когда женщина время от времени капризничает или ревнует — это мило. Но я не люблю излишне амбициозных женщин. Принимайте то, что я даю, а на то, что я давать не намерен, не смейте и претендовать. Это состязание касается пяти процентов акций группы, и кто бы ни победил — Чжаохуэй или Чжаоцзи — тебя это не касается. Если боишься, что Чжаохуэй по возвращении начнет чинить тебе козни, я отправлю тебя в Америку — спокойно родишь ребенка там.
В Америку?
Ся Цзыюй никогда там не была. Живи она всё ещё в деревне, такая новость привела бы её в неописуемый восторг.
Но сейчас предложение Ду Чжэньжуна вызвало у неё лишь решительный протест. Рождение ребенка — дело не одного дня, на это уйдут долгие месяцы.
Мужчины переменчивы: они всегда смотрят на сторону, даже если дома всё в порядке. Её чувства с Ду Чжэньжуном ещё не были по-настоящему крепкими, и если она уедет из Гонконга на несколько месяцев, рядом с ним обязательно появится другая. Это обернется для неё катастрофой!
Теперь Ся Цзыюй должна была мертвой хваткой держаться за Ду Чжэньжуна. Потеряй она его расположение, и Ду Чжаохуэй без колебаний «разберется» с ней, как только она перестанет быть ему полезной.
— Ты слишком многого от меня хочешь, что я могу сделать? Кто бы из них ни выиграл, всё решится через три-четыре дня. Уверена, ты и так прекрасно знаешь об их успехах, и я никогда не думала, что смогу повлиять на твоё решение. А что касается того, как молодой господин Ду поступит со мной по возвращении…
Ся Цзыюй лукаво улыбнулась:
— Разве ты меня не защитишь? Если сын посмеет обижать женщину своего отца, то грош цена такому главе семьи!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
