Лю Тяньцюань смотрел в спину своей сестре, мышцы на его щеках слегка подергивались. Он повернул голову к Ду Чжаоцзи:
— Чжаоцзи, неужели в тебе нет ни капли обиды?
— С чего бы мне обижаться?
— Ты проиграл Ду Чжаохуэю. Он же совершенный неуч, а ты изучал коммерцию в престижном университете… Ха-ха, возможно, я слишком ограничен и не понимаю всей глубины твоей братской любви к старшему брату.
Лю Тяньцюань откровенно провоцировал его, но, к его удивлению, Ду Чжаоцзи остался спокоен.
В итоге разозлился сам Лю Тяньцюань.
С этими мелкими выродками, одним за другим, было ох как непросто иметь дело.
Лю Тяньцюаню было не дано понять мысли Ду Чжаоцзи.
Злиться?
О чем тут злиться!
Он ведь не проиграл Ду Чжаохуэю. Торговый центр «Чэнжун» был возведен вовсе не усилиями его брата. Умение подбирать людей? Ха! Ду Чжаохуэй был там всего лишь надзирателем.
Ду Чжаоцзи посмотрел на соседний стол. Он проиграл Ся Сяолань.
Все хвалили его за молодость и успехи, обязательно упоминая диплом престижной бизнес-школы.
Но Ся Сяолань тоже была очень молода!
В отличие от него, впитывавшего знания об управлении с самого детства, откуда эта женщина, выросшая в далекой материковой деревне, набралась такого мастерства? Неужели в бизнесе тоже можно обладать врожденным знанием? Ся Сяолань поступила в университет, но не изучала там коммерцию — она учится на архитектора!
Ду Чжаохуэй явно сжульничал, выехав на чужих способностях, но отец все равно признал его победителем.
Это и есть предвзятость.
Если сердце отца не на месте, о какой справедливости может идти речь?
Что бы он ни делал, он никогда не дождется честного отношения. Это чувство возникло не сегодня, просто сегодняшний результат заставил его окончательно в этом убедиться. Поскольку Ду Чжаоцзи был внутренне готов к такому исходу, он не впал в истерику, а продолжал невозмутимо сидеть на своем месте. Эти люди думают, что Ду Чжаохуэй победил? Нет, настоящее противостояние только начинается.
Такая женщина, как Ся Сяолань, не сможет вечно помогать Ду Чжаохуэю.
Она ведь даже не его женщина!
Пристальный взгляд Ду Чжаоцзи был слишком очевиден. Ся Сяолань почувствовала его, и их глаза встретились.
Ду Чжаоцзи даже слегка улыбнулся ей, отчего у Ся Сяолань по спине пробежал холодок.
Что у нее за карма такая!
Ду Чжаоцзи решил оставить в покое Ду Чжаохуэя и переключиться на нее?!
Как и ожидалось, те десять миллионов гонконгских долларов было приятно получать, но последствия оказались бесконечными.
А этот придурок Ду Чжаохуэй все еще беззаботно улыбался. У Ся Сяолань на душе кошки скребли.
Вторая госпожа Ду и Лю Кэин, уходившие одна за другой, вернулись.
Они по-прежнему держались на некотором расстоянии друг от друга, но Лю Кэин выглядела растерянной.
Она посмотрела на Ся Цзыюй, затем на Ся Сяолань и, наконец, на Ду Чжаохуэя… Как же она не догадалась раньше? Подобные грязные трюки были вполне в духе Ду Чжаохуэя.
В конце концов, именно Ду Чжаохуэй получил пять процентов акций группы. Кто в выигрыше, тот и подстроил всё это!
Лю Кэин до скрежета стиснула зубы.
— Брат, мне нехорошо, отвези меня домой!
Лю Тяньцюаню тоже не хотелось оставаться здесь и смотреть на триумф Ду Чжаохуэя. Брат и сестра покинули зал. Папарацци, дежурившие снаружи отеля, были далеко не так деликатны, как репортеры внутри: они набросились на них, наставив объективы камер.
— Четвёртая госпожа Ду, что там происходит внутри?
— Четвёртая госпожа Ду, говорят, господин Ду сегодня распределил акции. Означает ли это, что господин Ду планирует отойти от дел и передать компанию сыну?
— Четвёртая госпожа Ду, слухи о пари на пять процентов акций группы подтвердились? Кто сегодня победил?
— Это Ду-старший! Есть последние новости, победил Ду-старший!
— Четвёртая госпожа Ду, что вы чувствуете? Говорят, у вас вражда с молодым господином Ду…
Лю Тяньцюань вместе с телохранителями прикрывал Лю Кэин. С трудом вырвавшись из окружения папарацци, чьи вопросы совершенно не учитывали чувств участников событий, Лю Кэин, и так находившаяся на грани срыва, пришла в ярость.
Когда машина отъехала от отеля, ее лицо все еще было землистого цвета.
— Вторая госпожа что-то тебе сказала?
Она уходила в уборную вслед за второй женой, а вернулась сама не своя. Лю Тяньцюань хорошо понимал сестру.
Лю Кэин ударила по сиденью:
— Что сказала? Этот щенок Ду Чжаохуэй обвел нас вокруг пальца! Эта Виви вовсе не человек второй жены, ее Ду Чжаохуэй специально подсунул господину Ду. Этот паршивец использовал женщину, чтобы заставить меня сомневаться во второй жене и разрушить наш союз!
— Виви — человек Ду Чжаохуэя? Быть не может!
Лю Тяньцюаню тоже было трудно в это поверить.
На самом деле, брата и сестру подвела привычка мыслить стереотипами.
Ду Чжаохуэй ненавидел всех женщин рядом с Ду Чэнжуном, считая, что ранняя смерть его матери была связана с распутством отца. Хотя мать Ду Чжаохуэя и так была слаба здоровьем, а беременность и роды окончательно подорвали ее силы, из-за чего она скончалась, когда Ду Чжаохуэю было всего несколько лет.
Но если бы она меньше расстраивалась, возможно, прожила бы на пару лет дольше.
Ду Чжаохуэй враждовал с каждой женщиной, появлявшейся подле Ду Чэнжуна.
В свою очередь, его существование мешало наложницам бороться за интересы своих детей, поэтому они тоже его ненавидели.
Они взаимно презирали друг друга и вели бесконечные войны. Семья Лю и подумать не могла, что Ду Чжаохуэй додумается сам подсунуть отцу женщину!
Лю Тяньцюань потер руки:
— Оставим пока эту Виви. Щенок коварен. Получив пять процентов акций, он следующим шагом начнет нас выживать и расправляться с нами.
— Как я могу это оставить? Подсунув Виви господину Ду, он уже начал расправляться со мной. Виви лишила меня благосклонности господина Ду. Без его защиты Ду Чжаохуэй может делать со мной что угодно. Брат, ты ведь не забыл, что сам сделал с Ду Чжаохуэем? В этот раз мы должны не просто нанести удар первыми, но и сделать его смертельным. Пока Ду Чжаохуэй жив, я не смогу ни спать, ни есть спокойно.
Лю Кэин была одновременно в ярости и в ужасе.
Лю Тяньцюань тоже принял решение: Ду Чжаохуэя нельзя оставлять в живых.
Однако вторая жена, раскрыв Кэин «правду», тоже пыталась загрести жар чужими руками. Лю Тяньцюань не был настолько глуп, чтобы просто так устранять препятствие для второй жены.
— Нельзя спешить. Спешка ведет к ошибкам. Если мы допустим хоть один промах, нам обоим конец! Ду Чжаохуэй наверняка задержится в Гонконге на несколько дней. Я должен найти идеальный момент.
***
— Директор Ся, мы остановимся в этом отеле?
В мире нет вечных банкетов. После того как Ду Чэнжун раздал «красные конверты», весенний праздник группы «Чэнжун» подошел к концу.
Ся Цзыюй выпала возможность уйти вместе с Ду Чэнжуном — она под руку с ним вышла из отеля под вспышки камер папарацци. Ся Сяолань же поленилась куда-либо ехать и велела Сяо Юй снять номер прямо здесь.
— Пять процентов акций Ду-старшего достались нелегко. С нашими с тобой «тонкими ручками и ножками» лучше лишний раз не мелькать на улице. Пересидеть в отеле будет в самый раз.
Весенний банкет закончился, но у Ду Чжаохуэя впереди еще много дел.
Ему нужно принять передачу акций, утвердить свое влияние внутри группы «Чэнжун» и подавить тех, кто им недоволен.
Во всем этом Ся Сяолань не могла и не должна была участвовать за него.
По сути, Ду Чжаохуэй выиграл спор, и с окончанием банкета обязательства Ся Сяолань, взятые за гонорар в десять миллионов, были выполнены. В тот момент, когда Ду Чэнжун объявил, что пять процентов акций принадлежат Ду Чжаохуэю, их партнерство официально завершилось — она больше не была его «консультантом».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
