Продажи электронных словарей «Вэньцюйсин» шли совсем не так, как открытие продаж в жилом комплексе «Цзиньшачи».
Поначалу спрос был низким, но после выхода рекламы ситуация стала улучшаться, и каждый день приносил новые перемены. Рекламный слоган «К началу учебного года подари Вэньцюйсин» оказался невероятно заразительным и за короткое время охватил весь рынок провинции Юэ… Ся Сяолань так и сияла от радости: не только из-за растущих показателей продаж «Вэньцюйсина», но и потому, что 8 февраля в Гонконг приехал её Чжоу Чэн!
Чжоу Чэн нашел её прямо в отеле. Ся Сяолань бросилась ему на шею; обладая недюжинной силой, Чжоу Чэн подхватил её и дважды крутанулся на месте.
— Ты сидишь в отеле уже несколько дней и даже не смеешь выйти наружу?
Неужели всё настолько серьезно? Это ведь Гонконг, а не логово дракона.
Ся Сяолань прижалась к его плечу.
— Лишние хлопоты мне ни к чему. Я просто хотела спокойно отдохнуть несколько дней и дождаться твоего приезда, не желая ввязываться в новые неприятности.
— …Что ж, тебе и впрямь пришлось несладко.
Его жена обладала талантом притягивать проблемы. Возможно, дело было в её красоте, которая невольно приковывала взгляды окружающих. Даже в истории с семьей Ду: будучи молодой девушкой, она помогла Ду Чжаохуэю выиграть состязание, и теперь проигравшие члены семьи Ду ненавидели Ду Чжаохуэя, а заодно враждебно относились и к ней.
Хотя какое ей до этого дело? Она просто была наемным помощником.
Чжоу Чэн сказал это с иронией, и Ся Сяолань легонько укусила его за плечо.
— Мне не было трудно, я просто не хотела поднимать шум.
Зачем ей лезть на рожон и принимать удар на себя в делах семьи Ду?
Чжоу Чэн увидел, что она не потеряла голову от успехов, и его беспокойство, вызванное спешкой в дороге, немного утихло. Он задал тот же вопрос, что и Сяо Юй:
— Если Е Сяоциун не найдется, ты так и планируешь вечно оставаться в Гонконге и не возвращаться?
А как же бизнес в Пэнчэне? Там скоро начнутся продажи в новом жилом комплексе. К тому же в Хуацине вот-вот начнется новый семестр. Нельзя же навсегда пустить корни в Гонконге, рано или поздно придется возвращаться.
— На самом деле, новости всё же есть. Люди Ду Чжаохуэя и дяди Сюя помогают с поисками, и они уже сузили круг до двух-трех мест. Ду Чжаоцзи держит Е Сяоциун под домашним арестом… Я хочу её вызволить.
Она не просто бездельничала в отеле, поглощая еду и посещая косметические процедуры, — она занималась делом.
Чжоу Чэн мгновенно всё понял.
— Но ты думаешь о том, как её устроить после того, как спасешь?
Это и впрямь было в её духе. Она не лезла во всё подряд и не вмешивалась в чужие жизни без нужды, стараясь уважать чужой выбор в ключевые моменты. Но если уж она бралась за дело, то обязательно доводила его до конца.
Взять ту же Юй Ли: сначала Ся Сяолань просто искала секретаршу, которая могла бы разделить с ней рабочую нагрузку, и они договорились об этом, но в жизни Юй Ли случились большие перемены. Если бы никто не протянул ей руку помощи, жизнь Юй Ли была бы окончательно разрушена, и ей было бы непросто подняться своими силами.
Сяо Лань решила помочь, и тогда Юй Ли стала для неё не просто секретаршей… Те знания, что Сяо Лань передала Юй Ли, пригодятся той на всю оставшуюся жизнь.
Чжоу Чэн не хотел, чтобы его жена слишком терзалась сомнениями:
— Пусть всё идет своим чередом. Мы спасем её, потому что узнали об этом, и совесть не позволит нам поступить иначе. Когда она окажется на свободе, верни ей все выкупленные картины и каллиграфию, а как ей жить дальше — пусть решает сама.
Когда Е Сяоциун выйдет, можно будет наконец разобраться с Юань Ханем, на которого уже давно расставлены ловушки. А что касается дальнейших целей в жизни — пусть хоть до конца дней воюет с Чжоу И, Чжоу Чэну всё равно.
В конце концов, Чжоу И действительно заслужила урок. У Е Сяоциун есть совесть и принципы, она не станет убивать Чжоу И, а то, что Чжоу И ей задолжала, пусть возвращает сама.
Нельзя же всю жизнь подтирать за Чжоу И. В будущем Чжоу Чэн планировал даже собственных детей приучать к самостоятельности, а Чжоу И ему всего лишь двоюродная сестра!
Ся Сяолань кивнула:
— Ты прав.
Хотя Е Сяоциун может и не принять картины просто так, выбор останется за ней. Ся Сяолань и Чжоу Чэн должны четко изложить свою позицию, не оставляя места для догадок и сомнений.
Чжоу Чэн прав: прежде всего нужно уважать выбор самой Е Сяоциун.
Ся Сяолань тут же перестала колебаться.
— Тогда пойдем прямо к ним?
— Да, пойдем прямо к ним.
В последующие часы Ся Сяолань воочию увидела властность Чжоу Чэна. Раз возникли подозрения насчет двух-трех мест, он не стал гадать и мучиться сомнениями — он просто взял её с собой и начал обходить их одно за другим.
В первом месте они никого не нашли.
Во втором их появление вынудило выйти Ду Чжаоцзи.
— Господин Чжоу, это ведь незаконное проникновение в частное жилище. Кто дал вам право так распоряжаться на острове Гонконг?
Чжоу Чэн усмехнулся:
— Если в законах острова Гонконг есть статья о незаконном проникновении, то есть ли там статья о незаконном лишении свободы? Насколько я помню, похищение человека в Гонконге — тяжкое преступление. Что скажете, второй молодой господин Ду?
Взгляд Ду Чжаоцзи потемнел.
— Если вы не найдете того, кого ищете…
— Если не найдем — проверим следующее место, — невозмутимо парировал Чжоу Чэн.
Чжоу Чэн не очень-то жаловал методы этих гонконгских богачей — в них не было мужской прямоты, лишь какая-то необъяснимая изворотливость.
Чжоу Чэн больше ничего не сказал, но Ду Чжаоцзи и так всё понял. Его веко задергалось: и Ся Сяолань, и Чжоу Чэн — все они были присланы Ду Чжаохуэем, чтобы злить его!
Это остров Гонконг. Если он не проявит уважения к Чжоу Чэну, тот здесь никто!
— Без моего согласия никто не войдет!
— Чжаоцзи, ну зачем же так кипятиться? Я только что переговорил с папой, он просил тебя заехать в компанию, хочет кое-что обсудить. Не то чтобы я, твой старший брат, любил ябедничать, просто я беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы ты сбился с пути. Если хочешь победить меня, в будущем будет еще много возможностей, зачем тратить силы на такие пустяки? Как ты собираешься тягаться со мной в будущем?
Ду Чжаохуэй подошел размашистым шагом.
Как только Чжоу Чэн прибыл в Гонконг и встретился с Ся Сяолань в отеле, Ду Чжаохуэй получил об этом известие. Стоит ли говорить, насколько он был коварен: не желая, чтобы Чжоу Чэн забирал всю славу себе, он тут же донес Ду Чэнжуну.
Какая-то помощница — Ду Чэнжуна совершенно не заботило, какие у Ду Чжаоцзи с ней терки. Но Ду Чжаохуэй заявил, что Ся Сяолань прибыла в Гонконг именно ради этой помощницы, и добавил, как он разочарован и огорчен тем, что его младший брат растрачивает волю из-за женщины. И хотя Ду Чэнжун понимал, что старший сын ломает комедию, слова попали в цель.
Разве сыновьям Ду Чэнжуна не хватает женщин? Вымещать злость на женщине из-за проигранного состязания — это слишком мелко. Ду Чэнжун обязан был вмешаться.
Заполучив своего рода «высочайшее повеление», Ду Чжаохуэй явился сюда, вовсю стараясь вызвать у Ду Чжаоцзи как можно больше ненависти к себе.
Лицо Ду Чжаоцзи то бледнело, то краснело, и в конце концов он, махнув рукавом, ушел:
— Что ж, делайте что хотите!
Раз Ду Чжаоцзи прекратил сопротивление, Чжоу Чэн не стал церемониться и просто выломал замок.
В квартире оказались лишь две перепуганные женщины средних лет.
— Где Е Сяоциун? — вбежала в комнату Ся Сяолань.
Женщины указали на окно.
— Она сбежала. Мы побоялись сообщать господину Ду.
Из окна свисали связанные полосками простыни.
Двадцать с лишним этажей… Неужели Е Сяоциун смогла так сбежать? Это же не кино!
— Чжоу Чэн, как думаешь, что за фокусы выкидывает Ду Чжаоцзи?
Неужели людей перевезли прямо перед их приходом? Это невозможно: Чай Хай со своими людьми следил за домом, Ду Чжаоцзи просто не успел бы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
