Ся Дачжун ушел от директора Суня, оставив после себя настоящий переполох. Жена директора Суня всё же уговаривала Ся Сяолань с матерью остаться на обед.
— Не стоит, тётя У, мой дядя всё еще ждёт меня у ворот школы.
Директор Сунь еще раз заверил, что это происшествие точно не скажется на учебе Ся Сяолань.
— Даже если заявят в полицию — не бойся, пусть сотрудники приходят ко мне с расспросами!
Директор Сунь был в определенной степени уверен, что дело удастся замять. Как-никак он был директором первой средней школы уезда, и если смотреть на ситуацию масштабно, то Лю Фэнь ранила человека, а если упростить — это всего лишь семейная ссора. В полицейском участке и вовсе не хотели бы связываться с подобным: сегодня заявляют на бывшую жену, а завтра, когда гнев остынет, прибегут мириться и станут скандалить: «За что вы схватили мою жену?». От таких семейных дрязг у полицейских всегда болела голова.
Раз Ся Дачжун мог так долго препираться, значит, раны были не такими уж тяжелыми.
Если бы кости были перерублены, разве мог бы он еще и угрожать кому-то в доме Суней?
Ся Сяолань и сама была уверена в успехе. Говоря откровенно, разве тот Ян Цзю не был обязан ей долей уважения? И хотя это уважение предназначалось дяде Шао Гуанжуна, ради спасения матери Ся Сяолань готова была набраться наглости и попросить о помощи.
В конце концов, Чжоу Чэн помогал ей не раз и не два, Ся Сяолань и так задолжала ему немало, так что в критический момент можно было задолжать еще разок.
Ся Сяолань не считала, что пускать в ход нож — это хорошо, но какой характер был у Лю Фэнь? Та даже если бы ее иголкой укололи, не знала бы, как вскрикнуть от боли. Очевидно, что это Ся Дачжун сначала довел ее до отчаяния, и лишь в порыве гнева Лю Фэнь схватилась за нож.
У Сяо Лань не было дочерних чувств к Ся Дачжуну, поэтому она, разумеется, приняла сторону Лю Фэнь.
Если бы Лю Фэнь убила человека, вину было бы трудно снять, но раз она лишь ранила Ся Дачжуна, не задев костей и сухожилий, а только рассекла плоть, Ся Сяолань была полна решимости защитить мать. Покинув дом директора, Ся Сяолань принялась наставлять её:
— Вам на самом деле не нужно обращать на него внимания. Что бы ни говорили вам люди из семьи Ся, считайте, что они просто портят воздух.
Слова — это самое бесполезное, к чему ведет пустая болтовня?
Когда Ся Сяолань была в хорошем настроении, она могла позволить себе унизить Ся Цзыюй, но когда настроения не было, ей было лень даже тратить слова на неё. Похоже, создания конкурента для закусочной Чжан было недостаточно. Дела у закусочной Чжан шли так хорошо, и они могли спокойно работать прямо у ворот школы только потому, что их прикрывал директор Сунь.
Ся Сяолань решила нанести удар в самое основание — она заронила в душу директора семя неприязни к Ся Цзыюй. Теперь закусочной Чжан будет трудно вести дела, прикрываясь именем директора Суня.
Когда Лю Фэнь спускалась вслед за Ся Сяолань по лестнице, её руки и ноги всё еще дрожали от слабости.
Смелость, продиктованная инстинктом защиты своего ребенка, длилась недолго. Когда Ся Дачжун пригрозил, что за ней придет полиция, Лю Фэнь сразу подумала о дочери, которой скоро поступать в университет — как она может быть дочерью зэчки!
Лишь когда Ся Сяолань несколько раз заверила её, что за такую рану в тюрьму не садят, Лю Фэнь понемногу успокоилась.
Только тогда она пересказала Ся Сяолань слова Ся Дачжуна:
— Он сказал, чтобы мы возвращались в семью Ся, обещал оплатить твою учебу, но я не согласилась. Тогда он заявил, что я нагуляла кого-то на стороне и поэтому не хочу воссоединяться… Вот я и ударила его ножом.
— Всё в порядке, вы поступили правильно. Мы ни за что не вернемся в семью Ся. Моя мама и сама может оплатить мою учебу, зачем мне возвращаться туда, где меня презирают?
Лю Фэнь кивнула:
— Я смогу вырастить!
Она решила как можно скорее освоиться с делами в магазине одежды вместе с невесткой. Пусть Ли Фэнмэй занимается продажами, а она возьмет на себя всё остальное. Чем меньше Сяо Лань будет беспокоиться о магазине, тем больше времени у неё останется на учебу. Лю Фэнь внимательно слушала слова директора Суня: директор вмешался в дела их семьи только потому, что её дочь делает успехи в учебе.
Директор сказал, что Ся Сяолань может поступить в престижный университет.
Живя в деревне, Лю Фэнь была мало осведомлена о таких вещах, но после того как Ся Сяолань решила сдавать экзамены, она часто расспрашивала людей.
Престижный университет — это самое лучшее!
Выпускников таких вузов не распределяют в маленькие захолустья, они остаются в больших городах, и лучшие рабочие места в первую очередь предлагают именно им. Чтобы дочь осталась в большом городе, чтобы не возвращалась в уезд Аньцин и была подальше от этих мест — вот на что надеялась Лю Фэнь.
В большом городе никто не знает Ся Сяолань, семья Ся её не найдет, и у её дочери будет лучшая жизнь.
Когда мать и дочь подошли к воротам, дядя Лю Юн и Ли Фэнмэй уже выглядели крайне встревоженными.
Пик обеденного времени прошел. Ся Хунся прибежала из закусочной Чжан и подкараулила Ся Сяолань с матерью.
— Ся Сяолань, какая же ты змея! На родного отца руку подняла! Ты так изрезала моего второго дядю, жди, теперь точно в тюрьму сядешь!
У Ся Хунся не было точных сведений. Раз Чжан Цуй вначале так кричала, она и решила, что это Ся Сяолань ранила Ся Дачжуна. Ся Сяолань прямо велела ей убираться:
— Хорошая собака не преграждает путь. Перестаньте мельтешить перед моими глазами, потеряв стыд и совесть. Если мне не повезет, ты от этого ничего не выиграешь. Такое поведение вредит другим без пользы для себя и лишь выставляет тебя недалекой, невежественной и злобной.
— Ты!
Ся Хунся едва не подавилась словами Ся Сяолань.
Как она ни старалась, не могла найти, что возразить. Ей хотелось обругать Ся Сяолань в ответ, но она побоялась действительно оставить о себе впечатление невежественной и злобной особы. Она всё еще надеялась найти себе жениха в этой школе, ведь мягкость и обходительность зятя-студента вызывали у неё жгучую зависть.
Промучившись какое-то время, Ся Хунся выплюнула напоследок:
— Пока что ты храбришься, но вот когда придет полиция и заберет тебя, тогда и поплачешь!
Ся Хунся закатила глаза. Она была одна против четверых, и увидев, что Ли Фэнмэй засучивает рукава, испугалась, что её побьют, поэтому бросила угрозу и поспешно убежала.
Ся Сяолань даже слов не находила — Ся Хунся была одновременно и глупа, и дурна. Кроме выкрикивания угроз и мелких пакостей за спиной, Ся Сяолань никогда не ждала от неё чего-то серьезного. На фоне Ся Хунся Ся Цзыюй действительно казалась необычайно умной — и учиться умеет, и притворяться, и играть роль. Обычного человека Ся Цзыюй наверняка обвела бы вокруг пальца.
— Дядя Чжао, спасибо вам большое за сегодня. Позже я обязательно приглашу вас пообедать!
Старший охранник Чжао видел, какой кавардак сегодня творился. Только что Ся Дачжун вышел отсюда раненым. По идее, он должен был задержать Ся Сяолань и Лю Фэнь для выяснения обстоятельств, но Лао Чжао лишь махнул рукой, призывая их уходить поскорее.
О чем тут расспрашивать? В любом случае, директор Сунь лично разрешил им войти в школу.
Пострадал только Ся Дачжун, а директор Сунь не говорил, что собирается заявлять в полицейский участок, так что Лао Чжао не собирался совать нос в чужие дела.
Лю Юн, видя, что из школы никто не выбежал их останавливать, рассудил, что дело не слишком серьезное. К тому же Ся Сяолань не признавала, что ранила Ся Дачжуна, это всё были вопли Чжан Цуй.
Ли Фэнмэй оставила сына в закусочной Хуан Сао. Семья собиралась пообедать в уезде Аньцин, и хотя время уже было позднее, вопрос с голодными желудками нужно было решать. Лю Цзытао послушно ждал в лавке. Хуан Сао всё это время была занята:
— Я слышала, кого-то зарезали? Из закусочной Чжан напротив почти все люди выскочили, вели под руки какого-то окровавленного мужчину в больницу!
— А, это мой отец.
Хуан Сао остолбенела.
Она никогда не видела Ся Дачжуна, да и в квартире в Шанду не замечала хозяина.
Но где это видано: родного отца ранили, а дочь ведет мать спокойно есть рис с подливкой? Хуан Сао вспомнила, как суетились люди из закусочной Чжан, явно зная отца Ся Сяолань… Значит, они знают и саму Ся Сяолань?
— А та закусочная Чжан?
— Её открыла жена моего старшего дяди.
Больше Ся Сяолань ничего не объясняла. Хуан Сао подумала про себя: «И при этом ты давала мне советы, как переманить у них клиентов?». Вспомнив, как активно Ся Сяолань помогала ей, почти не прося ничего взамен, Хуан Сао постеснялась расспрашивать дальше.
Какие же они родственники? Скорее уж враги.
Только во время еды Ся Сяолань рассказала, что Ся Дачжуна ранила Лю Фэнь, но она уже со всем разобралась.
Ли Фэнмэй замерла и оглядела Лю Фэнь с ног до головы:
— Афэнь, а ты, оказывается, с характером.
Она часто вдалбливала золовке мысли о том, что нужно окончательно поставить крест на Ся Дачжуне, что в семье Ся нет хороших людей, но чтобы Лю Фэнь осмелилась ударить ножом… Не слишком ли хорошо она усвоила уроки? Сама Ли Фэнмэй была куда острее на язык, чем Лю Фэнь, и в драку с мужчиной вступить бы не побоялась, но вот так схватить нож и ударить — у неё бы, наверное, рука дрогнула.
Но это также показывало, насколько сильно Ся Дачжун допек Лю Фэнь, раз даже кроткая, как кролик, женщина взялась за нож!
Лю Юн тоже сказал, что ударила правильно. Сейчас все должны были поддержать Лю Фэнь — она и так была трусихой, и если её не заберет полиция, она сама себя до смерти зашугает.
Ся Сяолань намеренно ела не торопясь.
Хотя раны Ся Дачжуна и выглядели поверхностными, в этом следовало удостовериться.
Вскоре Ся Чанчжэн и Ся Цзыюй вернулись. Увидев, что Ся Сяолань с остальными преспокойно едят в закусочной Хуан Сао, Ся Чанчжэн не смог сдержать ярости. Он впервые остановился у самого входа в заведение конкурентов и, указывая на Ся Сяолань, закричал:
— У тебя еще хватает совести есть? Твой отец потерял уйму крови, ему наложили больше десяти швов, он до сих пор в больнице под капельницей! Ся Сяолань, разве так подобает вести себя дочери? Ся Дачжун — твой родной отец!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
