Тан Хунэн снаружи выглядел утончённым и воспитанным, но обладал весьма решительным характером. Раз приняв решение, он больше не колебался.
Билась ли Цзи Я в дверь в истерике или осыпала его проклятиями — Тан Хунэн, не обращая внимания, увёл Лю Фэнь наверх.
— Это не отразится на тебе плохо?
— А Фэнь, как бы мы ни поступили в этой ситуации, последствия будут в любом случае. Так что лучше разрубить этот узел одним махом. Нельзя давать Цзи Я повода думать, что у неё есть надежда. Она должна осознать: ей не удастся шантажировать меня, прикрываясь Цзянь Юанем.
Это был излюбленный прием Цзи Я, который срабатывал безотказно. Все эти годы Тан Хунэн уступал ей снова и снова только ради сына.
И каков итог?
Он так и не получил того, чего хотел.
— Но если Цзянь Юань узнает…
— Ты сама сказала: он взрослый человек и должен научиться отличать правду от лжи. Какой бы выбор он ни сделал, затаит ли на меня обиду — я приму этот результат. А Фэнь, в жизни девять из десяти вещей идут не так, как хочется, и это не зависит от того, кто я и какую должность занимаю… Всё, что я могу — это приложить все усилия, чтобы потом не осталось сожалений.
Он, разумеется, был готов и дальше вкладываться в сына, Цзи Цзяньюаня.
Но в конечном счёте Тан Хунэн не мог решать за него, захочет ли тот быть к нему ближе.
Ничья жизнь не должна превращаться в бесконечное самопожертвование ради других. Он хотел сблизиться с сыном, но и о своей собственной жизни тоже нужно было заботиться.
Позволять бывшей жене шантажировать себя?
Мало того что притязания Цзи Я были совершенно беспочвенными, так даже будь в них хоть капля смысла — это всё равно не его забота.
Если бы он пошёл у неё на поводу, какое место в его жизни осталось бы для А Фэнь!
Ся Сяолань, услышав об этом, просто лишилась дара речи:
— Дядя Тан, вы попросили Лао Хуана отвезти её в полицейский участок?
С таким-то характером Цзи Я там всё вверх дном перевернёт!
Бедные сотрудники полицейского участка… Ся Сяолань казалось, что обычный милиционер с ней ни за что не совладает.
Чжоу Чэн надел куртку:
— Я пойду взгляну, что там.
Тан Хунэн хотел было сказать, что секретарь со всем разберется, но раз Чжоу Чэн вызвался сам — зачем ему жалеть чужого сына, пусть идёт.
Кто же знал, что собственная «драгоценная дочурка» окажется такой непутёвой: Ся Сяолань тут же переобулась.
— Дядя Тан, вы с мамой отдыхайте, не ждите нас. Мы с Чжоу Чэном поедем разузнаем обстановку. Вдруг Цзи Цзяньюань скоро приедет, кто-то ведь должен объяснить ему ситуацию!
Если это расскажет сам старик Тан, будет слишком больно.
Не говорить же Цзи Цзяньюаню: «Твоя мать собиралась тебя продать ради выгоды… но отец наотрез отказал»?
Ся Сяолань считала, что Лю Фэнь и Тан Хунэн поступили правильно, ответив отказом. Если бы они согласились, то стали бы такими же, как Цзи Я. Подобная «сделка» — это вопиющее неуважение к Цзи Цзяньюаню, и её не должно быть!
— Сяо Лань, если увидишь Цзянь Юаня… вы ведь однокурсники, поговори с ним по-хорошему…
— Ой, мам, я поняла. Ложитесь пораньше и не берите в голову!
«Не брать в голову» было невозможно. Лю Фэнь не умела скрывать чувства, и как только Ся Сяолань и Чжоу Чэн ушли, она подошла к Тан Хунэну.
Она не собиралась жаловаться, она всем сердцем сопереживала ему.
— Ты, должно быть, ужасно рассердился? Она говорила такие обидные вещи.
Дома было очень уютно, а после вылазки под дождь руки и шея Тан Хунэна были холодными, но на сердце было тепло. Кто сказал, что у мужчин средних лет не осталось искренних чувств, а только корыстные расчеты? У них тоже есть сердце, просто из-за жизненных тягот оно спрятано слишком глубоко.
Большинство мужчин в возрасте Тан Хунэна обременены заботами о старших и младших: нужно и о семье печься, и нести на себе груз карьерного давления.
Они кажутся всемогущими, зрелыми и рассудительными, умудренными годами — настоящими столпами семьи!
Но кто позаботится об этих «столпах»?
Им тоже нужно внимание, им тоже нужна защита.
Тан Хунэн взял Лю Фэнь за руку и поднес её к лицу — то ли хотел вдохнуть аромат, то ли поцеловать.
Это было неосознанное движение, жест глубокой душевной близости.
— А Фэнь, мне кажется, я снова влюбился. Когда ты заслонила меня собой и так яростно отчитывала Цзи Я, моё сердце… оно до сих пор колотится, так быстро-быстро!
Он прижал руку Лю Фэнь к своей груди, давая ей почувствовать ритм сердца:
— В тот миг я словно вернулся в юность. Снова почувствовал себя сильным и полным энергии. Мне до дрожи захотелось побежать по полю… Когда я был молод и работал в низах, весной я часто ходил по полям: кругом зеленели всходы, межи зарастали дикими цветами… и если мне хотелось бежать, я бежал!
И он мог не просто бежать, но и тянуть за собой любимую девушку.
В молодости всегда веришь в лучшее. Пусть нет ни денег, ни власти, но та бьющая через край жизненная сила — в зрелом возрасте она становится бесценной роскошью, которую не купишь ни за какие деньги!
Это признание было слишком внезапным, Лю Фэнь опешила и не знала, что ответить.
Да и что тут скажешь?
Они женаты уже больше года, и вдруг он заявляет, что снова влюбился?
Лю Фэнь считала, что в такие моменты любые слова будут лишними.
У неё не было глубоких познаний или высокого происхождения, она была простой деревенской женщиной. В своих поступках она руководствовалась велением сердца: кто к ней с добром, тому она платила вдвойне.
Для дурного человека такая натура — сущий подарок, «безответная душа», которую легко обидеть.
Для хорошего же человека она — истинное сокровище. Власть и богатство позволяют заполучить многое, но вот «искренность» можно обрести только в обмен на искренность. Если кто-то отдает тебе своё сердце, а ты этого не ценишь… за все десятилетия земного пути вряд ли судьба подарит тебе такой шанс во второй раз!
Именно это сейчас и чувствовал Тан Хунэн.
Лю Фэнь же не умела говорить так красиво, словно читала стихи, но от признания Тан Хунэна её щеки медленно залил румянец.
Она всё поняла.
В ней больше не было того первоначального трепета перед «высоким начальством».
Они уже стали мужем и женой, и если старик Тан имел в виду, что полюбил её ещё сильнее…
Что ж… тогда и ей тоже стоит любить его чуточку больше!
…Любовь.
Секреция дофамина.
Она дарит людям чувство блаженства и вызывает привыкание!
Её чудесная сила способна даже зрелому мужчине подарить второе дыхание.
Под её влиянием люди совершают поступки, идущие вразрез с их принципами, идут на компромиссы, проявляют терпение и снисходительность… Именно она заставляет богатого американца бросить привычную жизнь и переехать в Китай, который кажется ему отсталым и невежественным.
Подобное самопожертвование и есть настоящая «истинная любовь».
Из полицейского участка позвонили в гостиницу «Белый лебедь», и Цяо Чжи снова получил сокрушительный удар от своей «истинной любви».
Любовь — это обоюдоострый меч: какую радость она приносит, такую же боль может причинить взамен!
Мужчины средних лет кажутся неуязвимыми, облаченными в крепкие доспехи, но ранить их могут лишь те, кого они глубоко любят.
Самое мучительное — это признать факт: тот, кого ты любишь, не любит тебя в ответ.
Сколько бы ты ни отдавал.
Время, деньги, бесконечная забота — нелюбовь остаётся нелюбовью.
Как ни играй, фальшь не станет правдой.
Более того, женщина, которую слишком сильно любят, всегда чувствует себя безнаказанной, и даже её притворство становится небрежным.
Даже если он и хотел бы обмануть самого себя, для этого нужно, чтобы другая сторона хотя бы подыграла!
— Мне нужно отлучиться.
Госпожа Уилсон заметила, как побледнело лицо сына, и обо всём догадалась:
— С ней что-то случилось?
— Она… В общем, она в полиции. Я её муж, и полиция требует моего присутствия.
Госпожа Уилсон надела пальто:
— Идём, я составлю тебе компанию. Что такое семья? Семья — это поддержка друг друга. Дитя моё, я чувствую, что сейчас я тебе очень нужна!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
