Ся Сяолань беспокоилась, что Е Сяоциун может перегнуть палку и довести Чжоу И до полуживого состояния.
На самом деле Ся Сяолань велела Ло Яоцзуну следовать за Чжоу И, о чём она уже сообщала Цзян Хун и Чжоу Вэньбану.
Цзян Хун с бесстрастным лицом произнесла:
— Я не волнуюсь. Что бы ни сделала эта Сяо Е, Чжоу И заслужила это.
Если бы не волновалась, не стала бы спрашивать.
Волнение никуда не делось, просто Цзян Хун не хотела признавать это вслух!
Ся Сяолань задумалась:
— Сестра Чжоу И до сих пор не рассказала об этом семье по собственной воле, верно? Она думает, что справится сама.
Рассказать семье — значит слишком сильно опозориться!
Ся Сяолань могла угадать ход мыслей Чжоу И на семьдесят-восемьдесят процентов.
Эта идея, конечно, была в корне неверной. Семья Чжоу сейчас была в курсе, но если бы они действительно ничего не знали, а Чжоу И продолжала бы всё скрывать, то к моменту, когда она наконец осознала бы, что не может решить проблему самостоятельно, ситуация наверняка обострилась бы до предела!
И тогда семья Чжоу, не подготовившись заранее, оказалась бы в пассивном положении.
Дело Юань Ханя было не просто любовной интрижкой; ранее в него вмешался и Ду Чжаоцзи.
Конечно, скоро Чжоу И должна была набить себе болезненную шишку, и все, включая Цзян Хун, Чжоу Вэньбана и Ся Сяолань, на самом деле уже были к этому психологически готовы.
Чжоу Чэна также позвали к себе Чжоу Вэньбан и Чжоу Гоцзинь.
Они говорили не о деле Чжоу И — в их глазах это происшествие было слишком мелким, не заслуживающим специального обсуждения.
Включая и старика Чжоу.
Речь шла о предстоящем переводе Чжоу Чэна в морскую пехоту!
Это влияло на будущее развитие Чжоу Чэна, поэтому семья должна была всё проанализировать и обсудить.
Ся Сяолань утешила Цзян Хун парой фраз и, наконец, нашла возможность поговорить с Гу Чжэнцином.
— Дядя Гу, я давно хотела с вами поговорить.
— Как раз кстати, я тоже считаю, что нам нужно побеседовать. Я вернулся из провинции Цзибэй всего несколько дней назад, давай я расскажу тебе о текущем прогрессе. Для первой группы пилотных проектов мы выбрали три провинции. Рассматривая эти три провинции как три крупных региона, мы набрали в общей сложности 120 студентов-волонтёров для сельских школ. Из них 80 юношей и 40 девушек… Знаешь, из твоего университета Хуацин подались трое. После объявления этого плана студенты разных вузов откликнулись очень активно. Мы не боимся, что никто не захочет ехать, мы боимся, что желающих слишком много.
Желающих слишком много!
Гу Чжэнцин не шутил.
Благодаря финансовой поддержке «Цихан Дичань» и субсидиям Министерства образования, условия работы в сёлах оставались суровыми, но студенты, уезжая туда, не просто «сгорали», обеспечивая себя сами. Пособие на жизнь для волонтёров было сопоставимо с ежемесячной зарплатой. По нынешним меркам среднего дохода в Китае, это пособие было отнюдь не низким.
Это решало бытовые проблемы студентов-волонтёров.
Но такой наплыв желающих случился не из-за субсидий. Сейчас идейная сознательность большинства студентов была очень высока; кровь в их жилах еще не остыла, они хотели что-то сделать и были готовы переходить к действиям.
Однако чем больше было энтузиазма, тем сильнее Гу Чжэнцин чувствовал давление. План предложила Ся Сяолань, сам Гу Чжэнцин его горячо поддержал, а теперь стал ответственным за его выполнение. Он должен отвечать за всех студентов, отправляющихся в села. Он не мог допустить, чтобы студенты потратили год или два своей жизни, не получив положительной отдачи, и должен был гарантировать, что план не отклонится от ожиданий — раз уж были затрачены человеческие силы, деньги и драгоценное время студентов, этот план должен приносить реальную пользу и перемены, не так ли?
Возможно ли изменить общую образовательную среду в деревне, полагаясь только на студентов-волонтёров?
Очевидно, что нет!
Весенний ветер реформ и открытости еще не долетел до сельских районов.
Даже если бы крестьяне узнали о реформах, что бы они смогли сделать? Они знали только, что землю теперь распределили по дворам. Кроме того, чтобы вкладывать все силы в свои участки, у них практически не было других источников дохода.
Добывать пропитание из земли — тяжелый труд.
А в некоторых местах почва изначально была настолько бесплодной, что прокормиться было крайне сложно.
Сельская бедность не изменится в одночасье, но, по крайней мере, можно дать им путь к изменению мировоззрения.
Ся Сяолань изначально хотела создать для «Цихан» некую «защитную оболочку»: и доброе дело сделать, и подготовить кадровый резерв. Но когда этот план был одобрен наверху, на него, очевидно, возложили более глубокие ожидания.
Теперь Ся Сяолань оставалось только, стиснув зубы, продолжать это дело.
Она делала то, что было в её силах, а остальное зависело от планов Министерства образования и контроля со стороны Гу Чжэнцина.
— Я знаю, что из Хуацин кто-то едет. Дядя Гу, вы упомянули троих из университета Хуацин, одну старшую студентку со строительного факультета я знаю лично. Теперь, когда план запущен, и вы, и я должны приложить все усилия, чтобы он развивался в лучшую сторону. Соотношение мужчин и женщин среди студентов выбрано верно. Я не к тому, что нужно насаждать неравенство, заявляя, что юноши должны вносить больший вклад, а девушкам ехать не нужно. Но такова реальность: когда девушки отправляются в отдаленные районы, вопрос личной безопасности становится огромной проблемой. Вы обязательно должны гарантировать их безопасность!
Чего боятся волонтёры?
Не тяжелых условий. Студенты, готовые ехать в сёла, уже психологически подготовились к суровому быту.
Но тяжелые условия и человеческое коварство — разные вещи. Бедность приносит не только простосердечие, но и невежество, а также крайние проявления уродства человеческой натуры.
В какой деревне нет таких бездельников, как Чжан Эрлай?
Чжан Эрлай — еще не самый худший, бывают и куда опаснее.
Чем отдаленнее место и чем сложнее связь с внешним миром, тем безрассуднее невежественные люди совершают преступления.
Всё равно жизнь не может быть хуже, они и так на самом дне. Некоторые негодяи могут даже подумать, что если удастся посягнуть на городскую студентку, то и под расстрел пойти не жалко — звучит отвратительно, но Ся Сяолань видела подобные новости в своей прошлой жизни.
Преподавание в сёлах — дело благородное. Нужно принять все меры предосторожности, чтобы эту чистоту не осквернили. Профилактика всегда лучше, чем горькие уроки после трагедии!
Гу Чжэнцин тоже всё это понимал — всего пару лет назад в стране прошла кампания «Жёсткий удар».
Причиной её проведения стал рост преступности.
— Сяо Лань, ты уже не в первый раз поднимаешь этот вопрос. Я отношусь к этому очень серьезно, поэтому мы и утвердили квоты: 80 юношей и 40 девушек. В места, где связь затруднена, мы направляем только парней. Об их безопасности тоже позаботятся, за ними будут присматривать местные кадры. Девушек же распределим в места с условиями получше, группами, и договоримся с местной полицией, чтобы они регулярно доставляли им провизию… Мы постараемся задушить любую опасность в зародыше.
Ся Сяолань всё еще была не совсем спокойна. Гу Чжэнцин серьезно произнес:
— На самом деле перед отъездом мы провели для них инструктаж: нельзя подвергать себя опасности, в любой ситуации нужно прежде всего защитить себя, а не думать о других. Они едут делать доброе дело ради высоких идеалов, и тем более не должны пренебрегать своей личной безопасностью… Страна пережила десятилетний разрыв в подготовке кадров, и каждый новый студент драгоценен!
Министерство образования также не собиралось оставлять этих студентов в сёлах насовсем. Особенно тех, кто учится на технических специальностях с их высоким профессиональным порогом; было бы слишком расточительно отправлять их в низы, чтобы они там «светили и грели», вместо того чтобы приносить пользу на профессиональном поприще.
Поэтому они организовали это волонтёрство с условием, что все вернутся в целости и сохранности. Ни с кем не должно ничего случиться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
