Трое женщин из семьи Юань, изнурённые долгой дорогой, прибыли в Пэнчэн.
Юань Ханю было не до забот о родной матери, которая от слабости едва держалась на ногах, а её лицо приобрело землистый оттенок. Его интересовало лишь одно: удалось ли собрать деньги!
— Без этих денег мне конец!
Определение «высокий и статный красавец» всё меньше подходило Юань Ханю.
Он уже несколько дней не выходил на работу, взяв отгулы: раны на лице ещё не затянулись, да и Чжоу И нужно было умасливать — в таком состоянии Юань Ханю было совсем не до службы.
Больше всего он боялся пересудов о «начальнике Юане», которые наверняка поползли по организации. Тот скандал с поимкой на месте преступления наделал много шума, его видело множество постояльцев гостиницы. В той неразберихе ему было не до того, чтобы разглядывать зевак… Кто знает, может, он их и не знал, зато они его запомнили?
Травмы и психологическое давление измотали Юань Ханя так сильно, что его былая привлекательность практически сошла на нет.
Глядя на него теперь, Чжоу И больше не видела «розовых облаков» — напротив, теперь этот мужчина казался ей исключительно жалким и сальным.
Был ли у него внутренний стержень?
Нет, одна лишь видимость.
У Юань Ханя не было никакой глубины. Она и сама не понимала, как могла быть настолько слепой, считая, что у них много общего.
Чжоу И не хотелось признавать очевидный факт: раньше, когда она ошивалась в компании Тунь Лили и подобных ей, она и сама была пустышкой, а потому просто не могла распознать, есть ли в мужчине хоть какой-то толк.
Почему же теперь она прозрела?
Её любовные иллюзии относительно Юань Ханя развеялись. Разум прояснился. К тому же она побывала за границей и хоть немного повидала мир; взять хотя бы те несколько месяцев в языковой школе, где она честно сдавала экзамен за экзаменом, переходя с уровня на уровень.
Посмотрев на по-настоящему трудолюбивых людей, она по-иному взглянула на Юань Ханя… Он вечно твердил о своей непризнанной гениальности и о том, что начальство его не ценит. Но какой у него талант, если не считать смазливой мордашки?
Пожалуй, весь его талант сводился лишь к умению затаскивать женщин в постель.
Чжоу И поехала вместе с Юань Ханем встречать его родню вовсе не из большой любви к ним — ей тоже не терпелось узнать, собрали ли они нужную сумму.
Но она не была так взвинчена, как он.
Глядя на мать Юань Ханя, у которой от слабости подкашивались ноги, было ясно — женщина больна. Однако Юань Ханя это не заботило, его волновали только деньги. «Ха-ха, — думала Чжоу И, — мне-то какое дело? Она мне не мать. Раз Юань Ханю плевать, то мне и подавно».
Мать Юань, вытирая слёзы, простонала:
— Ради того, чтобы уладить твои грязные дела, нам пришлось продать дом. Мы привезли деньги… Это точно поможет всё разрешить?
Жалуясь и всхлипывая, мать Юань украдкой поглядывала на Чжоу И. Она ждала, что невестка хоть что-то скажет.
В случившемся была вина Юань Ханя, но и Чжоу И было не отвертеться. Где это видано, чтобы жена была настолько неблагоразумной? Устроила скандал, потешила самолюбие, а теперь приходится выкладывать сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов!
Чжоу И холодно усмехнулась:
— Не я тут «порванную обувь» носила, чего на меня вылупились?
Вторая сестра Юань нахмурилась:
— Сяо И, Юань Хань поступил неправильно, но так разговаривать со старшими — это уж слишком…
Старшие?
Чертова старуха. Когда в больнице нужно было поставить подпись, она не только сама отказалась, но и Юань Ханю запретила, чуть не погубив её вместе с нерождённым ребёнком. С того самого момента Чжоу И перестала считать мать Юань Ханя старшей в семье.
Теперь она и самого-то Юань Ханя видеть не хотела, так какое ей дело до его родни?
Чжоу И отвернулась. Даже Юань Ханя это вывело из себя.
Но Юань Хань был человеком бесхребетным. Жизнь за счёт семьи Чжоу была слишком сладкой, чтобы он решился её лишиться, поэтому сейчас он не смел и слова против Чжоу И сказать.
В итоге он кое-как замял назревающую ссору. Услышав, что семья продала дом, Юань Хань понял: денег должно хватить.
— Продали и продали, старое уходит — новое приходит. Главное, чтобы это не отразилось на моей работе, а уж о жилье потом не беспокойтесь.
В конце концов, этот дом он не строил по кирпичику и денег за него не платил, так что особого сожаления Юань Хань не испытывал. Точно так же он избавлялся от «хлама», оставшегося от Е Сяоциун, не задумываясь, выгодно ли он его продаёт. Во-первых, он не понимал истинной ценности вещей и не имел связей, чтобы сбыть их подороже, а во-вторых, всё это досталось ему даром от предыдущего брака. То, что не заработано своим трудом, ценить не получается!
Юань Хань хотел лишь одного — поскорее забрать деньги.
Вторая сестра Юань не могла совладать с Чжоу И, но о своей цели не забыла.
— Я хочу увидеть эту «порванную обувь». Такие деньжищи — и просто так ей отдать? Если…
*Скрип!* —
Рядом с семьёй Юань затормозил минивэн. Дверь с грохотом откатилась, наружу выскочили несколько человек и плотным кольцом окружили семейство Юань и Чжоу И. Только после этого эффектно появилась Хэ Шиюань на своём красном спорткаре.
Хэ Шиюань даже не стала выходить из машины. Сняв солнцезащитные очки, она приняла максимально дерзкий вид:
— Начальник Юань, кажется, вы совсем не приняли мои слова всерьёз. Позавчера я получила те сорок пять тысяч, что вы вернули. Когда будет остальное?
Стоило им только вспомнить о Хэ Шиюань, как она тут же явилась.
Вторая сестра Юань порывалась было «поговорить по-хорошему», но, завидев красный спорткар и парней из минивэна, побоялась даже пикнуть. Вид у тех был бандитский: татуировки на руках и шеях красноречиво говорили о том, что связываться с ними опасно!
У Юань Ханя тоже подкосились колени. Он вспомнил, как телохранители Хэ Шиюань прижали его к земле и жестоко избили. Его родные только прибыли в Пэнчэн, а Хэ Шиюань уже здесь — значит, она всё это время следила за ним.
— Собрали, всё собрали! Я как раз собирался передать их вам!
Хэ Шиюань презрительно скривилась. Трусливый, как заяц, хоть и выглядит прилично — на деле он был хуже самых сальных клиентов. Как только старшая дочь семьи Чжоу могла на такого позариться? Хэ Шиюань окинула Чжоу И насмешливым взглядом, от которого та почувствовала себя так, словно её выставили голой посреди улицы. Для Юань Ханя появление Хэ Шиюань было позором, но и для Чжоу И тоже. Эта женщина внушила им обоим такой страх, что у них выработался рефлекс!
Хэ Шиюань ловила невероятный кайф от своей роли. Она снова надела очки и властно махнула рукой:
— Забирайте их всех!
— Шевелитесь! Или вы думаете, наша госпожа лично вас повезёт?
— Посмотрите на этих слабаков, тоже мне, в спорткар захотели!
Люди Хэ Шиюань загнали семью Юань и Чжоу И в минивэн. В тесном салоне набилось больше десяти человек, дышать было нечем.
— Куда вы нас везёте? — дрожащим голосом спросила вторая сестра Юань. — Предупреждаю, это противозаконно…
Громилы Хэ Шиюань дружно расхохотались:
— Долг платежом красен, это закон жизни. О каком нарушении ты лопочешь? А вот начальник Юань — смельчак, раз рискнул обмануть госпожу Хэ. Если у него хватит духу пойти в полицейский участок и заявить на нас, я его зауважаю… Ну что, начальник Юань, подбросить вас до участка?
— Не надо в участок, не надо! Я как раз собираюсь вернуть деньги госпоже Хэ!
Тьфу, бесхребетная мокрица.
Наёмники знали от Хэ Шиюань лишь то, что это любовная интрижка: Юань Хань, будучи женатым, гулял на стороне, и теперь она крепко держит его за узду. Он точно не посмеет обратиться к властям. И Хэ Шиюань оказалась права.
Эти люди отрабатывали свои деньги и глубоко презирали Юань Ханя.
Чжоу И они не трогали, но смотрели на неё свысока.
Всю дорогу они поносили и толкали Юань Ханя, всячески его унижая. Не успели они доехать до места, как мать Юань от пережитого ужаса едва не лишилась чувств.
Когда минивэн остановился и Юань Ханя вытащили наружу, его ноги и вовсе перестали слушаться.
Место было безлюдным — то самое «укромное гнездышко», где он предавался утехам с Хэ Шиюань!
Проглотив обиду, Чжоу И велела второй сестре Юань достать деньги. Трое женщин из семьи Юань зашили пачки купюр в потайные карманы своей одежды, и теперь им пришлось долго их распарывать.
Хэ Шиюань, брезгливо сморщив нос, смотрела на эти деньги, словно они насквозь пропитались вонью семейства Юань:
— Я, кажется, требовала гонконгские доллары.
Чжоу И прижала деньги к себе:
— Здесь только юани. Бери что дают, где бы мы тебе гонконгские доллары достали? Хэ Шиюань, не доводи людей до крайности!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
