Ся Сяолань курсировала между Пэнчэном и Пекином.
К её второму выходному в Пэнчэне дело между Е Сяоциун и семьёй Юань наконец-то разрешилось.
Обвинение в похищении и вымогательстве, поданное семьёй Юань против Е Сяоциун, за недостатком улик было снято, и Е Сяоциун была оправдана.
Встречный иск Е Сяоциун против Юань Ханя о незаконной продаже фамильных картин и антиквариата всё ещё находился на стадии расследования.
Даже если не брать в расчёт дело о продаже предметов искусства, факт получения Юань Ханем взятки в размере 50 тысяч гонконгских долларов наличными, а также нескольких подарков, был неоспоримо доказан. Его ждало не только увольнение с государственной службы, но и неизбежный тюремный срок!
Как это отразится на Чжоу Вэньбане, пока не было ясно.
Но семья Чжоу определённо потеряла лицо.
Юань Хань был мужем Чжоу И, и он брал взятки, да ещё и якшался с «порванной обувью». Говорили, что, когда эти вести дошли до Пекина, Тунь Лили и другие на каждой встрече непременно выставляли Чжоу И в качестве отрицательного примера.
На долгое время Чжоу И лишилась возможности показываться в светских кругах столицы.
Продолжение обучения за границей стало для Чжоу И единственным вариантом.
Если бы она действительно чего-то добилась и вернулась в страну с какими-то успехами, только тогда окружающие смогли бы с улыбкой забыть о её прежних глупостях.
Списали бы всё на безрассудство молодости — мол, кто не совершает ошибок?
Но если Чжоу И так и не сможет подняться, люди наверняка будут говорить о ней очень гадко и насмехаться всю оставшуюся жизнь.
Чжоу Вэньбан и Цзян Хун тоже станут объектами насмешек. И даже если в лицо семье из трёх человек этого не скажут, куда бы они ни пошли, им придётся сталкиваться с косыми взглядами. Людям с чуть более слабой психикой такое выдержать действительно не под силу!
Когда Е Сяоциун была оправдана, Чжоу И тоже выписалась из больницы.
Юань Хань во время содержания под стражей ещё ожидал приговора.
Чжоу Вэньбан максимально быстро оформил документы о разводе для Чжоу И, и в день выписки она снова стала свободной.
В эти дни Цзян Хун много наставляла Чжоу И, и мать с дочерью снова начали общаться.
— Тебе нужно скорее уезжать за границу. Ты ещё не сдала экзамены в языковую школу. Если не поступишь в приличное заведение, можешь не возвращаться. Ребёнка я возьму на себя. Я ещё с прошлого года планировала уйти на пенсию, так что по возвращении в Пекин оформлю всё досрочно.
Работать и одновременно растить ребёнка — Цзян Хун чувствовала, что ей не хватит сил.
За последние два года из-за выходок Чжоу И она была измотана физически и морально, её душевное состояние сильно ухудшилось. Поэтому она решила уйти на пенсию пораньше и полностью посвятить себя дому, чтобы иметь возможность заботиться и о Чжоу Кэ, и о Чжоу Вэньбане.
Цзян Хун по натуре была женщиной без карьерных амбиций, её успехи на работе сильно уступали успехам Гуань Хуэйэ, поэтому сейчас ей было не жаль уходить на покой.
То, что Чжоу И раньше жила бесцельно, во многом было следствием влияния Цзян Хун.
Цзян Хун считала, что Чжоу И достаточно просто выйти замуж за равного по положению человека, и никогда не подталкивала её к борьбе и достижениям.
После всего пережитого взгляды Цзян Хун давно изменились.
Говоря о выходе на пенсию, она и сама чувствовала грусть.
Она ещё не достигла пенсионного возраста, поэтому могла только оформить уход по болезни или по внутреннему распоряжению. Жизнь станет спокойнее, но доход окажется меньше, чем во время работы. Цзян Хун беспокоилась, что Чжоу И за границей будет тесно в средствах, а они с Чжоу Вэньбаном не смогут давать ей больше… Эту тревогу Цзян Хун прятала глубоко в сердце, не желая волновать дочь.
Однако Чжоу И, прежде не отличавшаяся прозорливостью, действительно повзрослела. По крайней мере, она поняла, что жертвы родителей — это не их обязанность. Её мать уходит на пенсию, но всё равно должна помогать ей растить ребёнка.
Этому ребёнку Чжоу И едва могла смотреть в глаза.
Но разве могла она его бросить?
У ребёнка не было права выбора; она поселилась в её чреве, была рождена ею и стала дочерью её и Юань Ханя.
Чжоу И с покрасневшими глазами произнесла:
— Мама, я боюсь видеть отца, я опозорила семью. Мне стыдно смотреть в глаза дедушке, бабушке, родственникам, чужим людям… Я должна доказать вам, что чего-то стою, поэтому мне нужно вернуться в Америку. Приехав туда, я обязательно добьюсь успеха и буду регулярно присылать деньги на содержание Чжоу Кэ!
Цзян Хун хотела было возразить — финансовое положение семьи не было настолько тяжёлым, сколько там нужно денег на еду и питьё маленькому ребёнку?
Но Ся Сяолань едва заметно покачала головой, и Цзян Хун проглотила невысказанные слова.
Хорошо, что у Чжоу И появились стремления.
Неважно, сможет ли она заработать, главное, что Чжоу И наконец-то научилась брать на себя ответственность. Она не сказала, что просто бросает Чжоу Кэ на Цзян Хун и Чжоу Вэньбана. Любит она девочку или нет — это одно дело, но Чжоу И сама её родила и понимала, что обязана хотя бы оплачивать её расходы!
— Сестра Чжоу И, я думаю, тебе можно не возвращаться в Пекин. Возвращайся сразу в Америку, чтобы закончить учёбу, это сейчас самое важное. Просто позвони старшему дяде, чтобы он не волновался.
Этот запал Чжоу И мог угаснуть на полпути. Чтобы не затягивать и избежать лишних проблем, лучше было отправить её в Америку, пока она полна решимости.
Ся Сяолань считала, что Чжоу И не стоит давать время на самобичевание и зализывание ран. Пусть лучше она превратит боль, гнев и печаль в движущую силу для работы.
Чжоу И позвонила Чжоу Вэньбану. Голос отца был спокойным, и Чжоу И больше не плакала.
Чжоу Вэньбан полностью одобрил её немедленный отъезд:
— Чжоу И, помни: мы с матерью можем защищать тебя какое-то время, но не сможем защищать всю жизнь. Когда мы лишимся сил, кто укроет тебя от ветра и дождя? В будущем, возможно, тебе самой придётся укрывать нас, а также Чжоу Кэ. Она ещё совсем кроха. Если ты не хочешь, чтобы над ней в будущем смеялись из-за отсутствия отца, ты должна не только стать хорошей матерью, но и взять на себя ответственность «отца».
Каждый сам выбирает свой путь, и кого винить, если ноги стёрты в кровь?
Её пытались остановить, но Чжоу И было не удержать. Только когда она сама разбила себе лоб до крови, наступил день её взросления!
Правда, цена оказалась слишком высока.
Чжоу И повесила трубку. С тяжёлым камнем на сердце она поправила волосы:
— Сяо Лань, можем мы поговорить? Только вдвоём.
О чём Чжоу И хотела с ней поговорить?
Ся Сяолань сразу согласилась. Цзян Хун отправилась оформлять документы на выписку, специально оставив их одних.
Сначала Чжоу И сидела, опустив голову, но затем медленно подняла взгляд:
— Прости меня. Последние два года были для меня словно ночной кошмар. Я знаю, что мой эгоизм ранил многих людей. Мои мысли пошли по ложному пути, я не понимала доброты окружающих, неправильно понимала тебя и завидовала тебе. Когда ты не стала заступаться за нас с Юань Ханем, я даже затаила на тебя обиду… Я хочу извиниться перед тобой. Неважно, сможешь ты меня простить или нет, я всё равно должна сказать это «прости»!
— Сестра Чжоу И, всё это в прошлом…
— Нет, не в прошлом! Лежа все эти дни на больничной койке, мне больше нечего было делать, кроме как раз за разом прокручивать в голове события последних двух лет, случай за случаем. Я совершила ужасные ошибки. Я жила как в тумане, пренебрегая добротой многих из вас. Для такого скверного человека, как я, встретить в самолёте такую замечательную подругу — это само по себе было ненормально! Джоан, я имею в виду Е Сяоциун, намеренно сблизилась со мной ради мести. И я невольно задумалась о другом: когда я была в Америке, там была ещё одна подруга, Ци Вэй, которая очень мне помогала. Почему такая замечательная девушка, как Ци Вэй, стала бы так возиться с кем-то настолько несносным, как я?.. Сяо Лань, это ведь из-за тебя, верно? Ты попросила Ци Вэй помочь мне, вот она и проявила ко мне такое внимание!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
