Да, «Ясиця» изначально была его проектом.
По сравнению со спокойной, предсказуемой до самого конца жизнью внутри системы, Чжу Суйчжоу чутко ощущал перемены, происходящие в обществе после начала политики реформ и открытости. Проезжая на велосипеде на работу и обратно через площадь Эрци, он замечал, что людей там много, но пустующее пространство слишком велико!
Как такое прекрасное место может пустовать?
Несколько низких жилых домишек беспорядочно теснились на площади Эрци — так дело не пойдет.
Их нужно заменить более представительными и ценными зданиями.
Внезапно в его голове родилась эта мысль, и в свободное от работы время он начал один за другим обходить существующие универмаги Шанду. Ни один его не впечатлил.
Он мог создать нечто совершенно иное!
Как только подобная идея зародилась, подавить ее было уже трудно.
Вскоре он принял важнейшее решение в своей жизни — уволиться!
Начальство сожалело.
Семья была в отчаянии и разочарована.
Никто его не понимал.
Ничего страшного, когда он добьется успеха в своем деле, остальные все поймут.
Чжу Суйчжоу вспомнил те несколько месяцев после увольнения, когда он всеми силами пытался собрать деньги.
Стать обладателем десяти тысяч юаней для Чжу Суйчжоу было легко: он ухватился за возможность и заработал такую сумму всего через месяц после увольнения.
Он считал, что заработок зависит от шанса и ума.
Десять тысяч заработать просто, накопить сто тысяч со временем тоже нетрудно.
А вот с миллионом уже сложнее.
Миллионного состояния в то время было достаточно, чтобы жить как богач, но далеко не хватало для девелопмента.
Он положил глаз на участок на площади Эрци и хотел спланировать его по своему вкусу; это заставляло Чжу Суйчжоу спешить. Если бы он ждал, пока накопит десятки миллионов, прежде чем начать застройку, к тому времени все возможности были бы упущены.
Своих денег не было, оставалось только искать способы привлечь капитал.
Вот только другие тоже не были дураками. Как бы они им ни восхищались, никто не выложил бы запросто несколько миллионов… Чжу Суйчжоу очнулся от воспоминаний:
— Ты права, «Ясиця» — это мой проект. Он был моим в прошлом, остается моим сейчас и должен быть моим в будущем.
Никто не сможет выкинуть его из игры.
Изначально он опасался Ся Сяолань.
Теперь же казалось, что Ду Чжаохуэй так же ни во что никого не ставит.
У Шэн Сюань совсем пропало желание собирать вещи:
— И что ты собираешься делать?
Чжу Суйчжоу пробормотал:
— Один из них — волк, другой — тигр, а я в их глазах — прилежный старый вол. Как думаешь, что я могу сделать?
Шэн Сюань задумалась, и уголки ее губ поползли вверх:
— Пусть волк и тигр грызутся между собой. Помогай тому, кто слабее, не давай ни одной стороне взять верх.
Если одна сторона легко победит другую, Чжу Суйчжоу все равно останется в слабой позиции. Но если обе стороны будут бороться и истощать друг друга, пока силы Чжу Суйчжоу сохраняются, он сможет взять ситуацию под контроль. Шэн Сюань казалось, что ни Ду Чжаохуэй, ни Ся Сяолань не воспринимали Чжу Суйчжоу всерьез.
…
Знай Ся Сяолань мысли Шэн Сюань, она бы непременно плюнула ей прямо в лицо.
Если бы она не принимала Чжу Суйчжоу всерьез, стала бы она вкладываться в «Ясиця» в Шанду от нечего делать!
Существует столько прибыльных проектов, и она вцепилась в «Ясиця» именно из-за Чжу Суйчжоу. Чжу Суйчжоу был весьма агрессивен в расширении «Ясиця», но этот человек был талантлив — в этом Ся Сяолань никогда не сомневалась.
Как только Ся Сяолань села в машину, Сяо Юй протянула ей конверт:
— Госпожа Ся, это прислала Е Сяоциун.
— Прислала, когда я обедала с Ду Чжаохуэем?
Ся Сяолань потрясла конверт в руках. — Е Сяоциун действительно смелая, раз не боится, что Ду Чжаохуэй снова ее схватит… Впрочем, раз Ду Чэнжун высказался, Ду Чжаохуэй, как бы там ни было, должен соблюдать приличия и больше не посмеет держать Е Сяоциун под домашним арестом.
Вскрыв конверт, она обнаружила прощальное письмо от Е Сяоциун.
Всей семье Юань Ханя крупно не повезло.
Е Сяоциун подала встречный иск против Юань Ханя за незаконную продажу фамильных картин и каллиграфии. Полиции было трудно оценить, стоят ли они миллион гонконгских долларов. В свое время вещи были проданы Дин Лаобаню, а тот уже закрыл магазин и скрылся, так что свидетелей было не найти — Дин Лаобан не дурак, если бы он пришел давать показания, то и сам бы не отвертелся.
Но факт незаконной продажи был налицо, и даже если он не мог вернуть миллион, он должен был выплатить Е Сяоциун максимально возможную компенсацию.
Юань Хань уже сидел за решеткой, но мать и две сестры семьи Юань все еще оставались на свободе.
У Е Сяоциун не было намерения сажать их в тюрьму. Разве жалкая жизнь на воле — не лучший вид мести?
Женщины семьи Юань и так выскребли все свои запасы, а чтобы выплатить компенсацию Е Сяоциун, им пришлось ехать в Пекин и распродавать бытовую технику и мебель, купленную к свадьбе Юань Ханя. Но как можно выручить первоначальную цену за вещи, которыми пользовались больше года?
В итоге удалось собрать лишь несколько тысяч юаней.
Е Сяоциун не побрезговала и этой суммой. Получив деньги, она заставила их подписать долговую расписку.
Сестры Юань не соглашались, тогда Е Сяоциун пригрозила, что засудит Юань Ханя до смерти. Изначально он мог выйти раньше, отсидев за взятки, но если она вцепится в него мертвой хваткой, ему наверняка добавят еще несколько лет. Мать Юань не могла допустить, чтобы сын страдал, она упала на колени и горько умоляла, но Е Сяоциун отказывалась с ней видеться.
Матери Юань оставалось только, угрожая самоубийством, умолять двух дочерей.
Расписка за проданные Юань Ханем картины была подписана именами сестер Юань… Заслуживали ли они сочувствия? Нет, ведь он был единственным ребенком мужского пола в семье Юань, продолжателем их рода!
Мать Юань лишилась дома, у нее не было дохода, и в таком возрасте ей пришлось наниматься на поденную работу.
О том, что Юань Хань попал в тюрьму, Е Сяоциун хорошенько раззвонила в его родных краях, так что семьи мужей сестер Юань тоже узнали правду.
Оказалось, что деньги шли на покрытие долгов, наделанных Юань Ханем из-за его любовных похождений, а вовсе не на «налаживание связей для его продвижения по службе».
Когда ложь вскрылась, и когда столько людей полюбовались на интимные фото их родного брата, который к тому же оказался преступником, в семьях сестер Юань начался хаос.
Согласно письму Е Сяоциун, в обеих семьях дело шло к разводу, и спокойной жизни им было не видать.
«…Дело окончено, и мне пора уходить на поиски новой жизни. Когда мы встретимся снова, уже без всех этих сложностей, я искренне хочу стать твоим настоящим другом. Надеюсь, к тому времени я полностью обновлюсь и буду достойна твоей дружбы. Сяолань, береги себя!»
Ся Сяолань сложила письмо.
— Сяо Юй, положи кое-что для меня в банк.
— Хорошо, госпожа Ся!
То, что Ся Сяолань собиралась сдать на хранение, были те самые фамильные картины, свитки и печати Е Сяоциун.
Е Сяоциун наверняка еще вернется. Чтобы честно выкупить эти вещи, она обязательно приложит все усилия.
На самом деле это было к лучшему: человеку всегда нужны четкие цели и желание бороться за них, чтобы становиться все лучше и лучше.
В дело Юань Ханя Ся Сяолань больше не нужно было вмешиваться. В итоге его действия квалифицировали как активное вымогательство взяток в крупном размере, что повлекло за собой тяжкие последствия — за это полагалось как минимум 10 лет тюрьмы! Пока за ним присматривал Чжоу Вэньбан, он мог и не мечтать о легком сокращении срока — придется отсидеть от звонка до звонка. Говорят, то самое лицо, которым он так искусно обманывал людей, было изуродовано. К моменту выхода из тюрьмы через десять с лишним лет Юань Ханю будет уже за сорок.
Мужчина средних лет с судимостью и без востребованных навыков — будущее Юань Ханя было обречено на нищету.
Ся Сяолань еще не знала, что Юань Хань подхватил болезнь.
Даже если он не умрет, эта болезнь заставит его балансировать между жизнью и смертью — именно это стало самым большим «сувениром», который оставила ему Е Сяоциун.
Ся Сяолань сначала хотела поехать домой, но вспомнила, что Юй Найнай одна в отеле, и вернулась в отель «Наньхай».
У входа в отель она встретила старика Ивана.
Старик Иван заговорил с ней первым:
— Пришли результаты ДНК-теста Тины, ты знаешь об этом?
— Знаю. Как я и ожидала, она действительно ребенок семьи Сюй. Теперь миссиси Уилсон не нужно беспокоиться о Тине — в конце концов Тина вернется в объятия семьи. Мистер Иван, вы ведь согласны?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
