Миссис Уилсон хотела было заколотить в дверь, но старик Иван удержал её.
— Встреча с родными — это слишком волнительно, можно понять. Давайте сначала вернемся в номер, оставим Тине пространство для уединения!
Разве могла Тине понравиться такая суровая старуха?
Поступая так, она лишь сильнее отталкивала Тину.
Старик Иван ничуть не беспокоился.
Миссис Уилсон стиснула зубы.
Мимо, опустив голову, прошел коридорный — какое диво, иностранных гостей выставили за дверь.
Поддавшись уговорам старика Ивана, миссис Уилсон, подхватив сумку, ушла.
Внутри точно разразится скандал!
Какой характер у Тины?
Её избаловали Цуй Ижу и Чжан Цзядун.
Последние полгода миссис Уилсон тоже намеренно потакала её капризам.
Лицо девятнадцатилетней девушки, а в некоторых вопросах интеллект едва ли дотягивал до девятилетнего ребенка. Взрослые взвешивают выгоды, а девятилетний ребенок, естественно, идет на поводу у настроения.
Эта покойница-старуха обошлась с ней грубо и бесцеремонно, и Тина, конечно же, выместит на ней всю обиду!
В этом миссис Уилсон была вполне уверена.
Но сбудется ли то, что предвидела миссис Уилсон?
…Честно говоря, если не считать невозможности противостоять великому потоку времени, во всех остальных случаях именно Юй Найнай заставляла людей страдать.
Эта старушка никогда не смотрела на чужое выражение лица, когда что-то делала.
В комнате лицо Тины выражало крайнее возбуждение:
— Почему… почему вы выставили тётю Синсию за дверь?
Старушка скривила рот:
— Какая она тебе тётя? Ты же понимаешь по-китайски? Сейчас мы будем обсуждать семейные дела, посторонним здесь не место!
Тина так разозлилась, что готова была пнуть дверь. Взгляд Юй Найнай словно говорил: «И впрямь Цуй Ижу её ничему не научила». Тина была вне себя от ярости, она указала на Ся Сяолань и Лю Фэнь:
— Они тоже посторонние, почему им не нужно уходить!
Ся Сяолань без вины виноватая.
«Что с этим ребенком?» — подумала она.
Лю Фэнь была поражена: неужели есть кто-то, кто говорит еще хуже неё и чей эмоциональный интеллект еще ниже.
И это родная внучка Юй Найнай… Неудивительно, что Лао Тан, услышав, что Сяо Цзи и Тина — друзья, выглядел недовольным.
— Тина, как ты разговариваешь? Когда бабушка еще не нашла нас, тётя Лю и Сяо Лань заботились о ней во всем, как они могут быть посторонними? — прикрикнул Сюй Чанлэ.
Сюй Чжунъи не знал, какой спектакль сегодня решила разыграть мать.
Она шла наперекор Тине буквально во всём.
Ся Сяолань была предельно спокойна.
Она видела, что Юй Найнай пришла не для того, чтобы задобрить Тину, а скорее для того, чтобы проучить эту девчонку. Ся Сяолань решила спокойно наблюдать за представлением.
Юй Найнай села на диван и холодно уставилась на Тину. Та поначалу еще пыталась сопротивляться, но, сама не зная почему, постепенно притихла.
— Знаешь, ты мне совсем не нравишься, — произнесла Юй Найнай, четко выговаривая каждое слово.
Тина сжала кулаки:
— Я тоже не люб…
— Замолчи. Когда говорят старшие, ты слушаешь. Если тебе что-то не нравится, не смей перебивать и возражать на полпути. Можешь подождать, пока я закончу, а потом приводить свои доводы. Если я окажусь неправа, я извинюсь перед тобой!
Голос старушки был негромким, в нем слышалось раздражение. Тина почувствовала обиду.
Ей и самой не хотелось быть ребенком семьи Сюй.
Верно, зачем она пришла на встречу с этой так называемой «бабушкой», если их первая встреча обернулась таким?
Юй Найнай повысила голос:
— Ты мне совсем не нравишься. Я могу понять, что тебя одурачили и ты признала врага отцом! Но когда правда вскрылась, а ты всё еще занимаешься самобичеванием и не пришла в чувство — этого я понять не могу. С какой стати мне тебя признавать? Твоё безутешное горе наводит меня на мысль, что ты — родная дочь Чжан Цзядуна. В Китае говорят: «Срежешь траву, не вырвав корень — подует весенний ветер, и она вырастет снова». Если бы не лицо Чанлэ, я бы еще тогда должна была от тебя избавиться, чтобы в будущем, когда ты оперишься, ты не вздумала мстить за Чжан Цзядуна!
Из-ба-виться от неё?
Эта старуха вот так прямо говорит, что хочет от неё избавиться?
«Избавиться» — это же значит «убить»?
Всю дорогу Тина гадала, какой будет её «бабушка».
Плачущая китайская старушка, которая не захочет выпускать её из объятий?
В рассказах Сюй Чанлэ бабушка была очень любящей и умела готовить вкусные паровые булочки.
Тина думала, что её ждут китайские булочки.
В итоге булочек она не увидела, зато получила угрозы.
Все твердят, что Чжан Цзядун был главарем банды, но эта седовласая старуха перед ней куда больше походила на него! Это было совсем не то, что она себе представляла. Руки Тины похолодели, она придвинулась ближе к Сюй Чанлэ.
В этой комнате находился Сюй Чжунъи, чье лицо было лишено мимики.
Были Ся Сяолань и Лю Фэнь, наблюдавшие за всем как за зрелищем.
Только рядом с братом Тина чувствовала себя в безопасности.
Тина не думала, что Юй Найнай шутит.
Станет ли обычная старушка так шутить с родной внучкой при первой встрече?
Только если говорит чистую правду!
Это тоже была страшная, ненормальная китайская старуха, волк в чепчике из сказки Андерсена, а сама Тина — бедная Красная Шапочка…
— Мать! — Сюй Чжунъи не выдержал. Если на первой же встрече запугать Тину до смерти, что потом делать?
Лю Фэнь тоже не понимала, зачем Юй Найнай так пугает ребенка.
Разве это не заставит девочку еще больше отдалиться от семьи?
Ся Сяолань взяла мать за руку и слегка покачала головой.
Старушка, возможно, и не шутила.
Будь Тина чужой дочерью — полбеды, но если бы она и впрямь оказалась ребенком Чжан Цзядуна, Юй Найнай, дожившая до таких лет, не остановилась бы ни перед чем. Теория о «невинности детей» на неё бы не подействовала. Возможно, перед своим уходом она и впрямь «забрала» бы Тину с собой, чтобы избавить Сюй Чжунъи и Сюй Чанлэ от будущих проблем.
А что до того, будет ли Сюй Чанлэ винить её?
Ся Сяолань казалось, что Юй Найнай это совершенно не заботило… Кхм-кхм, старушка и впрямь свирепа, Тине просто повезло уцелеть.
Сюй Чанлэ тоже горько улыбнулся:
— Бабушка, вы же мне обещали.
Но это совсем не похоже на то, что она обещала.
Тут и не пахнет желанием принять Тину.
Рука Тины, вцепившаяся в его локоть, мелко дрожала.
Юй Найнай усмехнулась:
— Что вы так разнервничались? ДНК-тест ведь готов. Она — ребенок семьи Сюй, а не дочь врага. Поэтому, хоть она мне и не нравится, я всё равно должна за неё отвечать.
Тина прикусила кончик языка:
— А мне и не нужно, чтобы вы за меня отвечали!
Юй Найнай взглянула на неё, и её взгляд был полон неодобрения:
— Нужно тебе это или нет — одно дело, а буду ли я это делать — совсем другое. У Цуй Ижу совесть была нечиста, поэтому, воспитывая тебя, она только и делала, что баловала, и совершенно не научила ничему полезному. Я не могу безучастно смотреть, как ты растешь невоспитанной, позоря семью Сюй при каждом упоминании. Когда я уйду в мир иной, мне будет стыдно предстать перед твоим дедушкой. Ты не хочешь быть моей внучкой, но я обязана быть твоей бабушкой… Честно говоря, в мои-то годы обременять себя заботами о тебе — тоже большая тягость! Ты мне перечишь, нам будет мучительно притираться друг к другу. Так что лучше подыграй мне: по крайней мере, в глазах посторонних наши отношения бабушки и внучки должны выглядеть сносными. Что ты думаешь об этом предложении?
А?!
Играть на публику?
Зачем ей играть!
Тина была окончательно сбита с толку.
Все слова и поступки Юй Найнай сегодня напоминали игру в «Доу дичжу», где она, набрав полную руку «бомб», принялась метать их как попало.
От этих взрывов Тина совершенно потеряла способность рассуждать.
По сравнению с перспективой быть «устраненной» этой ужасной старухой, она вдруг почувствовала, что поддерживать видимость родственных отношений — не такой уж плохой вариант…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
