— Юй Даньнян, ничего, что так вышло?
Лю Фэнь всё это время молчала, но, когда Тина ушла, не сдержалась.
— А что такого? Ты думаешь, я должна её умасливать, потакать ей и носить на руках? Если бы я так поступила, чем бы я отличалась от остальных? Я бы стала просто очередной полоумной старухой, жаждущей родственной близости. Как думаешь, посмотрела бы она тогда на меня хоть раз по-настоящему?
Юй Найнай сказала чистую правду.
Лю Фэнь призадумалась: в этом действительно был смысл.
Ся Сяолань наконец не выдержала и, повалившись на диван, громко расхохоталась:
— Этот ваш прием — просто нечто!
Это был сокрушительный удар, идеальное средство против «болезни принцессы».
Тина привыкла, что окружающие её балуют.
Покойные Цуй Ижу и Чжан Цзядун души в ней не чаяли, Сюй Чанлэ тоже был к ней добр, а чета Уилсонов, преследуя какие-то свои цели, и вовсе во всём ей потакала.
Все были к ней снисходительны, уступали и баловали.
Но Юй Найнай решила разыграть карту вопреки всякой логике.
Их сегодняшняя первая встреча полностью разрушила ожидания Тины.
В её глазах Юй Найнай ни капли не походила на «любящую бабушку». Но принесло бы доброе отношение хоть какой-то результат? У Тины и без того хватало людей, готовых бесконечно ей потакать. Юй Найнай было плевать, признает ли та её авторитет искренне; первым делом она установила для Тины правила.
Разве согласие Тины на это так называемое «устное соглашение» не было подтверждением того факта, что она — член семьи Сюй?
Результаты теста ДНК были налицо, и Тина не могла отрицать кровное родство.
Юй Найнай не стала лить слёзы и вымаливать ответные чувства, а предложила устное соглашение, которое казалось компромиссом. Возможно, Тина даже вздохнула с облегчением, решив, что между ней и семьёй Сюй сохранится безопасная дистанция!
Но была ли эта дистанция безопасной на самом деле?
Об этом и гадать не стоило.
В первый раз Тина испугалась Юй Найнай и пошла по её плану. Стоит один раз послушаться, как последует второй, третий… Даже самые принципиальные люди постепенно идут на уступки, что уж говорить о Тине.
Ся Сяолань всё поняла, а Лю Фэнь всё ещё недоумевала. Юй Найнай была обеспокоена: почему А Фэнь такая простодушная?
А Фэнь, возможно, до сегодняшнего дня так и не задумывалась всерьёз, почему именно она стала женой мэра. Была красавица Шэн Сюань, которая твердила, что не выйдет ни за кого другого, старательно создавая образ женщины, без памяти влюблённой в Тан Хунэна. Была капризная бывшая жена, которая постоянно устраивала сцены, а в промежутках было немало выдающихся женщин, с которыми Тан Хунэн сталкивался по работе, но он никогда и не помышлял о повторном браке… Разве это не странно?
На самом деле, ничуть не странно.
Другие женщины, проявлявшие интерес к Тан Хунэну, в основном ценили его успешную карьеру и хотели выйти за него замуж ради этого.
Тан Хунэн, переживший развод в самый тяжёлый период своей жизни, относился к такому лишь с настороженностью.
И только Лю Фэнь, появившись рядом с ним, совершенно не имела никаких задних мыслей. Ей и в голову не могло прийти, что она может стать спутницей мэра.
Поскольку у Лю Фэнь не было корыстных намерений, Тан Хунэн не чувствовал угрозы. Напротив, в процессе общения он смог разглядеть её достоинства.
Когда он предложил ей встречаться, Лю Фэнь не согласилась. Насколько же ценным для него стало то, чего он не мог получить сразу? Ему во что бы то ни стало нужно было добиться А Фэнь.
Неважно, мужчина это или женщина, старик или юнец — в глубине души все люди устроены так, что не ценят того, что достаётся легко или навязывается само. А вот если к ним относятся холодно, они, напротив, могут начать уважать и любить!
Зачем Юй Найнай было намеренно задабривать Тину? Она — старшая, Тина — младшая.
Если бы она начала льстить и угождать, Тина бы и вовсе возомнила о себе невесть что.
Решила бы, что семья Сюй без неё не проживёт.
Юй Найнай принципиально действовала от обратного. Она хотела, чтобы Тина знала: даже если наступит день, когда она сама захочет стать частью семьи Сюй, ей придётся переступить порог, установленный старухой. Не каждый имеет право называться членом семьи Сюй, ясно?
Кровное родство — это лишь одно.
Нужны ещё воспитание и внутренняя культура.
И мозги.
Старуха не хотела, чтобы её внучкой была глупая девчонка; это казалось ей оскорблением собственного интеллекта!
Юй Найнай отогнала эти мысли и с сокрушением посмотрела на Лю Фэнь.
— Ты сегодня в гостинице останешься или домой поедешь?
Было уже начало десятого вечера. Тан Хунэн весь день работал сверхурочно, и Лю Фэнь немного за него беспокоилась.
Юй Найнай стоило лишь взглянуть на её лицо, чтобы всё понять.
— Сяо Лань, отвези мать на машине. Прошло уже больше года после свадьбы, а они всё так же не могут расстаться ни на миг. Не смущайся, я тебя не ругаю, это хорошо.
Ладно, раз не понимает, так и не надо.
Искусству быть искушённым в делах мира, оставаясь при этом бесхитростным, нельзя научить. Тан Хунэну как раз и нравилась эта бесхитростность А Фэнь, поэтому Юй Найнай оставила попытки её переделать.
У глупых людей — своё счастье.
Первая половина жизни была полна тягот, но в зрелости удача повернулась к ней лицом. Под защитой такого мужа, как Тан Хунэн, Лю Фэнь вряд ли снова придётся страдать.
А если с Тан Хунэном, не дай бог, что-то случится или он когда-нибудь передумает, у неё всегда есть дочь Ся Сяолань, которая станет ей опорой.
Ся Сяолань взяла ключи от машины и направилась к выходу:
— Я вернусь, как только отвезу маму, так что оставьте мне дверь открытой.
Мать и дочь спустились вниз и столкнулись с Цзи Цзяньюанем. Лю Фэнь обрадовалась:
— Сяо Цзи, ты вернулся из Гонконга?
Цзи Цзяньюань тоже улыбнулся:
— Тётя Лю, Сяо Лань, я вернулся сегодня днём. Какое совпадение, что вы тоже здесь.
Лю Фэнь замялась:
— Как там в больнице в Гонконге?..
— Вы хотите спросить, как моя мама? С ней там всё хорошо. В больнице Циншань отличные условия и профессиональные врачи. Мне кажется, там ей спокойнее.
Подальше от Пэнчэна.
В больнице Циншань никто не знал, кто такая Цзи Я, и Цзи Цзяньюань считал, что, если отгородить её от прошлой жизни, она станет уравновешеннее.
— Вот и славно!
Лю Фэнь по-прежнему не могла сочувствовать Цзи Я; она просто любила Тан Хунэна и из-за этого сопереживала Цзи Цзяньюаню.
— Когда придешь к нам на обед?
— Тётя Лю, пока не могу дать точного ответа. Завтра я улетаю в Пекин утренним рейсом. В следующие выходные снова буду в Пэнчэне, но, скорее всего, по работе — приезжает большой босс!
Харолд действительно собирался приехать.
Ся Сяолань насторожилась. Чета Уилсонов оставалась в Пэнчэне, видимо, дожидаясь Харолда.
Старик Иван говорил, что ситуация может измениться в один миг, и советовал ей быть умнее. Возможно, он намекал именно на это.
— Ты ведь летишь завтра утром? Тогда мы можем полететь вместе, присмотрим друг за другом, чтобы моя мама и дядя Тан меньше волновались.
Цзи Цзяньюань кивнул:
— В девять утра.
— Отлично, у нас один и тот же рейс!
Обменявшись парой слов с Цзи Цзяньюанем, Ся Сяолань повезла Лю Фэнь.
На полпути они встретили машину Тан Хунэна.
Видимо, закончив работать и обнаружив, что его жены всё ещё нет дома, он поехал ей навстречу.
Ночной ветер свистел за окном, а «собачий корм» на вкус был всё таким же знакомым.
— Устала сегодня?
«Ну да, Лао Тан, сверхурочно работал ты, а спрашиваешь, кто устал?»
— Эта девчонка из семьи Сюй тебя не расстроила?
Нет, девчонка из семьи Сюй так перепугалась родной бабушки, что у неё ноги подгибались.
Тан Хунэн, не замечая никого вокруг, задал ещё несколько вопросов, пока Лю Фэнь наконец не вставила слово о встрече с Цзи Цзяньюанем. Тан Хунэн слегка кивнул:
— Вот и хорошо, пусть летят в Пекин вместе, присмотрят друг за другом… Сяо Лань, уже поздно, почему ты ещё не в гостинице? Завтра в аэропорт, ложись пораньше!
Наконец-то меня заметили!
Впрочем, лучше бы и не замечали.
Ся Сяолань устало махнула рукой:
— Уже уезжаю.
— Сама виновата, не хватило сообразительности, вот и осталась смотреть, как раздают этот собачий корм!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
