— Не расстраивайтесь так, это вредно для здоровья, я уже придумала, как выйти из этой ситуации.
Ся Сяолань рассказала о подаче апелляции в AIA: — …Поэтому я хочу заняться проектированием музея самостоятельно. Когда прибудут представители AIA, я буду работать прямо у них на глазах. Поскольку старший сокурсник Кун и сестра Хоу — очень опытные архитекторы, я боюсь, что присланные AIA люди не признают моего лидерства в этом проекте.
Совсем как с Лисой.
Большинство считает, что у молодых людей не может быть столько опыта, сколько у ветеранов индустрии: когда мастер помогает новичку «прокачиваться», победа над боссом приписывается вовсе не новичку.
Ся Сяолань хотела заставить AIA замолчать.
Она должна была сделать так, чтобы клеймо, наложенное на нее Мондом Доусоном, потеряло всякую силу!
— Получится ли? Станет ли AIA тебя слушать?..
Мао Каншань никогда не состоял в этой паршивой ассоциации, да и китайские архитекторы вступали в нее редко.
Он не мог допустить, чтобы его ученицу оклеветали ни за что.
Подобная репутация действительно могла погубить будущее Сяолань как архитектора.
Если он не сможет найти связи за границей, чтобы помочь Сяолань с апелляцией, то он готов даже склонить голову перед Нин Яньфанем, лишь бы исправить ситуацию.
Мао Каншань уже втайне принял это решение.
Старик всю жизнь был упрямым, но сейчас он готов был поступиться собственной гордостью ради защиты чести и будущего Ся Сяолань… Это решение было связано не только с его ненавистью к несправедливости, но и с его любовью к ученице!
Ся Сяолань не знала о планах Мао Каншаня, но она хотела вселить в него уверенность:
— Я верю, что все получится! Учитель, это дело не поставит меня в тупик. Пусть путь будет тернист, конечный результат не будет плохим! Скажем так: если я заставлю AIA признать свою ошибку, их клевета станет фундаментом моей славы. AIA вместе с лауреатом Притцкеровской премии фактически вытолкнут меня на международную арену. Другим такой шанс выпадает редко!
Хоу Ци первая кивнула в знак согласия.
— В этом есть смысл. У обычного китайского архитектора нет даже возможности перейти дорогу лауреату Притцкеровской премии.
Даже если бы кто-то начал ругать Монда в китайских газетах, тому было бы плевать на эти новости, он бы их даже не заметил.
Чтобы иметь возможность задеть лауреата Притцкеровской премии, нужно сначала суметь приблизиться к нему.
Вспоминая, чего Ся Сяолань добилась в Корнеллском университете — заставила госпожу Доусон публично извиниться за «расовую дискриминацию», — Хоу Ци даже завидовала ее жизни по обмену. Вот это она понимает — бурная молодость!
— Тогда делай все сама. Твой старший сокурсник и младшая Хоу не могут тебе помогать. Твоими ассистентами могут быть только те, кто младше тебя по стажу.
Неужели приглашать студентов?
Мао Каншань покачал головой: нет, у студентов нет опыта работы в таких проектах. Случай Сяолань уникален — среди тысячи студентов архитектурных факультетов не найти второй такой, как Сяо Лань.
По уровню мастерства внучка того старого пройдохи Нина вполне бы подошла.
Но тоже не вариант: они с Сяолань и так шли ноздря в ноздрю, и если присоединится Нин Сюэ, будет трудно сказать, кто именно руководил проектом музея.
Люди могут признать проект музея выдающимся, но не поймут, чья это заслуга — Сяолань или Нин Сюэ… Проект будет блестящим, но пятно с имени Сяолань смыть не удастся.
Мао Каншань тут же оказался в затруднительном положении.
Ся Сяолань же была полна оптимизма: — Такой крупный проект я вполне могу завершить и самостоятельно, просто это займет больше времени. Думаю, дядя Сюй и остальные не будут против: музей не коммерческий проект, семья Сюй финансирует его сама, так что строить можно когда угодно. Если AIA посчитает, что я работаю слишком медленно, они сами могут назначить мне помощников.
Ее оптимизм в какой-то мере передался и Мао Каншаню.
В тот день старик на редкость рано покинул стройплощадку. Вернувшись домой, он сразу же принялся обзванивать знакомых.
Ся Сяолань, вернувшись в компанию, тоже села за телефон — она звонила в Америку.
Она набирала номер Эрика Блума, адвоката по защите гражданских прав, который в Корнелле помог ей припугнуть госпожу Доусон.
Вэнь Манни родила в позднем возрасте, и ребенку еще не было и месяца, поэтому Ся Сяолань не хотела ее беспокоить. В этом деле китаец шел против американца, стажер фирмы против профессионального архитектора — Ся Сяолань полагала, что Эрика это может заинтересовать.
До Эрика дозвониться не удалось, сработала голосовая почта, и Ся Сяолань вкратце обрисовала ситуацию.
Она еще не знала, что Мао Каншань за это короткое время уже успел поднять нешуточный шум внутри страны.
Первым делом Мао Каншань позвонил Нин Яньфаню.
Старик проявил немалую хитрость: он не стал просить Нин Яньфаня о личной услуге, а сразу «навесил ярлык»:
— Китайского архитектора обижают за границей! Ты, как исполнительный директор Китайского архитектурного общества, собираешься что-то предпринимать? Вступится ли за нее общество?
— Вступится! Она член общества?
«Мао-пушка» был в своем репертуаре. Если бы его характер изменился, Нин Яньфань бы его даже не узнал.
Несмотря на скверный нрав, в порядочности и принципах Мао Каншаня сомневаться не приходилось. Нин Яньфань не верил, что тот станет лгать о подобных вещах, поэтому сразу задал соответствующий тон.
Сам Мао Каншань немного занервничал. Плохо дело, Сяолань, кажется, еще не была членом Китайского архитектурного общества!
Китайское архитектурное общество проводило «Архитектурный семинар» в Цзянчэне, на котором Ся Сяолань присутствовала и где столкнулась с Нье Вэйго. Нье Вэйго как раз состоял в обществе, и первое впечатление Ся Сяолань об этой организации было не самым лучшим. К тому же она была всего лишь студенткой, и общество не спешило ее принимать. Ее учителем был «Мао-пушка», а сама она была молода и дерзка — руководство общества, честно говоря, побаивалось ее. Пока никто не поднимал этот вопрос, они предпочитали делать вид, что ничего не происходит.
У них уже был один такой корифей, которого нельзя ни тронуть, ни отчитать, и из-за которого обществу пришлось извернуться и придумать должность «советника», чтобы вознести Мао Каншаня повыше и не давать ему управлять реальными делами.
Зачем им еще одна «маленькая Мао Каншань»? Разве их жизнь и так не слишком спокойна?
Сначала Мао Каншань подумал: «Дело дрянь», но тут же разозлился и спросил Нин Яньфаня:
— Ты мне напомнил! Почему общество до сих пор не приняло Сяолань? Только потому, что она моя ученица, вы ее намеренно выживаете, верно?!
— …
Значит, архитектором, которого обидели за границей, была Ся Сяолань?
Почему-то Нин Яньфань ни капли не удивился.
Это вполне соответствовало ее натуре.
Обычный китайский архитектор, подвергшись притеснениям за рубежом, вряд ли стал бы во что бы то ни стало добиваться справедливости… Но Ся Сяолань была другой. С самой первой встречи она произвела на Нин Яньфаня неизгладимое впечатление.
Что бы она ни делала, любой другой человек в тех же обстоятельствах не смог бы справиться лучше нее!
— Почему она не вступила в общество? Товарищ Каншань, все знают, что Сяолань — ваша ученица. Без вашей рекомендации кто осмелится выдвинуть ее кандидатуру? Ученик должен почитать учителя, но и учитель должен планировать будущее своего ученика, разве я не прав?
Нин Яньфань ответил колкостью на колкость.
Мао Каншань хмыкнул: — Некогда мне с тобой препираться. Я могу прямо сейчас рекомендовать ее в архитектурное общество, но сможет ли наше общество за нее заступиться? Я и не надеюсь победить AIA, но мы должны хотя бы показать этим иностранцам, что Сяолань не одинока и что не все китайские архитекторы — бесхребетные слабаки!
По мере того как Мао Каншань излагал суть дела, лицо Нин Яньфаня становилось все более мрачным.
— AIA лишила Сяолань права на участие в конкурсе? Да еще по такой причине… Если AIA не изменит своего мнения и не принесет извинений, признав ошибку, этой девочке в будущем придется работать только в Китае!
Возможно, ей даже в Китае не дадут развернуться.
Ведь одной из причин краха Нье Вэйго на семинаре в Цзянчэне как раз и было присвоение результатов чужого труда!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
