Чжан Цуй сняла со сберегательного счета пять тысяч юаней и, превозмогая сердечную боль от такой траты, передала их Ся Цзыюй.
Видя, с какой неохотой мать расстается с деньгами, Ся Цзыюй невольно улыбнулась:
— Чего вы боитесь? Раз я нашла способ помочь вам заработать несколько тысяч, то и в будущем обязательно найду способ заработать еще больше.
Чжан Цуй слушала с сомнением. Она сменила тему и заговорила о делах в заведении:
— Сегодня ни один ученик, ни один учитель не пришел пообедать. Цзыюй, если так пойдет и дальше…
Рабочих приходило совсем мало, и если перестанут заглядывать и выпускники, то в закусочной Чжан и вовсе шаром покати будет. Словно назло семье Ся, все потянулись в закусочную Хуан Сао напротив. На контрасте даже случайные прохожие, видя пустой зал в одном месте и толпу в другом, решали, что у Хуан Сао готовят вкуснее.
Люди предпочитали постоять в очереди и подождать, лишь бы поесть у Хуан Сао.
Всего за один день настроение у всех в закусочной Чжан окончательно испортилось.
Получив деньги, Ся Цзыюй решила взяться за дело и объявила, что нанесет визит директору Суню. Однако затея провалилась: жена директора Суня отрезала, что мужа нет дома, и Ся Цзыюй даже не пустили на порог.
Неужели его и вправду не было?
Ся Цзыюй спряталась за углом дома, и не прошло и получаса, как она увидела, что директор Сунь провожает гостя до подъезда.
Ей не пожелали дать даже шанса на объяснение.
На душе у Ся Цзыюй стало совсем тошно. Насильно мил не будешь, и пока директор Сунь в гневе, она решила попробовать наладить отношения письмами. Сила написанного слова порой превосходит живую речь. Директор не желает ее видеть, и как бы красноречива она ни была, у нее нет возможности переубедить его лично, но вряд ли он откажется прочесть ее письмо.
Прочтет одно — будет и второе. Постепенно она добьется того, что гнев директора сменится на милость.
На самом деле директор уездной школы для Ся Цзыюй уже мало что значил. Она поступила в Пекинский педагогический университет, и даже если после выпуска ей придется работать учителем, вероятность распределения обратно в Первую среднюю школу уезда Аньцин была ничтожной. Ее могли направить как минимум в школу столицы провинции Шанду или хотя бы в город Фэнсянь, но сама Ся Цзыюй твердо намеревалась остаться в Пекине.
Ведь Ван Цзяньхуа наверняка останется в Пекине!
Директор Сунь не мог распоряжаться судьбой Ся Цзыюй, но в его власти была судьба закусочной Чжан. Закусочная приносила не меньше нескольких сотен юаней в месяц, обеспечивая жизнь родителям Ся Цзыюй и семье ее дяди по матери, а также снабжая саму Цзыюй наличными деньгами. В противном случае, живя они крестьянским трудом в деревне, откуда бы Чжан Цуй достала для нее пять тысяч юаней?
Ся Цзыюй понимала: если не обеспечить родителям стабильный доход, они оба будут висеть у нее на шее. Ей пришлось бы содержать не только их, но и младшего брата Ся Цзюньбао, а такое бремя могло довести ее до могилы.
Когда директор Сунь поднялся к себе, Ся Цзыюй уже собралась уходить, как вдруг увидела двух приближающихся людей.
Одной из них была Сунь Тянь, другим — Чжао Ган.
С новой учительницей Сунь Тянь Ся Цзыюй раньше не общалась, но то, что вчера она вступилась за Ся Сяолань, привело Ся Цзыюй в ярость.
Что же касается Чжао Гана, то он оставил у Ся Цзыюй неизгладимое впечатление. В ее голове созрел план, и она осталась в укрытии.
— Разве не было бы замечательно, если бы я пошел пообедать к руководству вместе с тобой? — Чжао Ган так и льнул к Сунь Тянь.
Сунь Тянь мягко покачала головой:
— Я не предупреждала дядю и тетю заранее, это будет неловко.
Чжао Ган слегка нахмурился.
Хотя все коллеги знали, что они с Сунь Тянь пара, она упорно отказывалась признавать это официально. Чжао Ган хотел нанести визит директору Суню в качестве ее жениха, но Сунь Тянь была против.
Он еще некоторое время поупрямился, но Сунь Тянь, при всей своей застенчивости, твердо стояла на своем.
Хотя она была вынуждена принимать знаки внимания Чжао Гана, она все еще колебалась, стоит ли завязывать с ним серьезные отношения. К тому же они оба работали учителями в одной школе: если ничего не выйдет, как потом смотреть друг другу в глаза? Что уж говорить о том, чтобы вести его в дом своего второго дяди, директора Суня. Поначалу Сунь Тянь даже в школе не говорила, что она его племянница, так с какой стати ей просить директора о продвижении Чжао Гана по службе?
Как только Сунь Тянь скрылась в подъезде, с лица Чжао Гана мигом слетела вся любезность, и он со злостью пнул цветочную клумбу.
— Учитель Чжао, давно не виделись.
Ся Цзыюй появилась с сияющей улыбкой, и глаза Чжао Гана загорелись.
По натуре Чжао Ган был падок на женщин и не упускал случая «приударить» за любой хоть сколько-нибудь симпатичной особой. Он был не прочь завести роман и с ученицами, но у Ся Цзыюй всегда были четкие цели — зачем ей какой-то рядовой школьный учитель без особых перспектив? Раньше Чжао Ган уже пытался намекать ей на свои чувства, за что Ся Цзыюй его сурово проучила.
Но старые обиды быстро забылись — Чжао Ган был слишком толстокож для этого. Увидев, что Ся Цзыюй сама заговорила с ним, он поспешил подойти.
Ся Цзыюй была недурна собой, по красоте она не уступала Сунь Тянь.
Обе они привлекали Чжао Гана, но по сравнению с Ся Сяолань Ся Цзыюй явно проигрывала. При мысли о соблазнительном личике Ся Сяолань и ее пышной груди внутри у Чжао Гана все вспыхнуло:
— Цзыюй, стоило тебе поступить в университет, как ты сразу отдалилась от своего учителя. Неужели то, что вчера наговорила твоя кузина, правда?
Ся Цзыюй даже парня у собственной кузины увела, а перед ним строила из себя святошу, не давая повода для вольностей.
Взгляд, которым Чжао Ган окинул Ся Цзыюй, стал довольно бесцеремонным.
Ся Цзыюй подавила гнев:
— Моя кузина тоже не подарок. Сейчас она сменила имидж и притворяется прилежной ученицей, но если бы ты знал, как все в семье ее ненавидят! Она вела себя в деревне так распутно, что любой мог легко ею овладеть… Впрочем, зачем я тебе это рассказываю? Учитель Чжао, я вижу, у вас появился новый объект обожания?
Ся Цзыюй сменила тему, и Чжао Ган почувствовал разочарование.
Ему хотелось услышать побольше о Ся Сяолань. Распутная? Любой мог легко овладеть ею?
Чжао Ган готов был поверить в это процентов на восемьдесят — уж больно вызывающе она выглядела, а от ее личика становилось невыносимо тоскливо в груди.
Однако Чжао Ган не был дураком. Разве Ся Цзыюй говорила это не для того, чтобы подтолкнуть его к Ся Сяолань? Вчера сестры в открытую поссорились, так что намерения Ся Цзыюй явно были дурными. Чжао Ган держался настороже — он уже однажды обжегся на ней.
— Цзыюй, полгода не виделись, а ты все так же преследуешь свои цели. Ты ведь не хочешь, чтобы кузина поступила в университет? Боишься, что она уведет твоего парня? Да чего там делить из-за какого-то городского юноши, сосланного в деревню? Ты теперь в Пекине, повидала мир, и так цепляться за одного парня-интеллигента — это совсем не в твоем стиле.
Вчера Чжао Ган видел Ван Цзяньхуа — тот был чуть выше и симпатичнее него, поступил в тот же университет, что и Ся Цзыюй. Неужели из-за него стоило так нервничать?
Такого парня трудно найти в уезде Аньцин, но в Пекине подобных пруд пруди!
Ся Цзыюй холодно усмехнулась:
— Учитель Чжао, лучше бы вы занялись своими делами. По-моему, племянницу директора Суня не так-то просто завоевать! А если он узнает, что вы частенько пристаете к ученицам Первой средней школы, стать племянником директора вам будет еще труднее… Как думаете, стоит ли мне замолвить за вас словечко перед господином Сунем?
Чжао Ган помрачнел.
Директор Сунь сейчас и так недолюбливал Ся Цзыюй, и ее «доброе слово» только бы все испортило.
— Ся Цзыюй, давай без обиняков. Говори прямо, чего ты от меня хочешь!
Ся Цзыюй улыбнулась уголками губ:
— Я не хочу, чтобы Ся Сяолань участвовала в экзаменах в этом году. А если она никогда больше не сможет сдавать их, будет еще лучше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
