Киссинджер и впрямь вел себя крайне обходительно.
Он не только согласился на интервью, но и проявил необычайное радушие, пригласив журналистов наверх, чтобы показать рабочую обстановку в офисе GMP.
По правде говоря, большинство людей мало что смыслили в работе архитектурных бюро. Архитекторы со страниц таких журналов, как «Domus», всегда выглядели безупречно на фоне роскошных офисных интерьеров… Нью-йоркский офис GMP не был исключением: рабочая обстановка — это лицо фирмы, и если лицо выглядит непрезентабельно, то и на мастерство самой конторы рассчитывать не приходится.
Поэтому офис GMP полностью соответствовал представлениям журналистов.
Но вот архитекторы, работавшие внутри… В строгих костюмах? Простите, но это только для встреч с заказчиками. Когда рисуешь чертежи и занимаешься дизайном, рукава пиджака даже не засучить — для архитекторов это совершенно не подходит.
Заняты были все, абсолютно все.
Киссинджер провел их внутрь, но за те полчаса, что длилось интервью в его кабинете, их несколько раз прерывали.
То и дело раздавался стук в дверь: то нужно было поставить подпись, то сообщали о возникших проблемах в каком-то проекте.
Киссинджеру приходилось общаться с архитекторами бюро, отвечать на самые странные требования клиентов — обычные рабочие будни партнера GMP!
Журналисты переглянулись.
— Вот так выглядит настоящее бюро, — сказал Киссинджер. — Вы сами видите, занят не только я, заняты все! У каждого полно дел. У меня просто нет времени кого-то притеснять. Мы в Америке, арендуем офис в таком дорогом здании, и я бы хотел, чтобы в сутках было сорок восемь часов, а не двадцать четыре. Я буду улыбаться тому, кто приносит фирме больше прибыли… Работа, конечно, должна быть связана с мечтой, но если в бизнесе говорить только о мечтах, бюро обанкротится!
Ого, партнер и впрямь рубит сплеча.
Получается, в разгар скандала он прямо говорит, что Лиса бесполезна для GMP?
Один из репортеров поднес микрофон к губам Киссинджера:
— Господин Киссинджер, вы хотите сказать, что Лиса не приносила прибыли? А какую тогда ценность представляет китайская стажерка, рекомендованная вашим бюро? Говорят, у нее очень влиятельные покровители, благодаря которым она и попала в GMP.
Неизвестно, откуда взялись эти «говорят», и Киссинджеру очень хотелось саркастически усмехнуться.
Кому в этом мире не нужны связи?
Разве в Америке они не важны?
Сыновья сенаторов поступают в Лигу плюща, а дети чернокожих наркодилеров продолжают ошиваться на улицах — разве это не вопрос происхождения? Чтобы сломать эти правила, нужны талант, упорство и удача!
Однако он не мог высказать журналистам всю эту горькую правду. Она колет глаза и задевает тех, кто только и умеет, что убивать время у телевизора, не имея понятия о том, что такое «трудолюбие». А ведь именно таких людей Лиса привлекла на свою сторону в телешоу.
Ся Сяолань просила его тянуть время и отвлекать огонь на себя, и у Киссинджера была своя стратегия.
Он не стал говорить о вещах, провоцирующих классовую рознь, а перешел сразу к делу:
— Разумеется, Лиса могла приносить пользу. Она была обычным архитектором в GMP. Если вы спросите, оставила ли она у меня какое-то особенное впечатление — боюсь, что нет. Но она — воровка до мозга костей. Она присвоила работу стажерки и выставила себя жертвой. Вы видели обновленный театр? Вам стоит взглянуть на него своими глазами. Будь у Лисы такой талант, она бы приносила GMP огромную выгоду. С чего бы мне отпускать столь одаренную женщину-архитектора в другое место? Подобные предположения оскорбляют мою профессиональную компетенцию, мой эстетический вкус и мои навыки управления фирмой!
— Но вы и та китайская стажерка…
Киссинджер махнул рукой:
— Простите, но если кто-то и связан с истцом по этому делу, то точно не я. Вам стоит взять интервью у Монда Доусона. Когда бюро GMP подавало заявку на премию, именно этот лауреат Притцкеровской премии выразил сомнение. Он — заместитель председателя жюри премии «Сверхновая звезда» AIA в этом году. Какой ответственный заместитель! И как только Лиса уволилась из GMP, студия господина Монда любезно приняла ее… Скажу честно, даже если бы Лиса не уволилась сама, GMP все равно бы вышвырнула такую «воровку»! Так что не надо говорить, будто GMP ее обидело. Она первой нарушила профессиональную этику, и уволилась прежде, чем мы успели отреагировать. GMP — это архитектурное бюро мирового уровня. Если ее не устраивала работа здесь, полагаю, кто-то другой дал ей определенные обещания.
Что это за новости?
AIA и Монда Доусона втянули в это дело.
Похоже, партнер GMP окончательно вышел из себя.
— Господин Киссинджер, не могли бы вы уточнить? Вы намекаете, что всем этим заправлял Монд Доусон?
— Были ли какие-то махинации при отборе номинантов AIA в этом году?
Киссинджер встал:
— В AIA нет никаких махинаций. На самом деле, когда AIA аннулировала право GMP на участие в конкурсе, они просто были введены в заблуждение Мондом. Ошибка AIA заключалась лишь в чрезмерном доверии к нему. К счастью, они готовы исправить эту ошибку и решили заново оценить способности Ся… Это правильный выбор. AIA действительно может открыть «сверхновую звезду» для мира архитектуры! А вот зачем Монду Доусону это понадобилось… моим словам вы не поверите. Вам стоит съездить в Корнеллский университет, там вы найдете истину, которую ищете. Что ж, на сегодня интервью окончено, мне пора на совещание. Желаю вам хорошего дня.
Постойте, расскажите еще!
Как же так — прерваться на самом интересном месте.
Партнер GMP и лауреат Притцкеровской премии в пух и прах разругались друг с другом.
Монд до сих пор хранил молчание, но Киссинджер вытащил его на свет.
Архитектурный мир Нью-Йорка тесен, неужели Киссинджер больше не собирается иметь с ним дел?
Лиса выступает на телевидении, а Киссинджер выдает сенсации — в этом году нью-йоркским архитекторам скучать не приходится, неужели все решили разом прославиться?
…
Интервью Киссинджера вскоре превратилось в громкие репортажи.
Возможно, нью-йоркские СМИ чуть более порядочны, чем гонконгские папарацци, но как коллеги по цеху, они тоже несут бремя погони за тиражами. Так что эта пресловутая «порядочность» весьма относительна.
Монд, естественно, отказывался от любых интервью.
Адвокат Лисы был весьма доволен собой:
— Эрик запаниковал. Он подал ходатайство об отсрочке, теперь заседание назначено на восьмое число. Что он успеет сделать за эти три дня?
Тоже мне, адвокат по защите прав.
Они все учились в юридических школах и выигрывали дела; приемы, которыми владеет Эрик, известны и ему!
Решительный настрой Киссинджера — это даже к лучшему. В эти два дня до начала процесса он продолжит устраивать для Лисы интервью, чтобы образ жертвы окончательно закрепился в сознании людей. Стоит поблагодарить Киссинджера за его агрессивность. Присяжные терпеть не могут таких властных личностей.
Однако Лиса была не так спокойна:
— На каком основании они добились отсрочки? Появились новые доказательства?
Возможно, новые свидетели.
Несмотря на заверения адвоката в том, что дело будет выиграно, а противник, что бы ни предпринял, попадет в логическую ловушку, Лису все равно грызли сомнения.
Адвокат недоумевал:
— О чем ты беспокоишься? У нас есть показания заказчика. Любые чужие слова ничего не значат по сравнению с тем, что скажет сам заказчик.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
