Все, кто знал Ся Сяолань, понимали: она не из тех, кто готов безропотно сносить обиды.
Понести убытки — это пожалуйста!
Проявлять щедрость к партнерам — это не значит действительно остаться в накладе.
Мелочность позволяет накопить лишь копейки, но с ней не добиться большого успеха. Если те, кто идет за тобой, не могут разбогатеть, то кто станет работать на тебя искренне? Частью прибыли изначально стоит поступиться; такая «утрата» саму Ся Сяолань ничуть не беспокоила.
Но вот терпеть несправедливость она не желала.
Нин Сюэ в какой-то мере знала Ся Сяолань и понимала: та никогда не позволяла себя в обиду… Она давала отпор любому, не зная жалости. Разве Цзи Я не была достаточно высокомерна? Но когда она решила потягаться с Ся Сяолань в бизнесе, той даже не пришлось действовать лично — управление брендом Luna было в руках партнеров, и они просто выжили Elegance с рынка. Поговаривали, что после того как банк конфисковал Elegance, Ся Сяолань вознамерилась его выкупить.
Сейчас Цзи Я лечилась в гонконгской больнице Циншань, и Нин Сюэ считала, что для нее это весьма благополучный исход.
Если бы врачи не признали её душевнобольной, пришлось бы исполнять то пари с Ся Сяолань — вставать на колени и просить прощения на проспекте Чанъань. Для такой женщины, как Цзи Я, это было бы равносильно смертной казни!
Так с какой стати Ся Сяолань стала бы терпеть несправедливость в суде против Лисы?
Будучи в какой-то степени причастной к этому делу, Нин Сюэ понимала подоплеку событий: Ся Сяолань имела все шансы претендовать на премию AIA «Архитектор — сверхновая звезда» в этом году, но в дело вмешался Монд Доусон.
Нин Сюэ вовсе не злорадствовала — она была не менее возмущена!
Лауреат Притцкеровской премии, а оказался настолько мелочным… Непостижимо, как такой человек способен создавать столь потрясающие проекты; видимо, талант и личные качества действительно никак не связаны.
Невезение Ся Сяолань заключалось лишь в том, что она слишком быстро заявила о себе.
Монд не трогал её раньше только потому, что она пока училась в Корнеллском университете и еще не вошла по-настоящему в архитектурные круги Нью-Йорка.
Но станет ли такой злопамятный человек, как Монд, оставлять её в покое и дальше, после того как уже взялся за неё?
Сама Нин Сюэ ничего не боялась, ей просто была непонятна реакция Ся Сяолань. Позволять газетам писать всякую чушь — это было совсем не в её духе. Ся Сяолань должна была действовать решительно, заставляя врагов выть от боли, а не отмалчиваться!
Джонатан тоже отложил газету:
— Согласно американским юридическим процедурам, слушание может быть перенесено лишь по одной причине: обнаружены новые доказательства. Раз адвокат Ся сам подал ходатайство об отсрочке, думаю, это ей на руку. Эти журналисты просто омерзительны. Внешность не выбирают, и профессиональные достижения не даются легче от того, что ты красив, — пота проливается ничуть не меньше!
Какая нелепость.
Неужели на архитектурный факультет Корнелла можно поступить только благодаря смазливому личику?
Это же не актерская школа.
После того как Ся Сяолань получила «А+» от Маккарти, Джонатан осознал, насколько высок её профессиональный уровень. Впрочем, еще на конкурсе дизайна «C.W.», когда она вместе с Дейзи и остальными создала проект «Электронная площадь», её мастерство стало очевидным.
А теперь эти газеты отрицают профессиональные успехи Ся Сяолань, сводя всё к пикантным сплетням.
Пишут, что она победила лишь потому, что спонсор конкурса «C.W.» хотел ей угодить и за ней приударить… Разве это оскорбление только для Ся Сяолань? Это оскорбление для всех участников, судей и самого архитектурного факультета Корнелла!
Сам Джонатан тоже не собирался признавать, что проиграл обычной «пустышке» с красивым лицом.
— Ей не следовало ограничиваться иском против Лисы, нужно было подавать в суд и на Монда Доусона. Я готов выступить свидетелем.
Разумеется, его показания вряд ли сложились бы в весомую цепочку доказательств, но сделать хоть что-то было лучше, чем сидеть сложа руки.
В порыве гнева Джонатан даже не задумывался о том, что скажет его бывшая девушка Хайди.
Сегодня Монд ополчился на Ся Сяолань, а завтра придет черед Нин Сюэ. Мысль о том, что столь бесчестный человек обладает таким колоссальным влиянием в мире архитектуры, вызывала у Джонатана отвращение.
— Надеюсь, ты прав. Мы должны что-то предпринять. Джонатан, давай вместе поедем в Нью-Йорк?
Разве заседание не перенесли на восьмое число?
И пусть это не выходной день, Нин Сюэ твердо решила ехать.
Зачем ей в Нью-Йорк?
Стоит вспомнить громкие тяжбы знаменитостей: у здания суда всегда толпятся люди с плакатами. Судя по популярности Лисы после телешоу и тому, как пресса освещала это дело в последние дни, Нин Сюэ не сомневалась, что в день суда у дверей соберется немало сторонников истицы… А что же Ся Сяолань? Её сейчас смешивают с грязью, кто поддержит её?
Нин Сюэ решила взять инициативу в свои руки и организовать группу поддержки.
Она собиралась выяснить, кто из архитектурного факультета готов поехать.
И, пожалуй, стоило также обратиться к китайским студентам в Нью-Йорке.
……
— Что это еще за бред в газетах?
Тина отшвырнула раздражавшую её газету в сторону.
Она искренне не понимала, почему обычный спор об авторских правах вызвал такой ажиотаж.
Даже голливудским звездам ради внимания прессы приходится постоянно подбрасывать «горячие» новости: скандальные романы, бесконечные разводы или разоблачения в употреблении наркотиков. Удерживать интерес публики — тяжкий труд.
Тяжба между Ся Сяолань и Лисой словно попала в какую-то необъяснимую воронку.
Казалось, всё вышло из-под контроля сразу после того, как Лиса появилась в телевизионном интервью.
Не покидало ощущение, что кто-то тайно манипулирует общественным мнением.
Неужели это тетя Синсия?
Тине не хотелось в это верить.
Но Синсия, едва вернувшись в Штаты, тут же пришла на передачу вместе с Лисой. Тина не была ни слепой, ни глухой, чтобы не заметить этого.
Пусть Синсия и не обвиняла Ся Сяолань в плагиате напрямую, её слова были крайне красноречивы… Тина не была мастером «светского красноречия», но кое-чему жизнь её научила — всё-таки она была дочерью члена городского совета Лос-Анджелеса.
Поступки тети Синсии явно расходились с обещаниями, которые та давала ей в отеле «Наньхай».
От этого Тине становилось не по себе.
Она прекрасно знала, что тетя Синсия недолюбливает Ся Сяолань. Почему бы просто не сказать прямо, что помогать ей она не станет? К чему были эти туманные фразы, введшие её в заблуждение?
Но стоп… почему её вообще так волнуют дела Ся Сяолань?
Тина почувствовала себя словно под действием какого-то дурмана. Видимо, уроки «хороших манер» под присмотром «бабушки» начали менять образ её мыслей.
Просто чертовщина какая-то.
Сейчас ей полагалось бы злиться на Ся Сяолань. Та вечно строила из себя умницу, а не смогла справиться с какой-то Лисой! Из-за этой отсрочки Тине придется задержаться в Америке лишних несколько дней.
Как раз в этот момент раздался звонок в дверь.
Взглянув на экран видеодомофона, она увидела Синсию.
Сердце радостно екнуло, она уже потянулась к замку, но вдруг помедлила. Стоит ли им сейчас встречаться наедине? Ведь одна из них свидетельница со стороны истца, а другая — со стороны ответчика.
Сама не зная почему, Тина не стала открывать сразу.
Она промедлила слишком долго. Решив, что дома никого нет, Синсия немного постояла у двери и ушла.
Тина вздохнула с облегчением.
Так было даже лучше — она всё равно не знала, как себя вести.
Она и не подозревала, что Синсия, отойдя от двери, в ярости набрала номер старика Ивана:
— Я спрашивала управляющего внизу: Тина точно дома, но она не открыла мне дверь! Такого никогда не бывало. Неужели всё, что мы для нее сделали, не идет ни в какое сравнение с зовом крови? Вижу, она начала проявлять недовольство. Нам нужно ускорить выполнение нашего плана.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
