Предложение Ся Сяолань оказалось неожиданным для всех.
Раздался гул голосов.
Этот её внезапный ход ввёл адвоката Лизы в полное замешательство.
Видя, что время начала заседания приближается, адвокат Лизы наконец подавил гнев:
— Она пытается сбить нас с толку, не поддавайтесь!
Лиза сжимала в руках несколько фотографий.
Бескрайний бассейн отеля «Наньхай»… Зрачки Лизы сузились. Хотя ни на одном чертеже или фото не было имён, разве она сама не знала свои работы?
То, что не принадлежало ей, естественно, принадлежало Ся Сяолань.
Лиза крепко сжала фотографии.
Дверь жилого автофургона, давно припаркованного у обочины, распахнулась. В джинсах, футболке и небрежно наброшенной лёгкой куртке вышла Ся Сяолань. Она выглядела воплощением юности и непобедимости. Казалось, её аура распространялась на несколько метров вокруг — толпа сама собой расступилась, освобождая ей путь.
Ся Сяолань была по-настоящему хитрой!
Приехав заранее, она сидела в машине и наблюдала, как её противница суетится, и нисколько не торопилась, выжидая самого последнего момента, чтобы появиться.
Она не была «большой шишкой», но держалась даже внушительнее, чем они.
Такая уверенность в победе должна была оказать колоссальное психологическое давление на Лизу!
Микрофон всё ещё был в руках Ся Сяолань. Она помахала собравшимся, и её сторонники, конечно же, закричали от восторга.
— Тише, пожалуйста, соблюдайте спокойствие. Спасибо всем за поддержку, но мы не должны нарушать общественный порядок. Я верю, что суд Нью-Йорка вынесет справедливое решение. Приглашаю всех оценить мои работы и работы госпожи Лизы — сегодня вы все судьи!
Опасаясь, что чертежи, разбросанные с вертолёта, достанутся не всем, она даже приказала выгрузить из машины множество картонных коробок. Внутри были копии различных чертежей — трудно было даже представить, сколько экземпляров она напечатала!
Чертежи и фотографии совали в руки каждому, включая случайных прохожих, которых это дело изначально не интересовало.
Прохожие то и дело расспрашивали, что происходит.
Ся Сяолань взглянула на часы:
— Осталось две минуты, заседание вот-вот начнётся. Надеюсь, вы пожелаете мне удачи!
На глазах у журналистов, соперницы и всех присутствующих Ся Сяолань бросила микрофон и вошла в здание суда Нью-Йорка.
Эрик последовал за ней.
Её свидетелей, однако, видно не было.
Шум был слишком велик. Журналисты наконец пришли в себя и хотели взять интервью у Ся Сяолань, но её след уже простыл, к великой досаде прессы.
— Какая она красивая!
В жизни она оказалась ещё прекраснее, чем на фото — такая живая.
— Какая она смелая в речах.
Это было второе впечатление.
— Возможно…
Третье впечатление было весьма деликатным, и сторонники Лизы не решались высказать его вслух.
Чёрт возьми!
«Вы, тупицы, ведомые чужим мнением, теперь-то небось опешили?» Киссинджер, копивший гнев несколько дней, выплеснул всё это в момент, когда чертежи разлетелись по воздуху. Он наугад схватил один из них — он помнил эту работу Лизы времён её службы в GMP, она тогда только пришла в компанию.
С выражением брезгливости на лице Киссинджер скомкал копию чертежа и швырнул её в мусорный бак.
Время пришло, и Лизе ничего не оставалось, кроме как войти в здание суда.
Никто не знал, о чём она думала в этот момент.
Но её адвокат был явно взбешён. Ещё в коридоре он вполголоса выругался, назвав Эрика бесстыжим.
— Это вы нас вдохновили.
Неужели в деле об авторских правах нужно превращать ответчика в телезвезду?
Если уж на то пошло, то в его подзащитной, Ся Сяолань, было куда больше качеств, способных «взорвать» публику.
Ся Сяолань терпела столько дней вовсе не ради того, чтобы порисоваться. Она готовила сокрушительный удар, чтобы развеять ту «народную поддержку», которую собрала вокруг себя Лиза. Толпа у ворот суда могла оказать сильное психологическое давление на судью и присяжных, а саму Лизу выставляли «трагической героиней».
Громкое появление Ся Сяолань развеяло эту атмосферу трагизма.
Толпа хотела справедливости для Лизы, а Ся Сяолань подбросила им задачку… выбирайте сами, чьи работы лучше и кто из них выглядит более талантливым профессионалом? Поскольку на чертежах не было имён, сторонники, делая выбор, даже боялись — а вдруг они выберут работу Ся Сяолань?
Внимание переключилось, какой уж тут пафос и негодование.
Этот ход Ся Сяолань должен был оказаться чрезвычайно эффективным.
Эрик невольно посмотрел на идущую впереди девушку.
Этот приём придумала сама подзащитная. В таком юном возрасте она умела и терпеть, и наносить жестокие удары. В чём же тут было бесстыдство адвоката? Ему самому только что преподали урок.
…
Ци Вэй сглотнула.
Это было слишком жестоко.
То, чем раньше стреляла Лиза, было мелкими стрелами. Ся Сяолань просто игнорировала эти стрелы, терпела до сегодняшнего дня, а потом выхватила огромный меч и нанесла яростный удар, одним махом уничтожив тысячи стрел…
Ци Вэй тоже подобрала несколько чертежей. Она не знала, какие из них принадлежали Ся Сяолань, но раз та решилась на такой шаг, значит, была абсолютно уверена в себе.
Такие дуры, как Чжоу И, могут творить что угодно — пока за Чжоу И приглядывает такой человек, как Ся Сяолань, та не собьётся с пути.
Ци Вэй снова позавидовала Чжоу И — не из-за её семейных связей, а из-за того, что та находится под крылом Ся Сяолань.
Хань Цзинь тоже изучала чертежи.
Она ничего в них не смыслила.
Даже в своей специальности она училась не слишком хорошо, не говоря уже о том, чтобы разбираться в архитектурных планах.
Но она понимала мотивы Ся Сяолань.
Женщины ведь мастера использовать мягкость против силы и добиваться многого малыми средствами.
Ся Сяолань действовала совершенно нестандартно; такие приёмы были масштабными и самобытными. Неудивительно, что Чэнь Цин когда-то так сильно любил её… Хань Цзинь внезапно охватила тревога: действительно ли это было в «прошлом»? Можно ли полюбить кого-то другого, если когда-то любил женщину типажа Ся Сяолань? Ей не стоило соглашаться сегодня прийти сюда вместе с Чэнь Цином.
Лицо Хань Цзинь то бледнело, то краснело. Сунь Минлань стояла рядом и произнесла, будто нарочно для неё:
— Этот процесс вызвал такой резонанс. Ся Сяолань обязана победить. Если кто-то из своих вздумает вредить, я спуску не дам.
— Старшая сестра Минлань…
На лице Сунь Минлань заиграла глубокая улыбка:
— Младшая сестра Хань, ты невнимательно смотришь на чертежи. Что ты хотела сказать?
Сказать хотелось многое, но она не смела.
Как и заметила Сунь Минлань, выступление Ся Сяолань, вероятно, покорило даже сторонников противницы, не говоря уже о тех, кто пришёл поддержать саму Ся Сяолань. Любое возражение Хань Цзинь неминуемо вызвало бы гнев окружающих!
Что бы ни было у неё на душе, Хань Цзинь оставалось только покорно стоять здесь вместе со всеми и поддерживать Ся Сяолань.
Даже если ей было не по себе, поделать она ничего не могла.
Интересно только, что сейчас чувствовала та несчастная Лиза, которая посмела перейти дорогу Ся Сяолань.
…
— Судебное заседание объявляется открытым.
Судья был уже немолод. Под окнами суда поднялся такой шум, что он просто не мог его не заметить.
Повлияет ли это на его решение по делу, никто не знал.
Согласно стандартной процедуре, Эрик, как представитель истицы Ся Сяолань, должен был изложить её требования… Ся Сяолань требовала от Лизы немедленно прекратить нарушение авторских прав, выплатить 100 тысяч долларов в качестве компенсации материального ущерба, а также 500 тысяч долларов за ущерб репутации и моральный вред.
— Материальный ущерб включает потерю моей подзащитной возможности участвовать в отборе «Сверхновая архитектуры» AIA, расходы на прерывание учёбы и приезд в США для ведения процесса… Разумеется, мы также требуем, чтобы ответчица взяла на себя все судебные издержки.
100 тысяч долларов материального ущерба — сумма отнюдь не маленькая.
Но по сравнению с исками о нарушении прав на произведения искусства и литературы, это была не такая уж заоблачная цифра.
И эта сумма не была взята с потолка — Эрик провёл обоснованные расчёты. Только приз за победу в конкурсе «Сверхновая архитектуры» AIA составлял 50 тысяч долларов!
Получит ли проект награду, было неизвестно, но Лиса заявила AIA, что проект реконструкции театра — её работа. Это лишило Ся Сяолань возможности получить призовые деньги, и Эрик считал, что противная сторона должна выплатить компенсацию. Прочие экономические убытки, разумеется, включали дорожные расходы, траты на проживание и питание, понесённые Ся Сяолань из-за того, что ей пришлось прервать учёбу и приехать в США ради судебного разбирательства.
И это при условии, что Лиса пока не извлекла выгоду из этого проекта.
Если бы она была подобна тем поп-звёздам, на которых подают в суд за нарушение авторских прав после продажи сотен тысяч пластинок, то дело не ограничилось бы и сотней тысяч долларов.
Сумма компенсации за ущерб репутации и моральный вред в размере 500 тысяч долларов была изменена прямо в зале суда. Адвокат Лисы был категорически не согласен… нет, он попросту не признавал обвинений Эрика: проект принадлежал Лисе!
Поскольку истец и ответчик стояли на своём, настало время представить доказательства.
…А свидетелей со стороны Ся Сяолань набралось немало! Первым вызванным свидетелем стал Киссинджер, который уже потирал руки, горя желанием свернуть Лисе и Мэндэ Даосэну их собачьи головы! Протерпев несколько дней, он наконец-то дождался этого мига и совершенно не собирался церемониться!
Перед дачей показаний последовала присяга — стандартная процедура, в ходе которой свидетель подтверждает, что всё сказанное им будет правдой, и выражает готовность нести юридическую ответственность за дачу ложных показаний.
— Это поручение изначально не совсем соответствовало правилам фирмы. Мы обычно не позволяем стажёрам единолично отвечать за какой-либо проект, но, так как клиент настоял на этом, нам пришлось сделать исключение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
