Возражение Эрика было принято.
Майлз почувствовал легкое сожаление.
Однако цель была достигнута: Майлз прекрасно понимал, что скажет миссис Уилсон как свидетель защиты ответчицы Лисы.
Судебное заседание — не состязание в красноречии; здесь не побеждает тот, чьи аргументы более страстны или кто говорит без умолку.
Говорить только самое правильное, задавать самые эффективные вопросы и разрушать доказательную базу истца — лучший способ доказать невиновность ответчика. В этом Майлз, как адвокат защиты, был особенно хорош.
Что же скажет миссис Уилсон?
Неужели она заявит, что Киссинджер потребовал от нее назначить Ся Сяолань ответственной за проект реновации театра?
Нет-нет-нет, Ся Сяолань чувствовала, что та так не ответит…
Это противоречит логике: миссис Уилсон — клиентка, а Киссинджер — партнер фирмы gmp. Именно gmp стремится удержать клиента и подстраивается под его требования, а не наоборот.
Подобным доводам не поверит не то что судья, даже присяжных ими не обманешь.
Тем более, в тот день, когда миссис Уилсон подписывала соглашение в офисе, она была там не одна — присутствовал и Тан Юаньюэ!
Миссис Уилсон настаивала, чтобы за реновацию отвечала именно Ся Сяолань. Ся Сяолань, разрываясь между делами, была вынуждена отклонить поручение Тан Юаньюэ. Неужели миссис Уилсон настолько наивна, чтобы полагать, будто Тан Юаньюэ не вызовут для дачи показаний?
Возможно, слухи о хаосе в семье Тан дошли до Пэнчэна, и миссис Уилсон решила рискнуть…
— Нет, все было не так.
Миссис Уилсон не стала перекладывать вину на Киссинджера.
Как и предполагала Ся Сяолань, она обошла стороной лжесвидетельство, которое легко было разоблачить, и представила иную версию событий. И от этих слов в зале суда снова поднялся шум.
— Киссинджер не требовал, чтобы я выбирала истца руководителем проекта. Это было моим собственным решением. То, что проектом будет заниматься именно истец, было моим главным условием при обращении в бюро gmp.
Э-э?
Неужели у миссис Уилсон внезапно проснулась совесть и она решила поступить по-человечески?
Ся Сяолань чувствовала: всё не так просто.
Она заметила, как Лиса на скамье подсудимых слегка подалась вперед. Этот жест выдавал нетерпение: Лиса не боялась, она с предвкушением ждала следующих слов миссис Уилсон!
Майлз громко спросил:
— Не могли бы вы объяснить причину? Вы настояли на том, чтобы руководителем проекта стала истец — китайская стажерка, даже не окончившая университет. Вы сделали это потому, что доверяли ее профессионализму или были впечатлены ее талантом?
Миссис Уилсон покачала головой:
— Нет, совсем нет. Я ничего не знала о профессиональном уровне истца. Я настаивала на ее кандидатуре по личным причинам. Из-за определенных личных обстоятельств, о которых неудобно говорить в суде, мне нужно было задобрить истца. Она стажировалась в бюро gmp, и я обеспечила ей заказ — это был способ выразить мое расположение…
Ого.
Клиентка хочет задобрить стажерку!
Выбор пал на стажерку вовсе не из-за ее таланта; ей просто хотели «угодить». С самого начала это поручение было лишь жестом доброй воли!
Лиса в телеинтервью была права: женщины действительно сталкиваются с несправедливостью на рабочем месте.
Если у тебя нет связей, то издевательства со стороны бюро gmp — обычное дело.
Ведь Лисе пришлось столкнуться со стажеркой, которой клиентка хотела угодить… Эти слова давали огромный простор для воображения. Если Ся Сяолань нужно было задобрить, то неудивительно, что партнеры gmp встали на ее сторону: заставили Лису выполнить дизайн, а Ся Сяолань позволили присвоить лавры.
Майлз продолжал гнуть свою линию:
— Позвольте уточнить: выбирая истца, вы не знали уровня ее профессиональной подготовки. Вам было безразлично, сможет ли она создать проект и кто именно его выполнит, — вы лишь хотели оказать ей услугу…
— Возражение! Наводящий вопрос!
— Возражение принято. Свидетель может не отвечать на этот вопрос.
Возражение так возражение — Майлз уже чувствовал вкус победы.
— Ваша Честь, обстоятельства дела предельно ясны. Истец попала в бюро gmp благодаря своим влиятельным связям, и партнер Киссинджер прекрасно об этом знал. Я обратил внимание, что из двух стажеров, одновременно поступивших в gmp — истца и Мэтью Карлтона, — именно истцу в бюро уделяли повышенное внимание. Это факт, который могут подтвердить все сотрудники gmp. Господин Киссинджер назначил стажерку без квалификации архитектора руководителем проекта не только по просьбе клиента. Между ними существовала иная «сделка», куда более выгодная, чем реновация театра. Истец помогла gmp выиграть тендер на определенный объект, а партнеры gmp, в свою очередь, помогли истцу добиться определенных «успехов» или обещали сделать из нее знаменитого начинающего архитектора… Существование такой сделки и есть истинная причина, по которой Киссинджер и истец смогли растоптать интересы моей подзащитной и присвоить ее работу!
Ну и мастер же он выстраивать логические цепочки.
Этот «заговор» звучал настолько складно, что Ся Сяолань сама едва не зааплодировала адвокату Лисы.
Она и сама почти во всё это поверила.
Интересно, насколько в это поверил судья.
Среди присяжных уже прошел шепоток.
Судья потребовал, чтобы Майлз предоставил доказательства, иначе всё это останется лишь необоснованными догадками.
Прямо в зале суда Майлз запустил видеокассету.
Это был сбор свидетельских показаний.
— Методы, которыми gmp заполучили проект отеля «Уилсон», вызывают сомнения.
— Да, во время тендера эта стажерка постоянно мелькала там, в том числе и в день объявления результатов.
— Я ее не знаю, просто лицо азиатской внешности.
— Я ее знаю. Она выиграла конкурс архитектурного дизайна C.W., который спонсировал отель «Уилсон». Да, наградой за победу была стажировка в крупном бюро.
— Какие-то слухи? Да, доходили до нас нехорошие слухи. Один знакомый из gmp… о нет, я не могу сказать, кто именно. Внутри gmp тоже обсуждали, что раз там эта китайская стажерка, то gmp точно победит в тендере. Весь этот конкурс был лишь спектаклем для акционеров, а истинная цель заключалась в том, чтобы дать ей… Простите, я не могу продолжать, боюсь иска за клевету. Они до сих пор не афишируют свои отношения.
— Это в духе Киссинджера.
На видео были сотрудники двух других архитектурных бюро, которые в прошлом году участвовали в тендере на проект отеля «Уилсон».
Интервью давали не партнеры, а обычные рядовые сотрудники.
Но те «слухи», о которых они упоминали, очевидно, и были теми самыми «личными причинами», о которых миссис Уилсон не пожелала распространяться в суде.
Майлз намеревался собрать воедино всю логическую цепочку.
Он хотел не просто оправдать Лису, но и доказать, что именно Ся Сяолань нарушила права Лисы.
У любого преступления есть мотив. Почему стажерка смогла возглавить подобный проект? Столь аномальная ситуация могла существовать только при наличии особых обстоятельств!
Майлз стремился доказать: хотя Ся Сяолань всего лишь стажерка, у нее была возможность присвоить работу Лисы, потому что за ней стояли влиятельные люди. Из-за некой «сделки» с партнером gmp Киссинджером тот стал ей помогать… И эта сделка зародилась вовсе не после того, как Ся Сяолань пришла в бюро, а задолго до этого!
Ся Сяолань опустила взгляд на бриллиантовое кольцо на своем пальце.
Это точно суд по защите авторских прав?
У нее складывалось ощущение, что это какое-то копание в ее грязном белье и личной жизни!
Сначала этот идиот Мэтью признается в любви прямо в зале суда, а теперь они вот-вот «выяснят», что у нее интрижка с Харолдом?
…И когда это мы успели сойтись? Она и сама об этом ни сном ни духом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
