В Шанду было много людей.
Ся Сяолань принимали как самого настоящего звездного архитектора.
Люди, присланные AIA во главе с Фрэнком, находились в Шанду.
Репортеры «Domus» и журналисты японского журнала «a+u», специально приехавшие в Шанду — столько людей следило за тем, как она работает над проектом музея. Никто бы не поверил, что у нее незначительный статус.
Это был редкий шанс, прекрасная возможность для начинающего китайского архитектора прославиться на весь мир.
Победа в суде сделала ее знаменитой в Нью-Йорке.
Но если она действительно доведет до ума проект музея, она станет звездой во всем международном архитектурном сообществе.
Словно меч, чей натиск невозможно сдержать!
Восхождение новой суперзвезды архитектуры, которую не под силу остановить даже Мэндэ Даосэну.
Мэндэ наверняка будет страдать. Он пытался подставить Ся Сяолань, но не смог ее погубить; теперь, когда Ся Сяолань станет знаменитой, ему придется постоянно опасаться ее мести!
Ся Сяолань осматривала место на площади Эрци.
Участок земли, купленный Сюй Чжунъи под строительство музея, уже начали расчищать.
Ся Сяолань исходила весь участок вдоль и поперек, измеряя каждый уголок собственными ногами. Разумеется, так нельзя было получить точные данные; она просто хотела лично прочувствовать, как будут ходить горожане, пришедшие в музей.
Архитектура ориентирована на человека, и в любой момент нужно учитывать чувства «людей».
Это почти то же самое, что и в бизнесе: если не относиться к покупателю как к богу и не заботиться о нем всем сердцем, с какой стати он выберет твой товар?
Покупателей можно направлять, их можно привлечь различными рекламными акциями, но удержать их можно только качеством товара и уровнем обслуживания.
С музеем всё так же.
Если этот музей простоит в Шанду долгие годы, его наверняка посетит огромное количество горожан и туристов.
Они посетят музей в Шанду, но также будут посещать и другие музеи.
Ся Сяолань не стремилась создать самый большой или самый роскошный музей, она хотела сделать его комфортным и самобытным. Сколько бы музеев люди ни посетили за свою жизнь, они, по крайней мере, не должны забыть этот музей в Шанду… Именно этим и должен заниматься архитектор: объединять свои профессиональные знания и проектировать впечатляющие здания, в которых чувствуется «красота». Это работа, приносящая чувство удовлетворения.
Возможно, это куда более значимо, чем застройка множества жилых микрорайонов.
Услышав, что Ся Сяолань приехала в Шанду и как раз находится неподалеку от площади Эрци, Чжу Суйчжоу пришел навестить ее.
Ся Сяолань была не слишком радушна.
Ду Чжаоцзи по чистой случайности оказался в Пэнчэне. После того как в прошлый раз они расстались на плохой ноте, Ду Чжаоцзи всё еще не оставил идею создания сети торговых центров «Азия».
Ду Чжаоцзи тоже пришел к Ся Сяолань.
Ся Сяолань приняла его столь же холодно.
Гнев Ду Чжаоцзи закипал, но Фрэнк удержал его:
— Вам не следует ее беспокоить. Ся занята очень важным делом, все ее мысли сосредоточены на этом, ей сейчас не до других вещей! Эй, господин, вы понимаете? Искра искусства вспыхивает лишь на мгновение. Своим вмешательством вы можете помешать рождению великого произведения!
Что за преувеличение!
Ду Чжаоцзи презрительно фыркнул.
Ся Сяолань была хитрым и волевым деловым противником. Единственное «искусство», которое могло интересовать такого человека, как она — это не архитектурное проектирование, а, скорее, новые узоры на банкнотах.
Ду Чжаоцзи не верил, что Ся Сяолань способна целиком и полностью погрузиться в архитектурное проектирование.
Но Фрэнк преградил ему путь, репортеры журналов «Domus» и «a+u» не сводили с него глаз, а группа людей, выглядевших довольно бедно, смотрела на него с яростью… Неужели это того стоило? Неужели его попытка поговорить с Ся Сяолань о делах была таким уж непростительным вмешательством?
Ся Сяолань сидела на корточках, бормоча что-то себе под нос, совершенно не заботясь о своем имидже или статусе.
Ду Чжаоцзи на мгновение лишился дара речи.
Судя по всему, она и правда была словно одержимая!
Раздраженно взмахнув рукавами, Ду Чжаоцзи ушел.
Никто не стал его удерживать.
Этих людей волновало лишь то, какое произведение в итоге создаст Ся Сяолань. «Творчество» — процесс очень личный; и коллеги, и обычные люди видят лишь конечный результат, и лишь немногим удается стать свидетелями самого процесса созидания.
Способ, которым Ся Сяолань подала апелляцию в AIA, был весьма новаторским.
Ду Чжаоцзи и не догадывался, что, помимо журналистов и представителей AIA, та толпа «выглядящих бедно» людей состояла сплошь из архитекторов.
Первыми примчались сотрудники проектного института провинции Юнань.
Также на нее хотели взглянуть люди из Китайского архитектурного общества.
Ни у кого из них не было таких возможностей, как у Ся Сяолань. Будь у них такой шанс, их достижения наверняка не ограничивались бы только Китаем.
Это не зависело от воли отдельного человека.
Определенную роль играл личный талант, но также и то, что они родились не в столь благодатное время.
Окно для выхода Китая в международные архитектурные круги распахнулось!
Завидовали ли они? Чрезвычайно.
Испытывали ли ревность?
Совсем немного.
Но даже зависть не должна была мешать — это был шанс для китайских архитекторов войти в мировое сообщество, получить признание со стороны мейнстрима и передовых кругов.
Они стояли рядом, не мешая и не создавая беспорядка.
Нельзя было прерывать ход мыслей Ся Сяолань. Если бы у нее возникли какие-то вопросы, они с радостью бы на них ответили.
Каким бы гением она ни была, ее возраст накладывал определенные ограничения — в чем-то ей неизбежно не хватало опыта.
Да, у Ся Сяолань не было помощников.
Ей одной предстояло выполнить работу целой команды — спроектировать музей! Несмотря на то, что у этой титанической задачи не было строгих временных рамок, за ней следили иностранные журналы, так что, конечно, лучше было закончить как можно быстрее.
Эти люди надеялись, что Ся Сяолань будет работать проворнее и покажет иностранным журналистам мастерство китайских архитекторов.
Но в то же время они боялись, что ее молодые плечи не вынесут такой тяжелой ноши. А что, если она сломается? Опозорится на весь мир?
Ся Сяолань было совершенно всё равно, что думают другие.
Она знала, что пришел Чжу Суйчжоу, знала, что пришел Ду Чжаоцзи, но у нее не было ни малейшего желания тратить время на светские беседы.
Это было удивительное чувство.
Отбросив всё лишнее, она всем сердцем впитывала в себя город Шанду.
Она бродила по участку, а затем и по всему городу.
Она заходила в первые попавшиеся лавки и садилась выпить супа хулатан.
Куда бы она ни шла, за ней следовала толпа. Люди видели, как она беседует с пожилыми жителями Шанду, слушая их рассказы о прошлом. Видели, как она общается с молодежью — и с мужчинами, и с женщинами — и даже с несмышлеными детьми.
Фрэнк следовал за Ся Сяолань: где бы она ни останавливалась, он непременно что-нибудь ел.
Фрэнк прихлебывал хулатан и с трудом сражался палочками с тушеной лапшой с бараниной, невнятно бормоча:
— Она ведет диалог с этим городом…
Разве может человек разговаривать с городом? Ведь город — это неодушевленный предмет, который не может открыть рот.
Нет, не так.
Город не умеет говорить, но следы человеческих жизней отчетливо запечатлены в каждом его уголке.
Здешняя архитектура, местные обычаи, диалект и фольклор, уникальные деликатесы — всё это было рассказом города о самом себе. Только то место, где живут люди, может называться городом. И хорошая архитектура — это та, что служит «человеку».
Шанду был железнодорожным узлом всего региона Чжунъюань.
Ся Сяолань два дня ходила вдоль железной дороги, желая увидеть, какие пейзажи открываются там, где тянутся рельсы.
Проходившие мимо поезда подавали тревожные сигналы, завидев внушительную толпу, идущую вдоль путей: машинисты опасались, что эти люди собираются запрыгнуть в вагоны на ходу — это ведь смертельно опасно!
Вот так Ся Сяолань исходила весь Шанду.
Однажды во время обеда она словно внезапно очнулась, выходя из своего транса, и посмотрела на толпу окружавших ее «товарищей по трапезе»:
— …Почему так много людей обедают со мной? И кто платил за еду все эти дни?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
