Почему бы не отдать семье Лу имущество стоимостью 24 миллиона напрямую в счет долга, чтобы осталось выплатить всего 6 миллионов?
Семья Лу не настолько глупа.
Если они заберут активы, им все равно придется их продавать. А при спешной распродаже ради наличных они в любом случае останутся в убытке.
Или же можно было бы скопом передать семье Лу все имущество, находящееся в собственности, и неважно, как те им распорядятся, — главное, полностью аннулировать долг. В конце концов, именно об этом договаривались, когда брали взаймы 3000 миллионов.
Но такой способ погашения долга был крайне невыгоден.
Впрочем, кредиторов не волнует, выгодно ли это должнику; кредитный договор, разумеется, должен защищать интересы заимодавца.
Адвокат Чэн часто видел, как богатые люди разоряются, и в вопросах ликвидации имущества он был большим мастером.
Такие случаи, как у Ся Цзыюй, когда человек терпит крах из-за неудачных инвестиций, вовсе не были редкостью.
Совет адвоката Чэна был вполне добросовестным:
— Такой способ, безусловно, невыгоден. Пятая госпожа могла бы переехать в жилье поскромнее, а нынешние апартаменты продать. Это принесет несколько лишних миллионов наличными. Недвижимость сейчас ценится выше всего, а на украшения и машины покупатели будут безбожно сбивать цену. Эти несколько миллионов Пятая госпожа могла бы либо вернуть семье Лу, либо оставить при себе на повседневные расходы. Конечно, я лично советую: даже если вы оставите эти деньги себе, расходы все равно придется сократить.
Например, не стоит держать дома сразу двух горничных.
Или, помимо личного водителя, оплачивать еще и нескольких телохранителей.
Раньше их ежемесячное жалованье было каплей в море, но в нынешних обстоятельствах оно превратилось в непосильное бремя.
Продать нынешний дом, переехать в квартиру поменьше, уволить лишних слуг и охрану — все это означало резкое снижение уровня потребления.
Адвокат Чэн видел это слишком часто. Повышать уровень жизни легко, а вот понижать его — невыносимо больно. Многие богачи так и не могли перешагнуть через этот порог.
Разумеется, Ся Цзыюй тоже не могла этого принять.
Переехать в конуру и уволить прислугу?
Ни за что!
Она — пятая жена Ду Чэнжуна, с какой стати ей жить такой жизнью?
Ей было жаль распродавать даже прочее имущество.
Продажа недвижимости — дело обычное, у богатых людей всегда больше одного объекта в собственности, их и покупают-то для сохранения капитала. Когда нужны деньги, продаешь один из объектов и даже остаешься в прибыли.
Но продажа автомобиля — если только не ради покупки лучшей модели — это уже удар по престижу.
Что уж говорить о продаже ювелирных украшений.
Весь Гонконг будет над ней смеяться!
Люди устроены так: даже если Ду Чжаохуэй, Ся Сяолань и другие уже знали о ее плачевном финансовом положении, пока они не насмехались над ней в лицо, Ся Цзыюй могла изо всех сил делать вид, что сохраняет достоинство.
Но если она действительно начнет распродавать вещи ради долгов и увольнять людей, даже эта призрачная видимость благополучия рухнет. Сказать по правде, Ся Цзыюй не могла этого допустить.
Она еще не дошла до края.
Пока она остается Пятой госпожой семьи Ду, неважно, придет ли Ду Чэнжун в себя или умрет, у нее все еще есть шанс отыграться.
— Адвокат Чэн, вы не о том думаете. Я прошу вас вести переговоры с семьей Лу не о том, сколько имущества мне продать, а об отсрочке платежа. И еще второй вопрос: господин Ду сейчас в коме, кто будет оплачивать мои расходы на жизнь? Я не хочу ссориться с Ду Чжаохуэем, но раз он сейчас временно управляет корпорацией «Чэнжун», не должен ли он взять на себя мои траты? Бог со мной, но неужели он бросит собственных брата и сестру по отцу?
Лицо адвоката Чэна тут же перекосило, как при запоре.
Значит, она хочет заставить его улаживать дела с семьей Лу.
И вдобавок требует, чтобы он пошел к старшему молодому господину…
Бог с ним, с первым пунктом, но второе? Чтобы адвокат Чэн вместо Ся Цзыюй пошел требовать у Ду Чжаохуэя деньги на жизнь?
Адвокат Чэн не сомневался: всё, что его ждет, — это град проклятий и брызги слюны молодого господина Ду!
Эта Пятая госпожа вообще соображает, что происходит?
Или, может быть, они все ошибались? Несмотря на рак яичек, господин Ду не полностью утратил репродуктивную функцию, и ребенок в животе Пятой госпожи на сто процентов принадлежит ему? Иначе откуда у нее такая поразительная самоуверенность?
Адвокат Чэн невольно бросил взгляд на закрытую дверь палаты.
— Пятая госпожа, я могу лишь пообещать, что сделаю всё, что в моих силах.
Адвокат Чэн не стал злорадствовать. Это были внутренние распри семьи Ду, и ему не следовало примешивать к делу личные эмоции.
Вопрос о деньгах на жизнь от Ду Чжаохуэя, разумеется, повис в воздухе.
Адвокат Чэн отправился к семье Лу обсуждать отсрочку, и те с готовностью согласились. Однако на следующий день случилось событие, приведшее гонконгские таблоиды в неописуемый восторг: Пятую госпожу Ду «прославили» в листовках-дацзыбао. Обличительные плакаты с требованием вернуть долг, дополненные фотографией героини, заклеили все офисные здания Центрального района.
Прозвище «Должница на тридцать миллионов» прогремело на весь Гонконг. Ся Цзыюй было стыдно показаться на людях; она звонила адвокату Чэну и обвиняла его в некомпетентности.
— Это наверняка дело рук Лу Юньши! Я подам на нее в суд за клевету!
— …
Если Лу Юньши не поймали за руку, как можно ее винить?
Никто не будет настолько глуп, чтобы заниматься таким лично.
Да даже если бы и поймали — это нельзя назвать клеветой. Содержимое листовок не было ложью: Пятая госпожа действительно задолжала и не возвращала деньги.
Адвокат Чэн из добрых побуждений посоветовал Ся Цзыюй выплатить хотя бы часть суммы, чтобы заткнуть семье Лу рот. Обе стороны — люди почтенные и известные, к чему доводить до такого позора?
Ся Цзыюй не желала уступать ни на йоту.
— Если они такие смелые, пусть попробуют забрать имущество силой!
— …
Адвокат Чэн решил умыть руки.
Умение проявить слабость — это тоже стратегия, а подобное безрассудство и упрямство лишь усугубляли ситуацию.
И действительно, вслед за позорными плакатами последовала новая атака: двери дома Ся Цзыюй облили красной краской. Поблизости уже дежурило несколько репортеров, и фото Пятой госпожи, с лицом в краске и в позорном смятении пытающейся увернуться от камер, попало на первые полосы газет!
Сгорая от стыда и ярости, Ся Цзыюй заперлась дома.
Лу Юньши больше не приходила к ее порогу. Лу Юньши подала на нее в суд!
Получив судебную повестку, Ся Цзыюй просидела в комнате в оцепенении полдня.
Эти люди сговорились, чтобы извести её.
Они хотят поглумиться над ней, увидеть ее падение из блеска в грязь.
Нет, она ни за что не станет банкротом.
Зловещая мысль, которую Ся Цзыюй до этого подавляла, всплыла вновь. И чем сильнее давила семья Лу, тем отчетливее она становилась.
Стоит ли рискнуть?
Если не рискнет, ей всё равно некуда идти.
***
— «Должницу на тридцать миллионов облили краской у собственного порога»…
Ся Сяолань отбросила газету.
Над злоключениями Ся Цзыюй можно было смеяться днями напролет.
Лу Юньши тоже оказалась не промах: шаг за шагом, словно кошка с мышью, она доводила Ся Цзыюй до отчаяния. Насколько блистательна была Пятая госпожа раньше, настолько же жалкой она выглядела теперь. В этом и заключалась разница между тем, чтобы полагаться на мужчину, и тем, чтобы полагаться на себя. Стоило лишиться опоры в лице Ду Чэнжуна… и Ся Цзыюй едва ли сможет подняться сама.
Ся Сяолань, разумеется, не собиралась помогать ей выбраться из этой ямы. Пусть Лу Юньши еще поразвлекается, а у самой Ся Сяолань были дела поважнее.
— Госпожа Ся!
В кабинет с радостным видом вошел Чжан Байлун.
— Я завершил сделку по покупке 20 миллионов акций издательского дома семьи Лу, как вы и поручили.
— Отлично! Семья Лу уже наверняка в курсе. Продолжай делать вид, что намерен скупить еще больше.
Продолжать покупать?
Или только притворяться?
Впрочем, в реальной покупке тоже не было ничего плохого. После того как компания «Цихан» выкупила 20 миллионов акций, цена бумаг семьи Лу всё еще не превышала 5,5 юаня за штуку. Совсем недорого. Госпожа Ся явно метила в акционеры издательского дома Лу, причем не в рядовые.
— Госпожа Ся, какой наш следующий шаг?
Ся Сяолань непринужденно сложила руки на столе:
— Следующий шаг — ждать.
Ждать, когда семья Лу снова свяжется с ней. На этот раз им придется отнестись к этой «молодой особе» со всей серьезностью.
Даже если в душе семья Лу будет кипеть от негодования, им придется помалкивать. Ся Сяолань признавала за собой некое «торжество выскочки»… Тьфу ты, с чего это она возомнила себя злодейкой? Это просто упоение заслуженным успехом!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
