Ду Чэнжун пришёл в себя.
После того как он пришёл в себя и увидел Ду Чжаохуэя, он больше никого не принимал. Как бы горько ни рыдала вторая наложница, сердце Ду Чэнжуна оставалось непреклонным: он ни на шаг не отпускал от себя Ся Цзыюй.
Да, действительно ни на шаг.
Даже в туалет Ся Цзыюй должна была его сопровождать.
Не прошло и двух дней, как Ду Чэнжун выписался из больницы и вернулся домой восстанавливать силы.
В компанию он не ездил, а старейшин, приходивших к нему, не принимал вовсе.
Эти старейшины хотели подать жалобу.
Те, кто прежде считал Ду Чжаохуэя хорошим вариантом, обнаружили, что он ничуть не мягче Ду Чэнжуна, и теперь хотели сместить его.
К сожалению, Ду Чэнжун внезапно зажил жизнью пенсионера: он ни с кем не виделся и не вникал в дела компании, лишив старейшин всякой возможности что-либо предпринять.
Ду Чэнжун отошёл от дел, но акции свои не передал.
Ся Цзыюй поначалу была очень рада: раз акции всё ещё при нём, то и всё имущество семьи Ду принадлежит Ду Чэнжуну. Если она будет хорошо за ним ухаживать, то сможет получить долю побольше! Тем более Ду Чэнжун так её ценил, что даже из любви к ней вызвал Ся Цзюньбао для разговора.
А потом ещё спросил Ся Цзыюй, не хочет ли она перевезти родителей в Гонконг.
Ся Цзыюй была крайне удивлена:
— Господин Ду, они всё ещё в тюрьме…
Только тогда Ду Чэнжун оставил эту затею.
— Тогда дождёмся их выхода из тюрьмы. Я непременно должен поблагодарить их лично. Без их воспитания как бы ты оказалась рядом со мной?
Ся Цзыюй была вне себя от волнения.
Пройдя через врата смерти, человек действительно может сильно измениться.
Теперь Ду Чэнжун игнорировал вторую и третью наложниц, желая проводить с ней все двадцать четыре часа в сутки. Ду Чэнжун всю жизнь был ветреным, и теперь она стала его последней гаванью!
Ухаживать за стариком, конечно, было унизительно, но если этот старик считается одним из богатейших людей во всём Гонконге — это совсем другое дело.
Ся Цзыюй подавила волнение.
Она вспомнила пост, который читала в прошлой жизни на телефоне.
В Гонконге был один магнат, ещё более любвеобильный, чем Ду Чэнжун, его называли «охотником на кинозвёзд». За свою жизнь он сменил бесчисленное множество женщин, имел немало детей, но после тяжёлой болезни завещал большую часть наследства своей «подруге», которая много лет была рядом с ним.
Изначально эта «подруга», даже родив детей, не имела официального статуса, но после болезни магната женщина наконец-то преуспела: не только вышла за него замуж, но и получила большую часть его состояния, в одночасье став самой богатой женщиной Гонконга —
Поставив перед собой такую цель, Ся Цзыюй решила, что её нынешняя жизнь не так уж и тяжела.
Однако вскоре она заметила в поведении Ду Чэнжуна нечто странное.
Однажды она случайно проснулась среди ночи и обнаружила, что Ду Чэнжун пристально смотрит на её живот.
Ся Цзыюй всё-таки чувствовала за собой вину.
— Господин Ду, что с вами?
Ду Чэнжун улыбнулся:
— Я просто вдруг вспомнил о Кэин. Она тогда тоже вот-вот должна была родить, но, к несчастью, произошёл несчастный случай. Её ребёнок так и не родился, но будет неплохо, если ты родишь мне сына на старости лет.
Улыбка Ся Цзыюй была очень натянутой.
Полиция приходила с расследованием, и поговаривали, что Лю Кэин и Лю Тяньцюань погибли от рук Ду Чэнжуна.
Просто не было улик, и полиция ничего не могла с ним поделать.
Отчего на самом деле умерла Лю Кэин?
Будучи на сносях, она ввязалась в дела с Ду Чжаоцзи — Ся Цзыюй никак не могла этого понять.
Неужели их действительно убил Ду Чэнжун…
То, что он ни с того ни с сего сравнил её с Лю Кэин, показалось Ся Цзыюй дурным предзнаменованием.
Этот эпизод заставил Ся Цзыюй встревожиться.
А то, что произошло следом, напугало её ещё больше. Ду Чэнжун не только требовал её присутствия двадцать четыре часа в сутки, но и запретил ей выходить из дома.
Да, Ду Чэнжун сам жил в уединении, восстанавливая силы, но и Ся Цзыюй не могла покидать виллу.
Она набралась смелости и, кокетничая, один раз попросила разрешения выйти, но Ду Чэнжун лишь коснулся её лица:
— Нет. Стоит мне отвести взгляд, как ты становишься совсем непослушной и совершаешь ошибки.
Лицо Ся Цзыюй побледнело, и она поспешила объясниться:
— Господин Ду, я вовсе не хотела проигрывать деньги на бирже, просто случился крах! Я виновата, я больше никогда не буду инвестировать, не посоветовавшись с вами…
Ду Чэнжун усмехнулся:
— А в следующий раз, когда ты захочешь избавиться от жены высокопоставленного чиновника с материка, ты со мной посоветуешься?
Ся Цзыюй от ужаса забыла, как говорить.
Ду Чэнжун всё знал!
Знал о том, как она использовала Тянь Сяоянь, чтобы расправиться с Лю Фэнь.
Хотя Ду Чэнжун в то время был в коме, он всё равно об этом знал.
И Ду Чэнжун так долго терпел и не произносил ни слова!
Раз Ду Чэнжун знает об этом, знает ли он о чём-то ещё?
Например, о её встрече и близости с Ван Цзяньхуа…
Ду Чэнжун не ругал её, не бил, приказывал слугам подавать ей лучшие яства и напитки, но Ся Цзыюй не могла ни есть, ни спать. Она целыми днями терзалась подозрениями, но не смела ничего объяснять Ду Чэнжуну; когда на душе нечисто, пугаешься и стука в дверь.
Неужели в тот день в больнице Ду Чэнжун действительно ничего не заметил?
Ся Цзыюй обхватила себя руками, съёжившись на диване.
Всего за несколько дней Ся Цзыюй исхудала так, что остались одни кожа да кости.
Истинным мучением был страх перед неизвестностью.
И самое страшное, что было непонятно, до какого дня продлится эта пытка.
Эта роскошная вилла превратилась в настоящую темницу для её заточения.
Ей было страшно, она хотела сбежать… но у неё не было ни денег, ни людей, куда ей бежать?
Ледяные ладони легли ей на шею, и Ся Цзыюй затряслась всем телом.
— Гос… господин Ду, я виновата, пощадите меня на этот раз.
Психологическая защита Ся Цзыюй окончательно рухнула, она упала на колени и принялась бить поклоны.
Ду Чэнжун с улыбкой смотрел на неё:
— Вставай скорее, пол холодный, ты ведь беременна.
Ся Цзыюй дрожала всем телом и только продолжала биться лбом о пол:
— Господин Ду, я виновата, я действительно виновата, бес попутал… Господин Ду, простите меня хоть раз… отпустите меня…
В её голосе больше не было кокетства, под гнётом великого страха он стал надтреснутым.
Ду Чэнжун сел на диван и холодно наблюдал за тем, как Ся Цзыюй бьёт поклоны.
Только когда Ся Цзыюй расшибла лоб и кровь залила всё её лицо, Ду Чэнжун рассмеялся:
— Ты просишь пощадить тебя один раз, простить один раз, но ты совершила далеко не одну ошибку. Какую же именно мне простить?
В его голосе зазвучало отвращение:
— Ты всего лишь мелкая сошка, я могу раздавить тебя одним движением руки. Чжаохуэй подослал тебя ко мне, и я принял его сыновнюю заботу, оставил тебя для забавы. Как ты выглядела раньше и что делала прежде — неважно. Став женщиной Ду Чэнжуна, ты, естественно, попрощалась с прошлым. Я дал тебе роскошную жизнь, поселил в шикарном особняке, дал дорогую машину, позволил с блеском быть директором инвестиционной компании и вместо меня блистать в клубах, а это лишь обеспечило тебе удобное место для тайных встреч. Ты ещё и спустила десятки миллионов моих денег. Ся Цзыюй, неужели ты думала, что я и вправду поверил в твои инвестиционные способности? И ещё в больнице… Хе, способностей у тебя мало, зато смелости — хоть отбавляй!
Не верил, но зачем тогда основал для неё инвестиционную компанию?
Это недоумение охватило Ся Цзыюй, заставив её на миг забыть о страхе.
Ся Цзыюй ещё не успела всё осмыслить, как Ду Чэнжун уже упомянул больницу, и от этого слова ей стало ещё страшнее.
— Вы… вы всё знаете…
Тогда почему он не разоблачил её в больнице?
Почему все эти дни давал ей надежду?
У Ся Цзыюй было тысячи вопросов, но Ду Чэнжун не собирался на них отвечать. Он махнул рукой, и появились двое мужчин.
Ся Цзыюй бросилась к нему, обхватив его ноги, но Ду Чэнжун остался безучастным.
Родной сын называл этого человека «старым извращенцем», и перед лицом предавшей его женщины у него не было ни капли жалости.
Даже если в утробе Ся Цзыюй действительно был его ребёнок, разве он испытывал недостаток в детях?
— …Отправьте пятую наложницу туда, где ей самое место. Не давайте ей умереть; по крайней мере, она не должна умереть раньше меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
