Ни за что!
Ду Чжаохуй не удержался и вздрогнул.
Он с самого начала знал, что в дела с контрабандой лучше не соваться, а Ду Чжаоцзи — просто придурок, который сам напросился на смерть.
Честно говоря, когда вынесли приговор об отсрочке смертной казни для Ду Чжаоцзи, Ду Чжаохуй почувствовал себя спокойнее. Это дело было слишком масштабным: Ду Чжаоцзи арестовали в октябре прошлого года, а приговор вынесли только в марте этого… Смертную казнь с отсрочкой не приводят в исполнение немедленно, и обычно после такого человек остается в живых. Если в течение двухлетнего периода отсрочки вести себя хорошо, то по его окончании приговор, скорее всего, заменят на пожизненное заключение.
А если и дальше проявлять себя с лучшей стороны, то пожизненное могут еще сократить.
Но как бы срок ни сокращали, к моменту выхода Ду Чжаоцзи на свободу пройдет больше десяти лет. Разумеется, Ду Чжаохуй больше не считал этого побежденного противника своим конкурентом.
Неужели за десять с лишним лет он не сможет полностью прибрать к рукам семью Ду?
Тогда ему останется только дерьма наесться!
Ду Чжаохуй решил прикинуться почтительным сыном и навестить своего полузатворника-отца, чтобы как следует обсудить со стариком вопросы здоровья.
Впадал ли тот на самом деле в кому?
И как долго она длилась?
Он ведь не может рекомендовать Ся Сяолань никчемных врачей!
— А Хуа, во всем Гонконге ведь не найти и нескольких таких почтительных сыновей, как я, которые забыли бы все старые обиды?
А Хуа: ???
Молодой господин решил на ночь глядя рассказывать страшилки?
С тех пор как мисс Ся вышла замуж, он казался всё более нормальным — но это была лишь обманчивая внешность!
У молодого господина точно не всё в порядке с головой.
Разве нормальный человек мог произнести такие бесстыдные слова?
Босс Ду выписался из больницы уже давно, а молодой господин ни разу его не навестил. Ну и «почтительность»!
…
Ду Чжаоцзи приговорили к смертной казни с отсрочкой.
Ся Сяолань прикинула, что теперь Чжу Суйчжоу точно не усидит на месте и, скорее всего, придет к ней.
Как только у Ду Чжаоцзи начались неприятности, Чжу Суйчжоу пытался связаться с Ся Сяолань, но она была занята тем, что гребла деньги на гонконгском фондовом рынке, и ей было не до него. Даже если незаконные доходы Ду Чжаоцзи конфискуют, деньги, вложенные в «Чаоян Дичань», имели легальное происхождение.
«Чаоян Дичань» не развалится.
Сейчас главная проблема заключалась в том, что Ду Чжаоцзи получил отсрочку смертной казни. Раньше он был гонконгским бизнесменом, а теперь — преступником. Его компания строила торговый центр в Шанду, и правительство теряло лицо.
Разве руководителям, одобрившим этот проект, не было стыдно?
«Азия», безусловно, продолжит строиться, но проблему Ду Чжаоцзи нужно решать… Правительство Шанду не могло допустить, чтобы наполовину готовый торговый центр превратился в долгострой. Можно было сменить акционера и передать объект другой организации.
После ареста Ду Чжаоцзи, пока окончательный приговор не был вынесен, он считался лишь подозреваемым.
К тому же он был сыном из богатой гонконгской семьи — кто знает, вдруг бы он выкрутился?
Поначалу в Шанду еще питали на это надежды.
Но с октября до самого Нового года Ду Чжаоцзи так и не оправдали, и некоторые руководители занервничали.
Как раз воспользовавшись перерывом на Праздник весны, строительство торгового центра «Азия» приостановили.
После праздников на других объектах работа возобновилась, и только на «Азии» всё стояло. Чжу Суйчжоу поставил на этот проект всё свое будущее и никак не ожидал, что второму молодому господину Ду так не повезет, а теперь это коснулось и «Азии»… Когда Ду Чжаоцзи вернулся на остров Гонконг, Чжу Суйчжоу радовался, считая, что подвернулся шанс.
Теперь, когда «Азия» зависла в неопределенности, Чжу Суйчжоу понял, что радовался слишком рано!
До Нового года он еще сохранял самообладание, но теперь, после приговора Ду Чжаоцзи, он по-настоящему запаниковал!
Для Ся Сяолань торговый центр в Шанду был лишь частью активов, а вот Чжу Суйчжоу проиграть не мог.
Ся Сяолань усмехнулась. Теперь вопрос о том, выкидывать Чжу Суйчжоу из игры или нет, зависел только от ее настроения.
Ду Чжаохуй обрадовался ее звонку, но Ся Сяолань была еще больше рада таким новостям. Когда она закончила разговор и вернулась в комнату, Сяо Юй, выходившая поговорить наедине с Шао Гуанжуном, уже вернулась.
— Вы закончили?
— Закончили.
Глаза Юй Ли немного покраснели, но состояние духа было не самым плохим.
Заметив на себе взгляды Тан Хунэна и Ся Сяолань, Юй Ли ответила вполне открыто:
— Он пришел извиниться, рассказал про свою мать. Узнав, что я, возможно, поеду с мамой на лечение, он пожелал ей скорейшего выздоровления.
Лицо Тан Хунэна немного смягчилось.
Эти дети из влиятельных семей в большинстве своем обладали властным характером: если им что-то было нужно, они добивались этого любой ценой.
Если бы Шао Гуанжун прибежал и начал назойливо преследовать её, Тан Хунэн презирал бы его еще больше.
На самом деле Юй Ли не досказала некоторых вещей — не всё стоит выносить на суд окружающих.
Ей было тяжело.
Шао Гуанжун действительно не был плохим человеком, по крайней мере, перед ней он вел себя достойно.
Когда-то она думала, что через несколько лет упорного труда, обретя уверенность в себе, попробует быть с ним… Она хотела стать человеком, достойным Шао Гуанжуна, тем, кто не станет для него обузой.
Но сейчас Юй Ли чувствовала, что не имеет права ни с кем заводить отношения.
Ее главной целью было отправить мать на лечение!
С помощью дяди и Сяо Лань она и сама должна была стараться, а не просто пользоваться готовым.
В глазах Юй Ли, хоть и сквозила печаль, было больше ясности и решимости.
Ся Сяолань подумала, что на этот раз Шао Гуанжуну досталось несладко.
…
— Эх, Сяо Шао, дела сердечные… смотри на это проще.
Юй Ли уже вошла в дом, а Шао Гуанжун всё сидел на корточках у дороги и курил. Лю Юну было немного жаль парня… впрочем, лишь самую малость. Сяо Юй — племянница Тан Хунэна, и Лю Юн четко понимал разницу между «своими» и «чужими». Если бы Сяо Юй непременно захотела быть с Шао Гуанжуном, Лю Юн не стал бы мешать, но раз она этого не хотела, зачем ему их сводить? Пусть всё так и закончится, так даже лучше!
Утешение Лю Шу звучало довольно дежурно.
Шао Гуанжун и не знал, смеяться ему или плакать.
— Лю Шу, мы ведь знакомы не первый день. Даже если вы мне не сочувствуете, могли бы добавить в голос хоть немного искренности?
М? Неужели неискренне?
Лю Юн задумался: неужели дела на Хайнане в последние месяцы шли настолько гладко, что он расслабился и начал фальшивить в «актерской игре»?
Увидев смущенное лицо Лю Юна, Шао Гуанжун затушил сигарету и встал:
— Лю Шу, Сяо Лань сао-цзы не говорила, когда в магазине стройматериалов будет подведение итогов?
— Через пару дней. Тебе нужны деньги? Если хочешь, я могу одолжить тебе немного…
— Нет, я хочу забрать свою долю из магазина.
Забрать?
Похоже, удар для Шао Гуанжуна оказался слишком сильным.
В сети «Анцзя» на данный момент было уже 10 филиалов: три в Пэнчэне, два в Янчэне, два в Пекине, два в Тяньцзине и один в Шанду. Со второй половины 1987 года сеть вступила в фазу бурного роста. Как только новые филиалы вставали на рельсы, каждый приносил если не миллион, то несколько сотен тысяч прибыли в год. Стабильный доход в 10 миллионов в год был гарантирован.
У Шао Гуанжуна было 4% акций, и ежегодные дивиденды составляли сотни тысяч. С чего бы ему вдруг выходить из дела?
Но еще больше Лю Юна поразило то, что Шао Гуанжун решил забрать долю не только из «Анцзя», но и из «Цихан Капитал».
В «Цихан Капитал» доля Шао Гуанжуна была еще меньше, но те акции стоили гораздо дороже!
Только что Лю Юн фальшивил, но теперь заговорил по-настоящему серьезно:
— Сяо Шао, ну подумаешь, не сложилось в любви, не судьба вам быть с Сяо Юй, но зачем же с деньгами ссориться? За что ты на них-то злишься?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
