Маневры Ду Чэнжуна обычный человек и не предугадает.
Кто бы мог подумать, что безжалостный господин Ду, одной рукой отгородившись от мира и предаваясь медитациям, другой — совершает добрые дела, помогая воссоединиться отцам и сыновьям?
У обычного человека на такое не хватило бы широты души: знать, что тебе наставили рога, и стерпеть, понять, что рожденный ребенок — не твоя плоть и кровь, и удержаться, чтобы не пришибить его на месте… В том-то и дело: хотя он и подонок, как и прочие, но разбогател он не просто так. Большинство подонков достаточно жестоки, но им не хватает выдержки Ду Чэнжуна.
Разумеется, Ду Чэнжун вовсе не возомнил себя святым отцом; его ход был коварным и ядовитым. Ван Цзяньхуа — уважаемый госслужащий, у него в столице законная жена, и тут вдруг всплывает ребенок от бывшей любовницы. Столь неопровержимое пятно на репутации падет на Ван Цзяньхуа — разве сулит это ему что-то хорошее?
Ду Чэнжун посылает Ван Цзяньхуа не сына, он посылает ему связку динамита. Этот ребенок, связанный с Ван Цзяньхуа узами крови, разнесет его жизнь в клочья!
Ду Чэнжуну даже не пришлось марать руки — он бескровно разделался с тем, кто наставил ему рога.
Почему бы просто не убрать Ван Цзяньхуа?
Он ведь не сумасшедший, чтобы соваться на материк и устранять молодого кадра с высшим образованием.
В деле о контрабанде на материке Ду Чжаоцзи уже приговорили, но там не прочь арестовать еще парочку причастных. Никто не дурак, все понимают, что Ду Чэнжун — теневой босс, так зачем ему лишний раз испытывать терпение властей материкового Китая?
Будь сейчас 1997 год и Гонконг уже бы вернулся под юрисдикцию Китая, на этот раз он, скорее всего, не отвертелся бы.
К счастью, сейчас 1988-й, до возвращения еще девять лет, и неизвестно, будет ли он к тому времени вообще жив…
Ду Чэнжун не только жесток, он еще и привык думать головой.
Поэтому, в то время как другие выходцы из криминала гниют в могилах под двухметровым слоем сорняков, он сумел «отмыться» и стать председателем правления.
Если такой человек решит проучить Ван Цзяньхуа, тому мало не покажется. Это словно кошка, играющая с мышью: поймав, не ест сразу, а придавливает лапой и медленно развлекается.
Ничего не поделаешь, Ду Чэнжуну тоже нужно как-то развлекаться на пенсии.
Ду Чэнжун не особо и скрывал свои действия: едва Ся Цзюньбао забрал ребенка и уехал, как Ду Чжаохуэй уже был в курсе.
Услышав, что брата Ся Цзыюй и новорожденного младенца отправляют на материк, Ду Чжаохуэй мгновенно догадался, кто этот ребенок.
Кто бы мог подумать, что старик позволит Ся Цзыюй родить?
Ребенок, естественно, не мог носить фамилию Ду. Будь он Ду, его бы не отправили на материк. Старик не настолько жаден — он мог бы без труда выделить немного денег и отправить младенца на воспитание за границу.
Для любимых детей поездка за рубеж — это развитие.
Для нелюбимых — ссылка.
Как и в случае с детьми Лю Кэин: когда она впала в немилость, это не коснулось детей, их поначалу отправили за границу учиться. Но когда она забеременела и вернула расположение, а потом вступила в сговор с Ду Чжаоцзи… вот тогда ее дети пострадали. Им даже не позволили приехать на похороны матери.
Раз ребенка не отправили за границу, а вернули на материк, Ду Чжаохуэй был на сто процентов уверен: Ся Цзыюй родила от Ван Цзяньхуа.
Ну и коварен же старик — решил подкинуть подарочек Ван Цзяньхуа?
Ду Чжаохуэй не хотел рассказывать Ся Сяолань о том, что происходило с Ся Цзыюй в Цитадели Коулун, но вот этот финт старика он счел достойным того, чтобы посплетничать.
Тем более что в тот же день он увидел в утренней газете некролог, опубликованный стариком: «Пятая наложница семьи Ду, Ся Минвэй, скончалась за границей от осложнений при родах!»
Пятая наложница умерла, ребенка спасти не удалось.
Господин Ду глубоко потрясен, отказывается от интервью, похороны пройдут скромно.
Что ж, участь Ся Цзыюй была решена окончательно и бесповоротно: отныне в этом мире больше нет ни беглой преступницы с материка по имени Ся Цзыюй, ни пятой наложницы семьи Ду — Ся Минвэй.
Гонконгская пресса не удержалась от вздоха: «Прекрасная участь печальна». Когда пятая наложница была в фаворе, многие завидовали тому, как она взлетела, превратившись в феникса.
Кто же знал, что цветок, распустившийся столь ярко, завянет так быстро.
И хотя раньше над ней смеялся весь город, когда она стала «должницей на тридцать миллионов», ей хватило удачи дождаться пробуждения господина Ду.
Но вот беда — счастье оказалось недолговечным: господин Ду очнулся, а пятая наложница умерла при родах!
Ду Чжаохуэй хотел рассказать Ся Сяолань эти сплетни лишь как бесстыдный повод связаться с ней. Хотя он и повторял по три раза на дню: «Замужние разводятся, замужние становятся вдовами», — нужно было поддерживать связь, иначе чувства остынут!
Однако когда Ду Чжаохуэй позвонил в Ечэн, Ся Сяолань там не оказалось. От избытка невысказанных слов его буквально распирало, он чуть было не рванул на остров Цюн!
— Нет, в это гиблое место нельзя, там территория Чжоу Хэйляна, там не развернуться во всем блеске своего обаяния.
Зато вторая наложница никак не унималась: не сумев спасти Ду Чжаоцзи, она вознамерилась спасти его бизнес. Все эти дни она провела на материке, вызывая лишь насмешку у Ду Чжаохуэя.
Бизнес?
Ся Сяолань уже вскипятила воду в котле, та вовсю бурлит пузырями, только и ждет, когда засыплют рис, а вторая наложница сама спешит прыгнуть в этот кипяток.
Что мог сделать Ду Чжаохуэй? Помешать ей прыгнуть?
Чем больше он будет мешать, тем охотнее она туда сиганет. С акциями универмага «Азия» еще придется повоевать.
Впрочем, суета второй наложницы давала ему отличный повод.
Так ехать ему на остров Цюн или нет?
Терзания Ду Чжаохуэя были сущим пустяком по сравнению с тем давлением, которое испытывал сейчас Чжу Суйчжоу.
Чжу Суйчжоу присвоил миллион юаней из средств компании и спешно прибыл на остров Цюн, надеясь успеть запрыгнуть в поезд спекулятивной наживы до того, как объявят о присвоении острову статуса провинции!
У него не было прозорливости Ся Сяолань, он не знал, что цены на землю здесь взлетят с нескольких десятков тысяч за му до умопомрачительных миллионов.
Но у Чжу Суйчжоу был собственный расчет.
Земля в Ечэне стоила копейки, а в глухих местах и того дешевле — му можно было купить за тридцать-сорок тысяч.
Он прикинул: как только остров Цюн станет провинцией, нынешний Ечэн превратится в столицу провинции, и цены на землю вырастут вдвое — в этом можно не сомневаться.
А если цена удвоится, то, вложив капитал, он получит столько же чистой прибыли.
Если бы Шэн Сюань помогла ему выхлопотать кредит в десять миллионов юаней на покупку земли, он всего за несколько дней заработал бы еще десять миллионов.
Имея двадцать миллионов, можно заработать еще двадцать миллионов.
Шэн Сюань уже проворачивала подобное.
А когда придет время возвращать банковский кредит, у него на руках будет двадцать миллионов прибыли — разве с такими деньгами он не доведет до ума универмаг «Азия»?
Деньги делают деньги.
По крайней мере, двукратный рост — это был минимум, который Чжу Суйчжоу спрогнозировал, ориентируясь на цены в Шанду. Если запастись терпением, то земля, купленная по тридцать-сорок тысяч за му, могла вырасти и до ста тысяч.
Никакой другой бизнес не приносил столь быстрой отдачи.
От этих мыслей Чжу Суйчжоу потерял покой. Узнав, что власти Ечэна закручивают гайки и перестают выделять землю, он готов был задействовать все свои связи.
Сумев запрыгнуть в этот поезд перемен на острове Цюн, сколько лет упорного труда он сможет себе сэкономить?
И какой масштабный бизнес он развернет на заработанные деньги?
Если семья Сун не поможет сейчас, Чжу Суйчжоу этого так не оставит!
Между тем, второй госпоже Сун позвонила двоюродная сестра и попросила разузнать, нет ли у семьи каких-либо связей на острове Цюн. Вторая госпожа Сун была в замешательстве.
— К чему такая спешка, что стряслось? Твой Суйчжоу там кому-то дорогу перешел? Нужно вмешаться и уладить дело?
— Сестра, по телефону всего не расскажешь, но нужны связи очень весомые… Умоляю тебя, в этот раз ты обязательно должна помочь Суйчжоу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
