Да уж, с какой стати Тан Хунэну можно разглашать информацию падчерице?
Эта мысль тоже всплыла в голове Сун Чжичэна.
Возможно, за столько лет он уже привык быть в роли обиженного и втайне утешал себя тем, что по сравнению с этим делом стремительный карьерный взлет Тан Хунэна задевал его куда сильнее.
Подумаешь, слил информацию — он бы еще спросил, с какой стати Тан Хунэн в сорок с небольшим лет умудрился стать мэром Пэнчэна.
Старик слишком часто проявлял предвзятость!
Но если Тан Хунэн и впрямь выдал сведения падчерице, можно будет пойти к старику и донести на него. От одной мысли, что Тан Хунэна могут отчитать, Сун Чжичэн почувствовал глубокое внутреннее ликование.
— Да какое тебе дело! Раз посмел разболтать, старик сам с ним разберется, а нам нельзя совершать подобных ошибок!
— Но…
— В ближайшие дни не выйдет, старик всё еще на совещаниях. Вот когда он разберется с текущими делами, я и выложу ему всё про Тан Хунэна.
Сун Эрсао смутно чувствовала, что здесь что-то не так.
Впрочем, если Тан Хунэн сядет в лужу, она тоже будет рада.
Оба супруга были весьма непритязательны в своих радостях, и, немного потешившись этой мыслью, Сун Эрсао вдруг вспомнила о самом главном:
— Но я ведь уже пообещала А Сюань!
Значит, после всех этих разговоров они А Сюань помогать не станут?
Сун Чжичэн отряхнул рукава и холодно усмехнулся.
— Твоя кузина раньше казалась мне довольно умной, пусть только не дает этому Чжу Суйчжоу обмануть себя его сладкими речами.
— А Сюань не может быть настолько глупой! — непроизвольно возразила Сун Эрсао.
Сун Чжичэн взглянул на нее:
— Если она не глупая, значит, глупая ты. Ты всё еще считаешь её родной сестрой, а её сердце на стороне нынешнего мужа. Ради Чжу Суйчжоу она даже не говорит тебе, своей старшей кузине, правды.
Эти слова больно задели Сун Эрсао, и она долго не могла прийти в себя.
Мужчины и женщины действительно смотрят на вещи по-разному.
Бывает, мужчина живет в браке десятилетиями, а жена для него всё равно остается чужим человеком — семьей он считает только кровных родственников: родителей, братьев, сестер и детей.
Большинство же женщин, едва выйдя замуж и родив детей, начинают воспринимать мужа, ребенка и себя как единую нерушимую ячейку. Братья и сестры для них отходят на второй план, и даже родители могут оказаться в круге менее близких людей.
Шэн Сюань забеременела и, разумеется, всецело пеклась об интересах Чжу Суйчжоу, что было вполне естественно.
Но зачем же подставлять кузину?
Неужели она думала, что, скажи она правду, та не попыталась бы помочь? Она предпочла темнить, из-за чего Сун Эрсао выставила себя в дурном свете перед мужем.
На душе у Сун Эрсао стало скверно. Хотя Шэн Сюань описывала ситуацию как критическую, на деле, если они не купят эти несколько сотен му земли, с голоду не помрут.
Один — владелец «Чаоян Дичань», вторая — кадр среднего звена в банке, неужели им не хватит денег?
Успокоившись, Сун Эрсао поняла, что дело не настолько срочное, как расписывала Шэн Сюань, и не стала спешить с ответом.
Время шло, наступил вечер 12 апреля. Шэн Сюань не выдержала и снова позвонила. Только тогда Сун Эрсао сказала, что ничем не может помочь. Она не стала винить Шэн Сюань, но намекнула:
— Стоило мне заикнуться, как твой зять тут же меня отчитал. Сказал, что земля в Ечэне никуда не денется, зачем покупать именно сейчас, в эти два дня? Если вам так уж приспичило, подождите, пока закончатся совещания в столице, и тогда я попрошу его что-нибудь придумать…
У Шэн Сюань на сердце похолодело.
В том-то и дело, что нужно успеть до окончания совещаний в Пекине! Когда новости объявят во всеуслышание, какая уж тут выгода? Все узнают, что цены на землю в Ечэне взлетят, и ломанутся туда толпой — о дешевых участках можно будет забыть.
И разве слова кузины не были завуалированным упреком?
Шэн Сюань долго и настойчиво извинялась, засыпая Сун Эрсао любезностями.
Сун Эрсао нехотя её простила.
Однако о помощи не могло быть и речи.
В это время уже наступил вечер 12 апреля.
Шэн Сюань сообщила плохие новости Чжу Суйчжоу. Разумеется, она не сказала, что Сун Эрсао отказалась помогать, а лишь сослалась на то, что время упущено и семье Сун уже неудобно вмешиваться:
— Суйчжоу, зять сказал, что это будет слишком заметно, ведь новости объявят на днях. Как только о создании провинции Цюнхао объявят официально и власти Ечэня пойдут навстречу, он сделает так, что ты первым сможешь выкупить землю.
Чжу Суйчжоу, который носился эти два дня, полный надежд, почувствовал себя так, словно на него вылили ушат ледяной воды!
Ждать официального объявления?
Тогда помощь семьи Сун уже не понадобится. Как только правительство Ечэня снова откроет продажи, он и сам сможет купить участки.
Вот только о цене в тридцать-сорок тысяч за му придется забыть — прибыль, скорее всего, сократится вдвое.
Раньше он рассчитывал, взяв кредит в 20 миллионов, заработать столько же, а теперь выходило всего десять миллионов, а то и семь-восемь.
Смириться с такой разницей Чжу Суйчжоу было трудно.
При этом он не мог дурно отзываться о семье Сун!
Глубоко разочарованный, он заставил себя взбодриться ради Шэн Сюань. Срываться на нее нельзя — она беременна, она его жена, и она осталась в Шанду, чтобы зарегистрировать новую компанию и выбить кредит.
— …Ну что ж, придется так. Ничего страшного, завтра я снова схожу в администрацию. Мы не можем принуждать кузину, у неё свои опасения.
На другом конце провода Шэн Сюань молчала.
Неужели было так трудно просто свести их с кем-то из руководства Ечэня? Кузина проявила излишнюю осторожность.
Чжу Суйчжоу еще раз напомнил о регистрации компании и кредите, и Шэн Сюань, не желая расстраивать мужа еще больше, пообещала всё уладить в кратчайшие сроки:
— Суйчжоу, на самом деле то, что мы сейчас не можем купить землю — не обязательно плохо. Даже семье Сун запрещено касаться этого дела, а Ся Сяолань накупила участков, опираясь на инсайд от Тан Хунэна. Если это всплывет, ей, может, ничего и не будет, но Тан Хунэну несдобровать! Когда у него начнутся проблемы, Ся Сяолань тоже не поздоровится. Ты сможешь использовать это как рычаг, чтобы разобраться с «Азией»!
Шэн Сюань озвучила те же мысли, что крутились в голове у Чжу Суйчжоу.
Несмотря на наличие запасного плана, после звонка настроение у него было паршивое.
Человеку из простой семьи вроде него успех давался с огромным трудом.
Даже не беря в расчет Ся Сяолань — взять того же Ду Чжаоцзи. Всего лишь благодаря удачному рождению он уже в двадцать с небольшим лет пытался давить на него своим авторитетом…
Чжу Суйчжоу курил одну сигарету за другой, усеяв пол окурками.
Семья Сун отказала в помощи, но он был из тех, кто не сдается до последней секунды.
Что значит гордость? Историю пишут победители.
Он размышлял: если администрация Ечэня больше не выделяет новые участки, то как быть с теми, что уже проданы?
Пока новости не объявлены, те, кто купил землю, наверняка тоже сидят как на иголках. Он мог бы предложить им на десять-двадцать тысяч больше за му, чтобы они быстро вернули свои вложения и получили прибыль, и сам при этом остался бы в выигрыше.
Отказ семьи Сун косвенно подтверждал, что сведения, добытые Шэн Сюань, верны!
На все сто процентов.
Ся Сяолань наверняка тоже была уверена на сто процентов, а остальные?
Он должен использовать оставшееся время.
Утром 13-го Чжу Суйчжоу снова отправился в администрацию Пэнчэна. В этот раз он не просил продать ему землю, он лишь хотел узнать, кто именно её купил. Этот человек действительно был талантлив, а его наглость не уступала наглости Ся Сяолань. Принципиальный отказ администрации Ечэня продавать землю был главным правилом, но если не нарушать его, в остальном можно было договориться.
Чжу Суйчжоу удалось раздобыть часть данных.
Вернувшись в гостевой дом, он набрал номер:
— …Здравствуйте, мне нужен товарищ Мэн Гуаньчао.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
