— На самом деле снизить цены проще всего, и это не принесет больших убытков, я могу найти другие, более дешевые каналы поставок, снизить себестоимость… Но если я приму вызов, этой ценовой войне в розничной торговле Шанду уже не будет конца.
У Чжоу Чэна не было ни в одном глазу, а Ся Сяолань не любила, когда между супругами оставались какие-то недомолвки. Раз Чжоу Чэн готов слушать, она изложит ему свои мысли.
Муж и жена должны вместе нести бремя проблем, а те, кто заботится лишь о романтике, на настоящую семью не похожи.
Ся Сяолань сейчас беспокоило лишь одно: если бы она не знала истории, всё было бы иначе — можно было бы переть напролом с закрытыми глазами. Но именно из-за знания истории она чувствовала себя связанной по рукам и ногам!
Стоило ценовой войне начаться, как это перестало бы сулить выгоду для долгосрочного развития «Азии» и стало бы тяжелым ударом по всей розничной торговле Шанду.
Верно, «Центральнокитайская торговая война» научила многих методам коммерческой конкуренции и стала весьма влиятельным классическим примером периода политики реформ и открытости в Китае. Иначе откуда бы Ся Сяолань так хорошо знать этот исторический период? Всё потому, что о нем постоянно упоминали.
Ся Сяолань была ничуть не против принести в жертву несколько универмагов Шанду, чтобы просветить других и расширить их кругозор.
Но то, что «Азия» тоже должна была стать жертвой, Ся Сяолань совсем не радовало.
Никто из участников «Центральнокитайской торговой войны» не получил выгоды. Хотя слава «Азии» гремела и она постоянно расширялась, после 1997 года всё всё равно закончилось банкротством. Участь тех государственных универмагов была схожей: они либо разорились, либо были выкуплены по дешевке. Все без исключения торговые центры, втянутые в эту междоусобицу, сгорали сами, лишь освещая путь своим последователям и коллегам!
У Ся Сяолань не было подобной склонности к самопожертвованию.
Если бы «Азией» по-прежнему управлял Чжу Суйчжоу, Ся Сяолань было бы плевать на финал. Пусть бы Чжу Суйчжоу делал что хотел, а она бы просто сбросила свои акции на пике успеха «Азии», сорвала куш и умыла руки.
Но по иронии судьбы внимание Чжу Суйчжоу привлекла недвижимость на острове Цюнгдао, и управление «Азией» перешло в руки Ся Сяолань.
Теперь ей совсем не хотелось повторять путь Чжу Суйчжоу.
История уже доказала, что путь Чжу Суйчжоу был ошибочным. Неужели она пойдет по нему с закрытыми глазами?
К тому же всем людям свойственно желание соревноваться. Чжу Суйчжоу не смог спасти «Азию», но если ею будет управлять она, будет ли финал иным… Ся Сяолань очень хотелось попробовать.
Разумеется, Ся Сяолань не стала рассказывать о прошлой жизни. Она проанализировала ситуацию для Чжоу Чэна, исходя из текущих тенденций, и объяснила ему, к каким наихудшим последствиям может привести вступление «Азии» в «ценовую войну».
— То «возможно», о котором я говорю, — это плохой исход, вероятность которого превышает девяносто процентов.
Чжоу Чэн лениво и нежно похлопывал её по гладкой спине, то ли успокаивая, то ли раздумывая:
— Значит, ты игнорируешь их провокации, хочешь оставить их без противника, чтобы они начали грызться между собой? А что, если эти несколько компаний продолжат так же упорядоченно и по очереди снижать цены? Ведь они уже почувствовали вкус выгоды: государственные универмаги поделили между собой поток покупателей, который раньше принадлежал «Азии». Если их устраивает нынешнее положение дел, они не станут ссориться.
Союзы возникают, когда есть общий враг.
В такие моменты все, стиснув зубы, выступают единым фронтом, действуют сообща и очень сплоченно.
Крах же союза наступает из-за несправедливого дележа добычи после уничтожения врага.
Когда внешняя угроза исчезает, члены союза начинают мелочиться, считая, что вложили больше других, а получили недостаточно.
Чжоу Чэн считал, что ход мыслей его жены верен, но то, что государственные универмаги до сих пор не рассорились, означало, что их вполне устраивает нынешняя расстановка сил.
— Раз ты не принимаешь вызов и нет противника, с которым можно было бы соревноваться в снижении цен, их убытки на самом деле невелики, поэтому союз универмагов пока довольно прочен.
— Да, — пробормотала Ся Сяолань, — поэтому я ищу способ разрушить эту стабильность. Помимо участия в ценовой войне, наверняка есть и другие пути. Пусть эта дорога будет труднее, зато она избавит нас от последствий, которые неизбежны при вступлении в ценовую войну!
После того как она поделилась своими раздумьями с Чжоу Чэном, давление будто стало заметно слабее.
Чжоу Чэн долго размышлял и уже хотел было поделиться своими соображениями, но обнаружил, что её дыхание стало ровным: приткнувшись лицом к его руке, она крепко спала.
Теперь Чжоу Чэн не смел пошевелиться, боясь её разбудить.
В это время Сяо Лань наверняка вымоталась до предела, небось и не спала толком?
На следующий день Ся Сяолань снова была полна сил. На самом деле ей не нужно было, чтобы кто-то давал ей советы — она и сама знала немало способов. Ей просто нужно было плечо, на которое можно опереться, тихая гавань, где можно отдохнуть, когда наваливается усталость.
Чжоу Чэн и был этой гаванью.
В этот раз Ся Сяолань пробыла на Цюнгдао всего два дня, как Ду Эртай из Шанду по телефону велела ей возвращаться.
— Этот по фамилии Лу собрал поставщиков на дружескую встречу и запретил им поставлять товар в «Азию»!
Ся Сяолань это показалось абсурдным и смешным:
— И поставщики его послушают?
Сейчас ведь не времена плановой экономики, когда купля-продажа любых товаров шла строго по намеченным квотам — ни дать меньше, ни купить больше.
В рыночной экономике действуют свои законы. С какой стати поставщикам отказываться от поставок «Азии»? Кому бы они ни продавали товар — это заработок… Подобная нелепость случалась и в прошлой жизни, но Ся Сяолань помнила, что поставщики тогда отвергли это смехотворное требование и продолжили снабжать «Азию» как обычно.
— Послушают они или нет, я не знаю, но в любом случае сейчас ситуация крайне скверная!
Тон Ду Эртай был тревожным.
Ся Сяолань тоже засомневалась.
Эта жизнь и впрямь отличалась от предыдущей. Она не стала участвовать в «ценовой войне», как Чжу Суйчжоу, и ежедневная выручка «Азии» в последнее время падала всё ниже.
В прошлой жизни поставщики проигнорировали требования Лу Хунбо и остальных, потому что «Азия» тоже вела ценовую войну. Трудно было сказать, в убытке она или в прибыли, но товаров продавалось очень много, и в глазах поставщиков она была ключевым клиентом. Даже если «Азия» теряла деньги, поставщики и все остальные единодушно верили в её успех!
Сейчас же покупателей переманили несколько государственных универмагов. Ся Сяолань медлила со вступлением в ценовую войну, товаров в «Азии» продавалось мало, и она больше не считалась для поставщиков особо крупным клиентом. Неужели эти поставщики, взвесив все «за» и «против», решат подчиниться нелепому требованию Лу Хунбо и остальных?
Обстоятельства изменились и больше не следовали траектории прошлой жизни. Ся Сяолань не смела проявлять неосторожность. Она сообщила Ду Эртай, что скоро вернется в Шанду, и перед тем как повесить трубку, спросила:
— Ху Юнцай уже вернулся в Шанду?
— Нет!
Раздраженно ответила Ду Эртай. Менеджер по закупкам после вступления в должность большую часть времени мотался по другим городам и не наладил должным образом каналы поставок здесь, в Шанду. Теперь, когда те государственные универмаги собирались перекрыть поставки, «Азия» действительно оказалась зажата между двух огней.
Отношение Ду Эртай еще можно было назвать сносным. Внутри самой «Азии» откуда-то поползли слухи, будто у госпожи Ся закончились идеи, и она в смятении сбежала на Цюнгдао, чтобы умолять господина Чжу вернуться и взять бразды правления в свои руки!
Даже Ду Эртай пребывала в сомнениях: неужели Ся Сяолань и впрямь собирается вернуть право управления Чжу Суйчжоу?
— Тогда зачем было за него бороться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
