Ну и силен же старик!
Чжоу Кэ было нелегко, но старик Чжоу знал меру и не переходил границ в воспитании. Он даже велел бабушке Чжоу сшить для Чжоу Кэ маленькие перчатки, чтобы тот надевал их, когда копает землю. Руки ребенка могли ныть от усталости, но на них не появлялось ни ссадин, ни мозолей.
Если бы Чжоу И с детства закаляли подобным образом, она наверняка не выросла бы такой эгоистичной и безрассудной.
Она была готова на все ради своей призрачной любви именно потому, что с малых лет не знала лишений; что бы она ни творила, семья всегда прикрывала ее тылы, и она совершенно не задумывалась о чувствах родных.
Будь Чжоу И воспитана стариком Чжоу, повзрослев, она бы и не взглянула на Юань Ханя. Старик Чжоу был человеком слишком основательным, и внучка, которую он бы наставлял лично, никогда не польстилась бы на краснобая, за чьими сладкими речами не стояло ничего дельного.
Жаль, что когда Чжоу Чэн и Чжоу И были маленькими, старик Чжоу еще не ушел в отставку и оставался на посту. В то время он, при всем желании, не мог выкроить несколько дней, чтобы преподать подобные «уроки», как делает это сейчас для Чжоу Кэ.
Ся Сяолань рассказала Цзян Хун о том, что видела, и та невольно замерла.
Честно говоря, Цзян Хун всегда казалось, что свекор и свекровь ценят внуков больше, чем внучек, и выделяют Чжоу Чэна сильнее, чем Чжоу И. Разве не в этом была причина того, что она столько лет упорно искала поводы для обид?
Но сейчас, когда сил у старика Чжоу стало куда меньше, он все же тратит время на обучение Чжоу Кэ. Цзян Хун была скорее потрясена, чем обрадована.
Ей нужно было время, чтобы переварить это осознание.
Ся Сяолань не стала ей мешать.
Покинув дом Цзян Хун, Ся Сяолань от души вздохнула:
— Я искренне надеюсь, что дедушка и бабушка проживут до ста лет. Старик в доме — это больше, чем сокровище. Я не к тому, что в будущем они должны будут нянчить наших детей, просто с ними у руля на душе спокойнее!
Вне всяких сомнений, ее богатство будет только расти.
Должность Чжоу Чэна тоже будет становиться все выше.
Как им воспитывать своих детей?
То, через что прошли она и Чжоу Чэн, следующему поколению испытать не придется. Вырастить в холе и неге никчемного бездельника — это еще полбеды, страшно, если этот бездельник начнет вредить окружающим.
Чжоу Чэн тоже беспокоился об этом.
Если родится сын — полбеды, мальчишки народ крепкий, их можно и помуштровать. Но если Сяолань родит дочь, как у него поднимется рука воспитывать ее в строгости?
Эта парочка еще даже не внесла рождение детей в повестку дня, но уже начала переживать об их воспитании. По дороге домой они спорили, кто будет «строгим отцом и доброй матерью», а кто — наоборот.
Это напоминало анекдот о супругах, которые обсуждали, как потратят выигранные пять миллионов, и в итоге разругались, хотя даже лотерейный билет еще не купили… Боже, сначала надо увидеть эти пять миллионов, а потом спорить!
Когда они вернулись в дом семьи Чжоу, Се Юнь в гостиной разговаривала с Гуань Хуэйэ. Увидев Ся Сяолань, Се Юнь смущенно произнесла:
— Сяолань, тетя хотела кое-что у тебя спросить.
— Вы хотите узнать о Кан Вэе и его делах на северо-западе?
Се Юнь кивнула.
Перед Новым годом Кан Вэй получил звонок и уехал на северо-запад. Прошло уже больше полумесяца, а он и не думает возвращаться. Се Юнь по телефону так и не смогла добиться от него ничего внятного, узнала только, что эту «Сяо Дань» спасли.
Се Юнь места себе не находила от тревоги.
Сяо Дань, Сяо Дань… Она знала, что есть такая девушка.
Но высокая она или низкая, полная или худая — Се Юнь не имела ни малейшего представления. Раз уж расстались — и ладно, а теперь все так неопределенно… Как тут не волноваться?
Ся Сяолань тоже не могла всего объяснить, поэтому просто пересказала события на северо-западе:
— …Тетя Се, я правда не знаю, о чем именно говорили старшая студентка Шань и Кан Вэй, они не собирались никому рассказывать.
По мнению Ся Сяолань, раз Кан Вэй за два года после расставания так и не смог ее забыть, то пусть побудет на северо-западе пару месяцев. Чтобы понять, идти ли им дальше вместе или разойтись навсегда, нужно время, чтобы заглянуть в собственное сердце.
И это касалось не только Кан Вэя, но и Шань Юйцзюнь.
Чувства — это всегда выбор двоих.
— Кан Цзы за эти годы через многое прошел и теперь ведет себя очень ответственно. Он сможет сам распорядиться своей жизнью.
Чжоу Чэн сказал то же самое.
Се Юнь долго молчала, прежде чем принять этот факт:
— Ладно, не буду вмешиваться. Сяо Кан уже взрослый, лишь бы сам был счастлив, пусть поступает как знает.
Вскоре первый лунный месяц подошел к концу.
Кан Вэй так и не вернулся с северо-запада.
Гу Чжэнцин вернулся в столицу, и Ся Сяолань предложила ему проект создания стипендии «Юный орел». Гу Чжэнцин сказал, что Министерству будет сложно выделить на это средства. Ся Сяолань понимала: проблема не в нехватке денег, а в том, что распределение будет неравным. Если Министерство одобрит выплаты, какому региону отдавать приоритет?
Но если этим займется Ся Сяолань, то никаких проблем — это ее собственные деньги, и она вольна тратить их где угодно.
В свое время Ду Чжаохуэй поступал так же: жертвовал деньги нескольким университетам по своему выбору.
Ся Сяолань не могла помочь всем, поэтому решила проявить характер:
— Выберем те районы, где в пилотном режиме внедряется программа «Юный орел». Стипендия будет просто выдаваться от имени Министерства. Как вы на это смотрите, дядя?
Районы, где программа внедрялась в качестве эксперимента, и так были крайне бедными, так что Ся Сяолань даже не нужно было проводить дополнительный отбор.
Гу Чжэнцин посчитал, что это возможно, но нужно было узнать мнение руководства Министерства.
Ся Сяолань не торопилась. Всему свое время, ей в этом году исполнилось всего двадцать четыре, жизнь впереди долгая, и в делах спешка ни к чему!
…
Когда отпуск Чжоу Чэна закончился, Ся Сяолань снова отправилась на Хайнань.
К апрелю цены на землю там взлетели до небес.
В Ечэне цена за му земли поднялась до 260 тысяч юаней. Все больше капиталов хлынуло на Хайнань, инвесторы объединялись и подавали прошения правительству Ечэна, требуя выставить на продажу еще больше участков!
Мэн Гуаньчао успел до 13 апреля продать свою землю Ся Сяолань по цене 260 тысяч за му.
По сравнению с 1987 годом, когда Мэн Гуаньчао приобрел эти участки, цена за му выросла более чем на 200 тысяч. Тогда он вместе с друзьями наскреб 6 миллионов на покупку, при этом его личный вклад составил почти 2 миллиона.
Теперь 2 миллиона превратились в 12 миллионов, принеся чистую прибыль в 10 миллионов. Когда Мэн Гуаньчао ставил подпись, его руки дрожали.
— Босс Мэн не жалеет?
Мэн Гуаньчао без сил откинулся на спинку кресла.
— Я как раз боюсь, что пожалею, поэтому и продал землю госпоже Ся. Завтра же я уезжаю с острова!
У этого человека не было дара предвидения, но он был крайне осторожен.
И не жаден. Как только цена на землю достигла 260 тысяч за му, Мэн Гуаньчао, несмотря на протесты друзей, твердо решил продавать.
Его друзья не хотели выходить из игры, поэтому Мэн Гуаньчао продал только свою долю.
Продав всё, он испугался, что поддастся искушению и снова вложится, поэтому решил немедленно покинуть Хайнань.
Ся Сяолань восхитилась его выдержкой и после подписания документов пожала ему руку:
— Спекуляция землей — как игра на бирже. Деньги на бумаге призрачны, и только после сделки они по-настоящему ложатся в карман. Босс Мэн, я думаю, в будущем у нас еще будет возможность посотрудничать.
Мэн Гуаньчао заставил себя отбросить сожаление:
— Я заработал десять миллионов! С такими деньгами я могу заняться любым бизнесом, не стоит мне пытаться затмить таких выдающихся личностей, как вы, госпожа Ся, здесь, на Хайнане. Но не забудьте свои слова, я правда очень хочу поработать с вами.
Ся Сяолань, конечно, не забудет.
Судя по его решительности, Мэн Гуаньчао, возможно, пойдет даже дальше, чем Чжу Суйчжоу!
Может, его бизнес и не достигнет таких блистательных вершин, как у Чжу Суйчжоу в период расцвета, но Мэн Гуаньчао действовал куда надежнее.
Мэн Гуаньчао продал землю и уехал. В мае цены на участки подскочили снова. Друзья, приехавшие с ним на Хайнань, втайне посмеивались над его глупостью и прозвали его «Мэн-Трусишка». Эти люди не только не уехали, но и начали, подражая Чжу Суйчжоу, брать кредиты в банках, чтобы продолжать спекуляции.
Ся Сяолань уже продумала второй проект компании «Цихан» на острове. Она решила строить не жилой дом, а бизнес-центр!
В пик земельной лихорадки на Хайнане насчитывалось более двадцати тысяч девелоперских компаний. Большинство из них были «пустышками», занимавшимися только перепродажей земли, но даже фирмам-однодневкам нужно было где-то сидеть. И Ся Сяолань решила построить офисное здание, чтобы удовлетворить спрос коллег по цеху.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
