Нин Сюэ очень уважала мнение своего дедушки, Нин Яньфаня. Раз уж Нин Яньфань высказался, ей оставалось только согласиться вернуться на родину, чтобы сыграть свадьбу.
Разумеется, вернуться в одночасье было невозможно: нужно было согласовать отпуска Нин Сюэ и Джонатана. Ожидание затянулось, и дело отложилось с лета до самого ноября.
Семья Нин готовилась к свадьбе Нин Сюэ и Джонатана. Как-никак, она была внучкой Нин Яньфаня, и многие в архитектурных кругах Китая мечтали выпить за здоровье молодых. Мао Каншань тоже оказался в числе приглашённых гостей.
Мао Каншань ничуть не противился. Человек, привыкший к скромной жизни, он даже отыскал новые вещи, которые Ся Сяолань дарила ему раньше, но которые он жалел носить. Старик побрился, подстригся и вообще привёл себя в порядок…
Сун Шинян потихоньку пожаловалась Ся Сяолань:
— Твой наставник просто вредничает. Он считает, что внучка учителя Нина тебе и в подмётки не годится, вот и рвётся взять тебя с собой, чтобы похвастаться.
А раз хвастаться, то и выглядеть нужно с иголочки, бодро и подтянуто.
Ся Сяолань и смеялась, и плакала: ей часто казалось, что в ней самой есть задатки злодейки, а подобное, как известно, притягивает подобное. Видимо, поэтому и её учитель Мао Каншань вёл себя так же… Кхм, разве может ученица подрывать авторитет наставника? Раз старик Мао решил съездить на север, Ся Сяолань его горячо поддержала.
Старики порой ведут себя как дети, и в Мао Каншане это проявлялось особенно ярко.
Учитель собрался хвастаться ученицей, и ученица, разумеется, должна была подыграть.
К тому же они с Нин Сюэ были однокурсницами. Будь свадьба в Америке, Ся Сяолань вряд ли бы поехала, но раз торжество проходило в Китае, зайти стоило.
Свадьба Нин Сюэ проходила в мастерской Нин Яньфаня. Джонатану это место очень понравилось — он посчитал, что это куда символичнее, чем в отеле. Приехав в Китай, он засел в мастерской Нин Яньфаня и не вылезал оттуда. И правда: яблоко от яблони недалеко падает.
В день свадьбы мастерскую украсили, придав ей праздничный вид. Гостей собралось немало: в основном представители архитектурных кругов Китая и немногочисленные родственники семьи Нин. Ся Сяолань, как ни странно, оказалась единственной однокурсницей Нин Сюэ по университету.
…Ну что ж, она ведь училась не только с невестой, но и с женихом.
Нин Сюэ не любила светские рауты, но сегодня вместе с Джонатаном послушно следовала заведенному порядку: они обходили столы, поднимали тосты и принимали поздравления. Джонатан нашёл китайскую культуру весьма любопытной. Вместо европейских костюма и белого платья они с Нин Сюэ надели традиционные китайские свадебные наряды — ярко-красные и торжественные.
Джонатан шутил, что похож на ходячий стручок красного перца. Родители «Джонатана-Красного перца» тоже специально прилетели в Китай, чтобы увидеть настоящую китайскую свадьбу.
Для Чжэнь Вэньсю это была уже вторая международная свадьба.
Хотя она была далеко не такой роскошной, как у Цзи Я и Цяо Чжи, зато всё прошло гладко, без всяких скандалов и неприятных сюрпризов.
Дочь и зять пошли ей навстречу — вернее, согласились на её требование сыграть свадьбу на родине. Иностранные сваты тоже проявили уважение, прилетев в Китай. Среди гостей были только близкие и важные фигуры китайской архитектуры… Свадьба удалась на славу, и Чжэнь Вэньсю так сияла от радости, что даже при встрече с Ся Сяолань на её лице играла улыбка.
Ся Сяолань было непривычно видеть такое отношение со стороны «госпожи Нин».
Впрочем, она тут же мысленно пожурила себя: не стоит быть такой злопамятной.
У «Джонатана-Красного перца» не было опыта: он и не догадывался, что, будучи женихом в Китае, нужно разбавлять алкоголь водой. После обхода столов он уже едва держался на ногах. Привалившись к дверному косяку, он глупо улыбался и изо всех сил старался стоять ровно, делая вид, что ни капли не пьян… Ся Сяолань было больно на это смотреть. Неужели это тот самый гениальный профессионал Джонатан? Сейчас он больше походил на придурковатого сынка богатого помещика.
С Джонатаном общаться было бесполезно, поэтому Ся Сяолань заговорила с Нин Сюэ.
— Я думала, ты в этом году подашь заявку на премию AIA «Восходящая звезда архитектуры».
Дело было не в том, что это единственная подобная награда в мире, а в том, что Нин Сюэ работала в GMP. Зная характер Киссинджера, он был бы только рад, если бы сотрудник его бюро снова взял этот приз.
Однако, когда огласили список номинантов, Ся Сяолань внимательно его изучила, но имени Нин Сюэ там не нашла.
Она позвонила Киссинджеру, и тот сообщил, что Нин Сюэ сама отказалась выдвигаться!
На недоумение Ся Сяолань Нин Сюэ ответила спокойно:
— Даже если при поддержке GMP я бы попала в список, шансов на победу, думаю, было бы немного. Я хочу поработать в тишине ещё пару лет, набраться опыта.
Зачем участвовать только ради массовки, если нет уверенности в победе?
Таков уж был характер Нин Сюэ: в её мире не было места слову «авось». Раньше, в Китае, её постоянно превозносили как «внучку Нин Яньфаня», и она сама толком не понимала, на что способна на самом деле.
За три года за границей она с отличием окончила Корнеллский университет и устроилась в бюро GMP, где повидала множество выдающихся коллег.
Предстоящий путь был ещё долгим, и она не спешила.
Джонатан уже совсем не мог стоять у косяка, и Нин Сюэ пошла ему на помощь. Сделав пару шагов, она обернулась к Ся Сяолань:
— Сейчас многие важные архитектурные премии всё ещё недоступны для женщин, а уж для китайских женщин-архитекторов и подавно… Ся Сяолань, не оставляй меня одну на этом пути!
Китайских архитекторов, добившихся международного признания, было мало, а женщин среди них — и вовсе единицы. Ирония судьбы заключалась в том, что Ся Сяолань, для которой архитектура была скорее побочным занятием, сейчас продвинулась дальше всех.
Но за последние два года у Ся Сяолань не появилось ни одной новой знаковой работы. Нин Сюэ даже не знала, не решила ли та окончательно уйти в бизнес и бросить архитектурное творчество.
Ся Сяолань хотела что-то сказать в оправдание, но Нин Сюэ уже уводила Джонатана прочь.
Ся Сяолань на мгновение замерла в задумчивости.
Когда банкет закончился, она ушла вместе с Мао Каншанем, который успел немного выпить. Старик напевал под нос какой-то мотивчик. Ся Сяолань взглянула на наставника раз, потом другой, пока тот наконец не заметил её взгляд.
— Что ты на меня так смотришь? У меня что, рис к лицу прилип?!
Старик принялся поспешно вытирать лицо, но Ся Сяолань покачала головой:
— Нет, ничего не прилипло, лицо чистое. Просто я подумала… у меня ведь два года не было новых работ. Учитель, вы не разочарованы во мне?
А вдруг он ничего не говорит, но в глубине души очень разочарован?
С тех пор как в Шанду достроили музей, единственным проектом Ся Сяолань за эти два года, который можно было назвать «работой», стало офисное здание компании «Цихан» в Ечэне.
Но этот небоскрёб Ся Сяолань строила ради прибыли: нужно было как можно скорее вернуть вложенные средства. В проект она не вкладывала душу — здание получилось стандартным и неприметным. Ей было даже неловко ставить под ним свою подпись; хоть дизайн и принадлежал ей, авторство она с чистой совестью оставила за архитектурным бюро «Цихан».
Теперь ей казалось, что Мао Каншань, возможно, и впрямь разочарован.
Она считала, что Чжу Суйчжоу из-за ажиотажа на рынке недвижимости острова Хайнань потерял себя, но ведь она сама была точно такой же.
Мао Каншань медленно опустил руки.
— Это Нин Сюэ тебе что-то наговорила? Не бери в голову. Творчество — это вопрос вдохновения. Когда у тебя появится потребность высказаться, это отразится в твоих работах. А если сейчас нет ничего поразительного, значит, ты просто ещё не подошла к этому этапу.
Если она не хочет проектировать, разве он может её заставить?
На самом деле Мао Каншань очень переживал.
Он боялся, что не успеет увидеть свою любимую ученицу на вершине олимпа.
Но в таких делах спешка не поможет, и даже его понукания были бы бесполезны.
Ся Сяолань долго молчала.
Хочет ли она всё ещё заниматься архитектурным дизайном?
…Даже Нин Сюэ копит силы, а она сама, пожалуй, стала слишком суетной.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
