— Товарищ Сяо Лань, вы в порядке?
Услышав об этом деле, она словно лишилась чувств. У Чжоу Вэйпин на душе стало неспокойно, она засомневалась, не лезет ли она не в своё дело.
Ся Сяолань пришла в себя:
— Я в порядке, спасибо, что рассказали. Это дело на самом деле довольно важно для меня. Но тут нет ничего такого, чего нельзя было бы сказать. Чжан Эрлай упомянул моё имя, потому что кто-то пустил слухи, будто у нас с ним сомнительные отношения. Это вынудило меня уехать из родных мест, а что было дальше, вы и сами знаете — я подалась из деревни в уездный город торговать, а теперь приехала в столицу провинции… Товарищ Кан Вэй — не мой жених. Я очень благодарна ему за помощь, но всё это, возможно, просто совпадение. Чжан Эрлай промышлял воровством и наткнулся на Кан Вэя и остальных, он ведь изначально был обычным проходимцем!
И по долгу совести, и из личных чувств Ся Сяолань всегда будет на стороне Чжоу Чэна.
Нельзя допустить, чтобы эта история стала зацепкой, которую в будущем кто-то сможет использовать как оружие против Чжоу Чэна или Кан Вэя. Ся Сяолань не считала, что Чжан Эрлай в чем-то невиновен: он получил лишь пожизненное заключение, а вот прежняя владелица этого тела лишилась жизни.
За ту потерянную жизнь Чжан Эрлай, поддавшийся похоти, и Ся Цзыюй, использовавшая его, должны нести равную ответственность!
Чжан Эрлай был приговорен к пожизненному заключению и понес наказание.
А Ся Цзыюй по-прежнему остается «золотой девочкой». Что толку в том, что закусочная её семьи разорилась? Сама Ся Цзыюй от этого не пострадала.
«Все еще впереди», — подумала Ся Сяолань. У неё предостаточно времени, чтобы свести счеты с Ся Цзыюй.
Сейчас Ся Сяолань была взволнована, но не могла показать этого Чжоу Вэйпин. Она говорила о Чжан Эрлае с таким негодованием, что Чжоу Вэйпин показалось, будто дальнейшие расспросы лишь растравят старые раны девушки.
Возможно, начальник Лян был прав: судить Чжан Эрлая за кражу было лучше, чем за «хулиганство».
Этот бандит вовсе не был невиновным, так зачем же выставлять напоказ пострадавших от него женщин, подставляя их под удары общественного мнения? В таких делах женщины всегда страдают больше — людские пересуды могут и в могилу свести!
— Я просто к слову сказала, не бери в голову.
Если Кан Вэй не покушался на красоту Ся Сяолань, значит, это действительно был благородный поступок. Чжоу Вэйпин не собиралась судить о чужой личной жизни и, сказав пару слов, на этом остановилась.
Ся Сяолань понимала, что Чжоу Гунань желает ей добра, — она и правда была отзывчивым сотрудником полиции.
— Сестра Чжоу, на самом деле я пришла к вам не ради Дин Айчжэнь. Я хотела попросить вас о помощи: нельзя ли оформить пропуск в библиотеку Университета Шанду?
Попросить Чжоу Вэйпин означало попросить её сестру, Чжоу На. Ся Сяолань не была близко знакома с Чжоу На, поэтому и пошла таким кружным путём.
Чжоу Вэйпин взглянула на Ся Сяолань:
— Не думала, что ты, будучи индивидуальным предпринимателем, так тянешься к знаниям.
Магазин «Лань Фэнхуан» находился как раз на территории, подведомственной участку Чжоу Вэйпин, и она, разумеется, знала, как идут дела. Будь на месте Ся Сяолань кто-то другой с таким оборотом, вряд ли бы он помышлял о библиотеке! После возобновления государственных экзаменов в 80-х годах в обществе царил культ образованных людей — считалось, что только с глубокими знаниями можно лучше строить социализм. Тогда не было столько развлечений, как в будущем, чтобы отвлекать внимание: учились не только студенты, но и работающие люди не оставляли попыток самосовершенствования… Чжоу Вэйпин тоже нравились люди, стремящиеся к знаниям, ведь даже частник может развиваться!
Отзывчивая Чжоу Гунань тут же заверила:
— Я обязательно помогу, предоставь это мне!
— Огромное вам спасибо. Уже почти полдень, давайте пообедаем вместе?
Действительно, время близилось к обеду. Чжоу Вэйпин посмотрела на часы:
— Ты ведь на велосипеде? Поехали, я прямо сейчас отвезу тебя в Университет Шанду, найдем Чжоу На и всё устроим.
Чжоу Вэйпин была человеком дела, поэтому Ся Сяолань пришлось отправиться за ней в Университет Шанду.
У студентов художественного факультета было больше свободного времени, чем на других специальностях. Чжоу На крепко спала в общежитии, когда сестра застала её врасплох.
Натягивая одежду, Чжоу На ворчала:
— Если хочешь взять книги, воспользуйся моим читательским билетом. Оформлять пропуск слишком хлопотно.
Чжоу Вэйпин отчитала её:
— К чему эти пустые разговоры? Уже полдень, а ты всё спишь! И этот ланч-бокс на столе — твой? Поела и не помыла!
Ся Сяолань не хотела, чтобы сестры ссорились из-за неё, поэтому пояснила:
— Мне не нужны книги, я просто хочу найти место для самостоятельных занятий. В библиотеке рабочая атмосфера, и всегда можно свериться с материалами.
Чжоу На собрала растрепанные волосы и с удивлением спросила:
— Разве ты не торгуешь на рынке? Зачем тебе заниматься?
Частникам полагается думать о том, как заработать денег — Чжоу На этого не понимала, да и у Чжоу Вэйпин возникли сомнения. Скрывать было нечего, и Ся Сяолань буднично произнесла:
— Торговля — это лишь подработка. На самом деле я ученица Первой средней школы уезда Аньцин и в июле этого года сдаю экзамены Гаокао. Ездить из Шанду в Аньцин и обратно слишком далеко, поэтому я решила найти библиотеку для подготовки.
— Ученица?!
Расческа выпала из рук Чжоу На.
Большинству женщин присуще тщеславие: те, что постарше, меряются мужьями и детьми, а молодые — внешностью, учебой или работой. Ся Сяолань была очень красива, и Чжоу На это задевало. Однако, считая, что Ся Сяолань всего лишь торговка, Чжоу На полагала, что они из разных слоев общества. В конце концов, она — студентка университета, стоит ли ей соревноваться с частницей?
Но когда Ся Сяолань сказала, что торговля для неё — пустяковое дело, а её настоящее призвание — учеба и подготовка к экзаменам, Чжоу На испытала настоящий шок.
Чжоу Вэйпин тоже об этом не знала. Она с любопытством посмотрела на девушку. В уезде Аньцин она об этом не слышала; когда они встретились впервые, Ся Сяолань торговала яйцами.
— Когда мы познакомились, я еще не училась. Тогда условия не позволяли, а позже, заработав на торговле немного денег, я перевелась в Первую среднюю школу уезда Аньцин.
Ся Сяолань в нескольких словах разъяснила ситуацию.
Чжоу На всё еще недоумевала:
— И в школе разрешают не ходить на уроки?
Что это за школа такая с поблажками? Впрочем, в таком захолустье, как уезд Аньцин, дай бог, чтобы хоть пара человек из всей школы поступила в университет. Чжоу На подумала, что статус «ученицы» еще ничего не значит — далеко не факт, что она сможет поступить.
Колледж — это тоже вуз, обычный бакалавриат — тоже, но ключевые университеты, такие как Университет Шанду, — это совсем другой уровень.
Если Ся Сяолань готовится в библиотеке Университета Шанду, разве это значит, что она обязательно туда поступит?
Однако слова Ся Сяолань о подготовке к экзаменам заставили Чжоу На прикусить язык. Даже Чжоу Вэйпин считала, что стремление к учебе — дело благое, и взгляды Чжоу На вполне соответствовали общепринятым нормам.
В такой помощи нельзя было отказать.
Учеба давалась Чжоу На легко, но она не была слепой и видела, как живут однокурсники. Например, Гун Шисюн был очень талантлив, но не мог тратить все силы на рисование. Он брался за любую работу, от которой Чжоу На воротила нос, и всё потому, что семья не могла его содержать — ему приходилось подрабатывать, чтобы оплачивать профессиональные расходы.
Вспомнив о Гун Яне, Чжоу На подошла ближе:
— Послушай, а куда ты спровадила моего старшего сокурсника? Все говорят, что Гун Шисюн уехал в Пекин писать этюды, но я в это не верю.
Разве поездка в Пекин не стоит денег? Чжоу На ни на грош не верила, что Гун Ян отправился на этюды, ведь он не мог себе этого позволить. Но рекомендательное письмо, которое он взял на факультете, действительно было выписано в Пекин… Раз Гун Ян не мог оплатить это сам, то, перебрав весь круг его знакомств, единственным человеком, способным потянуть такие расходы, была частница Ся Сяолань!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
