— Это я. Я рад, что тебе понравилось!
Голос в трубке на самом деле немного искажался.
Но Чжоу Чэн уже в совершенстве овладел искусством дорисовывать детали в воображении. Стоило ему услышать голос Ся Сяолань, как он с закрытыми глазами мог представить выражение её лица. Она была такой нежной и очаровательной, и голос её звучал так изящно, но при этом она любила говорить совершенно серьезно. Она-то считала себя строгой и официальной, не подозревая, что эта едва скрытая сдержанность была еще более соблазнительной.
Проговорив довольно долго, Ся Сяолань заметила, что Чжоу Чэн молчит, и удивленно спросила:
— Связь оборвалась?
— Нет-нет, я просто так давно не слышал твоего голоса, что хотел послушать еще немного.
Голос Чжоу Чэна не был тем притягательным «глубоким басом», который вошел в моду в более поздние времена. Ся Сяолань считала это довольно притворным; мало кто обладал таким тембром от природы, большинство специально тренировались и подражали ему, чтобы соблазнять женщин. Голос Чжоу Чэна был слегка дерзким, наполненным юношеским задором. Когда он говорил о деле, это дарило необычайное чувство безопасности, но в повседневном общении он звучал совершенно иначе. Особенно в последнее время, когда Чжоу Чэн освоил навык «капризности», в разговорах с Ся Сяолань у него невольно появлялись особые интонации в конце фраз.
С повышением тона, как бы далеко они ни находились друг от друга, она чувствовала его радость.
Неужели разговор с ней приносил ему столько счастья?
— С днем рождения, Чжоу Чэн.
— Я очень счастлив, Сяо Лань. Это самый радостный день рождения в моей жизни.
Чжоу Чэн не бросал слов на ветер.
В семье Чжоу не придавали особого значения дням рождения, а Чжоу Чэн был младшим, так что к нему и вовсе не относились с особым вниманием. В детстве отец даже конфеты ему запрещал, и только Гуань Хуэйэ баловала его: покупала новую одежду и варила тарелку цзяоцзы. В подростковом возрасте, в период бунтарства, он и сам начал придавать значение празднику, тратя накопленные деньги на ужины с друзьями, а те с важным видом приносили ему всякие «подарки». Самый незабываемый день рождения случился на передовой. Тогда Чжоу Чэн об этом совсем не думал: двое суток без единого зернышка риса, жажда такая, что готов был пить собственную мочу. Только когда бои утихли, и на календаре было уже за двадцатое апреля, он вспомнил, что несколько дней назад ему исполнилось восемнадцать.
Но самым счастливым днем рождения, несомненно, стал этот год, сегодняшний день.
Насколько сильным было разочарование днем, настолько же велика была радость вечером. И радость была не от подарка, а от того, что этот подарок означал, что Ся Сяолань думает о нем. Раньше Чжоу Чэн не понимал, какими хлопотными существами бывают девушки, а Шао Гуанжун при этом без устали менял подружек.
Встретив Ся Сяолань, он, кажется, начал понимать Шао Гуанжуна.
Любовь — это действительно то, без чего человек не может обойтись. Шао Гуанжуну просто повезло меньше: он не нашел сразу ту самую девушку. Поэтому Шао Гуанжун пробовал снова и снова, а Чжоу Чэн, раз сделав выбор, уже не отступит.
Этот день рождения принес Чжоу Чэну радость потому, что их сердца с Ся Сяолань бились в унисон.
Любовь не похожа на дружбу или родственные чувства. Последние два Чжоу Чэн познал давно, но любовь стала первым чувством такого рода за все его двадцать один год жизни. Как она могла не быть сильной, как могла не волновать его душу?
Оба держали трубки, некоторое время не проронив ни слова.
Слушая дыхание друг друга через тысячи миль, они чувствовали себя так, словно были совсем рядом.
В тоне Ся Сяолань внезапно промелькнули озорные нотки, Чжоу Чэн почувствовал её улыбку:
— Чжоу Чэн, и что нам делать? Кое-кто хочет увести твою девушку!
Чжоу Чэн сильнее сжал трубку. Хе-хе, его женушка определенно сделала это нарочно.
— И какой это уже по счету? Сяо Лань, я вовсе не сержусь, пусть попробуют.
— В этот раз все немного иначе… Почему ты так уверен в себе? Не боишься, что я сбегу с кем-то другим?
— Не боюсь. Никто не любит тебя так сильно, как я, а главное — ты тоже любишь меня. В будущем ты обязательно полюбишь меня еще сильнее, и тогда ты просто не сможешь без меня.
Привязать к себе женщину физически — это, конечно, способ удержать её.
Чжоу Чэн уже пробовал, но Ся Сяолань не соглашалась на ранний брак. Значит, Чжоу Чэну нужно сменить тактику и привязать к себе её сердце — куда она тогда денется? Чжоу Чэн обдумывал это снова и снова: его шансы на победу велики. Те, чьи семьи знатнее его, не обязательно так же способны! Те контрабандисты, что богаче его, не такие внимательные и понимающие. Те, кто красивее его, не будут богаче… Стоп, разве может кто-то быть красивее его? Сяо Лань не из тех, кто смотрит на власть и деньги, единственные, кто мог бы её увлечь — это смазливые личики.
Чжоу Чэн был твердо уверен: этим смазливым «белолицым» не хватит мужественности, чтобы сравниться с ним.
— И чем же этот случай отличается от других?
Судя по его голосу, он не воспринял это всерьез. Ся Сяолань хмыкнула:
— Другие уже даже дату свадьбы назначили, в мае собираются пировать. Сказали, что даже если я предпочту смерть, они введут мой поминальный планшет в свой дом как законную жену. Чжоу Чэн, мне немного страшно.
Брови Чжоу Чэна дрогнули.
Насильно выдать замуж?!
Тогда им придется переступить через его труп, чтобы силой забрать его женушку.
— Хотел бы я посмотреть, как они собираются праздновать эту свадьбу.
Чжоу Чэн не кричал и не угрожал расправой, но в его голосе прозвучала непередаваемая жажда крови.
…
— Ну как? Поговорила с Чжоу Чэном?
Как только Ся Сяолань вышла из телефонной будки, к ней поспешили Ли Фэнмэй и Лю Фэнь.
Трое членов семьи Лян ушли совсем недавно, и тут же тётя Чэн, присматривавшая за общественным телефоном, позвала Ся Сяолань к аппарату. Сегодня было немало звонков. Ся Сяолань сразу догадалась, что это Чжоу Чэн: сегодня у него день рождения, а из-за непредвиденных обстоятельств она не успела позвонить сама. Зная характер Чжоу Чэна, он обязательно должен был набрать её.
И действительно, это был он.
Ся Сяолань думала, что если Чжоу Чэн не позвонит сегодня, она подождет до завтра, прежде чем рассказывать о Фань Чжэньчуане, — в конце концов, один день ничего не решал.
Но раз уж Чжоу Чэн позвонил, Ся Сяолань воспользовалась случаем.
Фань Чжэньчуань был не обычным человеком, а местным заправилой в уезде Хэдун. Его стиль ведения дел основывался скорее на личной власти, чем на букве закона. Ся Сяолань, будучи простым частным предпринимателем, разве могла тягаться с Фань Чжэньчуанем? Какой бы умной она ни была, имея за плечами опыт подлостей Дин Айчжэнь, она не хотела снова потерпеть крах в какой-нибудь сточной канаве… В уезде Хэдун никто не смел перечить Фань Чжэньчуаню. Если Ся Сяолань схватят и увезут туда, она не сможет дать ему отпор.
Даже если бы она воспользовалась случаем и заколола Фань Чжэньчуаня до смерти, ей пришлось бы поплатиться за это собственной жизнью. У неё впереди прекрасное будущее, зачем ей отдавать жизнь за подонка?
Вместо того чтобы ждать, пока дело примет непоправимый оборот и только тогда посвятить Чжоу Чэна, лучше было рассказать ему всё с самого начала.
Ся Сяолань узнала от Чжоу Вэйпин о подоплеке поимки Чжан Эрлая, и её отношение к Чжоу Чэну изменилось. Нельзя сказать, что она была настолько растрогана, что готова была немедленно выйти за него замуж, но она училась «обременять» его своими проблемами.
Они ведь встречаются, разве могут парень и девушка проводить такую четкую черту между собой?
Если бы она продолжала настаивать, что никогда не пользовалась связями Чжоу Чэна, это было бы сущей неблагодарностью. Кан Вэй и Шао Гуанжун помогали ей ради Чжоу Чэна. В Янчэн, когда ей угрожал бандит Кэ Исюн, именно Пань Сань решил проблему по просьбе Чжоу Чэна.
В другие дела Чжоу Чэну вмешиваться не стоило, но если кто-то вопреки желанию Ся Сяолань пытался силой заставить её выйти замуж, а её парень остался бы в стороне, их отношения можно было бы сразу разрывать. У Чжоу Чэна были возможности разобраться с этим. И дело даже не в том, чтобы полагаться на статус семьи; статус лишь давал Чжоу Чэну платформу, а уж то, как этой платформой пользоваться, Чжоу Чэн, кажется, знал отлично.
Ся Сяолань верила в способности Чжоу Чэна, в то время как Ли Фэнмэй и Лю Фэнь знали о нем слишком мало.
Обе они думали, что Чжоу Чэн — просто солдат.
Что еще мог сделать Чжоу Чэн, кроме того, что предлагал Лян Бинань — поскорее подать рапорт о вступлении в брак и защитить Ся Сяолань статусом «военного союза»?
Ся Сяолань и сама не знала, что именно предпримет Чжоу Чэн, но он наверняка мог сделать многое!
— Не волнуйтесь, пусть об этом голова болит у Чжоу Чэна, он всё решит.
Лю Фэнь извелась от беспокойства.
Матери всегда склонны накручивать себя: не расскажешь Чжоу Чэну — вдруг он что-то не так поймет.
Расскажешь — вдруг он посчитает это обузой или начнет сомневаться в Ся Сяолань и посмотрит на неё свысока.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Правильный настрой у девочки, нужно учиться и обременять, и разговаривать.
Она, конечно, Сяо Лань-Терминатор, но и ей нужен свой Джон Коннор.