— Чжоу Чэн, как же можно позволять тебе это делать?
Лю Фэнь по-настоящему разволновалась.
Разве подобает мужчине заниматься готовкой? В представлении Лю Фэнь все кухонные дела целиком лежали на женщине. И дело было не в самоуничижении, а в старых взглядах, которые не менялись годами. К тому же Чжоу Чэн был гостем — проделал такой долгий путь от Пекина до Шанду, редкий визит, так разве можно заставлять его готовить?
Лю Фэнь вовсе не считала, что Ся Сяолань обязана трудиться; знай она заранее, сама бы пораньше вернулась из магазина и приготовила обед.
Сам же Чжоу Чэн не видел в этом ничего особенного:
— Тётя Лю, я просто замешиваю тесто, силы у меня есть.
Ся Сяолань находила ситуацию странной: готовить должен тот, у кого это лучше получается. Чжоу Чэн хочет помочь, у него есть силы — о чём тут спорить? Если бы никто не хотел готовить, можно было бы нанять кого-то или пойти поесть в ресторан. То, что Чжоу Чэн вызвался помочь, её радовало, но не заставляло трепетать от почтения и страха.
Между матерью и дочерью пролегала пропасть поколений.
Пройдёт еще тридцать лет, и в маленьких семьях мужчины, готовящие еду и занимающиеся хозяйством, станут обычным делом. То, что Ся Сяолань казалось нормальным, привело Лю Фэнь в замешательство. Лю Фэнь хотела было возразить, но Юй Найнай легонько потянула её за руку:
— Садись и ешь, вот и всё.
Достаточно было просто выразить протест для приличия, показать своё отношение, но если переусердствовать, Чжоу Чэну могло стать неловко. Юй Найнай только что упрекала Ся Сяолань в том, что та не жалеет Чжоу Чэна и не оставляет его на обед, но в критический момент стало ясно, на чьей стороне сердце старушки.
Четверо сели за стол. Основным блюдом были баоцзы и пшённая каша, а к ним — закуски: салат из тертой редьки, баранина, обжаренная с луком, а также жареные ростки сои и белокочанная капуста с древесными грибами. Овощи Ся Сяолань и Чжоу Чэн обжаривали вместе. Холодильника в доме не было, а погода стояла уже не зимняя, так что никто не хранил дома много продуктов — за исключением картофеля и лука, всё остальное покупалось непосредственно перед едой.
Чжоу Чэн приехал только после полудня, а когда вернулся из университета Шанду, было уже начало седьмого — купить что-то ещё было невозможно.
Супермаркетов, работающих до половины десятого вечера, в то время не существовало, и единственным мясным блюдом была баранина, которую Лю Фэнь купила еще утром. Чжоу Чэн не был привередлив, для него этот обед уже был прекрасен. Когда лепили баоцзы, Юй Найнай спросила, какую начинку он предпочитает — соленую или сладкую, и Ся Сяолань предложила сделать парочку с сахаром.
Сейчас Чжоу Чэн ел баоцзы с сахаром и кунжутом, и от счастья ему хотелось замурлыкать.
На самом деле он обожал сладкое, но обычно боялся насмешек, да и в армии случаев поесть сладостей выпадало немного. Сахар таял во рту, крупинки кунжута оставляли приятное послевкусие — Чжоу Чэну это очень нравилось.
Видя, что он ест с искренним удовольствием, Лю Фэнь немного расслабилась.
Чжоу Чэн внезапно появился в Шанду — по какой же ещё причине, как не из-за дела Фань Чжэньчуаня! Лю Фэнь нервничала, боясь, что у Чжоу Чэна сложится предвзятое мнение о Сяо Лань. Но за едой они вели себя нежно, Чжоу Чэн то и дело подкладывал ей еду в тарелку, и Лю Фэнь подумала: «Должно быть, он не думает о Сяо Лань ничего плохого?»
Сердце матери всегда болит за дочь, и настроение Лю Фэнь улучшилось.
История с Фань Чжэньчуанем — большая беда, и если бы Чжоу Чэн первым начал ссориться с Сяо Лань, их жизнь превратилась бы в сущий ад.
Когда все четверо закончили трапезу, Чжоу Чэн с извиняющимся видом произнес:
— Тётя Лю, я приехал в такой спешке, что даже ничего не привез вам из Пекина…
Это было совсем не в его стиле.
Прийти с пустыми руками в дом будущей тёщи? Даже такой олух, как Кан Вэй, не позволил бы себе подобного, но именно это случилось с Чжоу Чэном. Он так торопился, что выхлопотал отпуск ночью, рано утром уже был на вокзале, а в четыре часа дня прибыл в Шанду. Сначала он заглянул к Юй Найнай, но никого не застал, и, не теряя ни минуты, отправился в библиотеку университета Шанду искать Сяо Лань. Почему он не бросился на поиски сразу? Он посмотрел журнал посещений на входе: запись о приходе «Ся Сяолань» была, а отметки о выходе — ещё нет.
Дождавшись Ся Сяолань, они всю дорогу до дома демонстрировали свои чувства, и Чжоу Чэн совсем позабыл, что нужно что-то купить.
Все его мысли были только о Ся Сяолань, на остальное внимания не хватило.
Лю Фэнь не была из тех, кто придирается. На Новый год Чжоу Чэн прислал столько подарков, что не в каждой семье на помолвку приносят столько. Он вовсе не был скуп. Лю Фэнь покачала головой:
— Хорошо уже то, что ты приехал. Зачем тебе постоянно тратить деньги? Служба в армии тяжелая, не покупай больше так много вещей.
Достаточно покупать что-то для Сяо Лань, а он одаривал всю семью — никакой зарплаты на такое не хватит!
Хотя в армии обеспечивали едой и жильем, Лю Фэнь догадывалась, что жалованье там не слишком высокое. За те несколько месяцев, что она прожила в столице провинции, она повидала немало. Постоянные покупательницы, приходившие в магазин за одеждой, нет-нет да и болтали о том, кто сколько заработал в этом месяце; мол, в семье многие работают, её заработок не критичен, так что всё уходит на наряды и прочее.
На любой работе важен стаж, и зарплата делится по разрядам.
Наверняка и в армии так же: у солдат и офицеров жалованье разное, у тех, кто служит два года и пять лет, — тоже. Чжоу Чэн такой молодой, сколько он может получать?
Лю Фэнь была человеком искренним. Чжоу Чэн — парень видный, к тому же спас Лю Юна, придраться не к чему, да еще и военный.
Разве могла она попрекать его малым доходом!
Брак — это не сделка на условиях. Материальное благополучие можно заработать, а вот если человек не тот — тогда всё напрасно. Стоит признать, что в некоторых вопросах взгляды Лю Фэнь были весьма отсталыми, но в других — удивительно простыми и мудрыми.
Теперь она сама получала зарплату: помимо выплат в магазине, Ся Сяолань давала ей деньги на жизнь. Для Лю Фэнь этих денег было больше, чем она могла потратить. Зная, что Чжоу Чэн собирается остановиться в гостинице, Лю Фэнь тайком сунула ему в карман деньги.
Выйдя за порог дома Юй Найнай, Чжоу Чэн вытащил из кармана деньги — там было полтора десятка крупных банкнот по десять юаней.
— Сяо Лань, эти деньги я оставлю себе.
Он аккуратно расправил купюры. Почему бы не оставить? Это дала будущая тёща, в этом был особый смысл. Чжоу Чэну захотелось перед кем-нибудь похвастаться: обычно зятья стараются угодить тёщам, а кто видел, чтобы тёща сама давала зятю деньги?
Ся Сяолань нечего было сказать. Там было всего чуть больше ста юаней, но Чжоу Чэн выглядел так, будто получил миллион! Радуется — и ладно, Ся Сяолань не стала его расстраивать, лишь слегка приревновала:
— Мама тебя и вправду очень любит.
Действительно любит, иначе не стала бы удерживать его, настойчиво убеждая не тратить так много.
И еще говорила, что жизнь в армии тяжелая, советовала откладывать довольствие, чтобы самому лучше питаться. Хоть обе они были матерями, характеры у них были совершенно разными. Чжоу Чэн решил, что нужно поскорее разобраться со своей матерью, Гуань Хуэйэ. Лю Фэнь так его защищает, и если в доме Чжоу Сяо Лань встретят холодным приемом, он сам не сможет этого принять.
Чжоу Чэн нашел гостиницу и проводил Ся Сяолань обратно. У дверей дома Юй Найнай он не позволил себе лишнего, лишь нежно поцеловал Ся Сяолань в лоб.
— Отдыхай. Завтра снова пойдешь в библиотеку? Можно мне зайти за тобой утром?
Ся Сяолань кивнула.
Подумав немного, она приподнялась на цыпочки и поцеловала Чжоу Чэна в уголок губ.
— Чжоу Чэн, я знаю, что у тебя специфическая работа и мы не часто можем видеться как обычные люди. Но я очень рада, что в этот раз ты приехал так быстро.
Она всё больше чувствовала, какой вес имеет в сердце Чжоу Чэна.
Этот груз давил на Ся Сяолань, но в то же время трогал её до глубины души.
Этот случай заставил Ся Сяолань поверить: возможно, вначале её чувства к Чжоу Чэну были не такими сильными, но вовсе не потому, что он был недостаточно хорош. Чжоу Чэн был слишком хорош, просто она сама была на шаг позади и медленнее входила в это состояние.
Рано или поздно она его догонит.
Чжоу Чэн увидел, как повлажнели её глаза, и его сердце бешено заколотилось, отзываясь в груди сладкой дрожью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
