Ся Сяолань оттащила сорванца в сторону.
— Не надо мне зубы заговаривать, мне еще готовить нужно.
Тао Тао невольно облизнулся.
Ся Сяолань готовила не то чтобы изысканно, но каждый раз, когда она бралась за дело, на столе обязательно оказывалось либо мясо, либо рыба — никаких соленых овощей и прочего. У Тао Тао едва слюнки не потекли; когда же он увидел, как Ся Сяолань достает из корзины нарубленные свиные ребрышки, он захотел, чтобы Ся Сяолань осталась здесь жить навсегда.
Кто может быть лучше его сестры Сяо Лань?
Ся Сяолань, как и прежде, поручила Тао Тао следить за огнем, а сама приготовила яйца на пару — чего-чего, а яиц в семье Лю сейчас было в избытке.
Поразмыслив, она решила не тушить ребрышки в соевом соусе, а сделать их кисло-сладкими.
В последние дни масло, соль и приправы в доме Лю расходовались очень быстро, но Ся Сяолань постоянно пополняла запасы. Лю Юн тоже говорил, что семье нужно питаться получше, и Ли Фэнмэй не возражала. Сахар Ся Сяолань тоже купила сама, так что приготовить кисло-сладкие ребрышки было несложно.
Густая и наваристая подливка от кисло-сладких ребрышек на горячем белом рисе — Ся Сяолань даже представила этот вкус, и у неё непроизвольно выделилась слюна.
Лю Юн и двое других занесли в дом подсохшее зерно. Почуяв аромат, Лю Юн рассмеялся:
— А вы еще переживали, что Сяо Лань не сможет продать угрей. Я смотрю, эта девчонка просто не создана для тяжелого физического труда — больно уж голова у неё сообразительная.
Раз есть деньги на мясо, значит, дела идут в гору.
Похоже, сегодня торговля у Ся Сяолань удалась на славу.
Лю Фэнь глупо улыбалась, а Ли Фэнмэй думала про себя: семья Ся не жаловала Ся Сяолань, и теперь видно, как сильно они ошибались. Поступить в университет — дело великое, но ведь девушка рано или поздно выйдет замуж. Когда Ся Цзыюй уйдет в чужую семью, даже будучи ценной студенткой, она не сможет по-настоящему заботиться о каждом члене семьи Ся! Если она и станет кому-то помогать, то в первую очередь своим родителям, Ся Чанчжэну с женой, да родному брату. Остальные родственники для неё — пустое место.
От золовки Лю Фэнь она слышала, что Ся Цзыюй, уезжая на учебу в Пекин, забрала с собой все семейные сбережения — больше пятисот юаней. А когда Ся Сяолань расшибла голову, у семьи Ся вдруг «не оказалось» денег, чтобы отправить её в больницу… По малым делам судят о больших: ясно, что Ся Цзыюй — эгоистка. Сама укатила в столицу проедать семейные деньги, и плевать ей, как сейчас выживают остальные. Неужели кто-то думает, что, разбогатев в будущем, она вдруг вспомнит о совести?
Тьфу, променяли золото на медяк.
А вот её племянница — душа нараспашку. Вчера купила Тао Тао новый портфель; отец Тао Тао клялся и божился, что деньги дала именно Сяо Лань. От этих мыслей на душе у Ли Фэнмэй стало необычайно тепло.
— Сяо Лань, что готовишь?
Ся Сяолань отложила лопатку и вышла:
— Приготовила кисло-сладкие ребрышки.
Ли Фэнмэй аж сердце кольнуло:
— Зачем было ребрышки покупать? Перевод денег.
Все знали, что ребрышки — это вкусно, но уж очень невыгодно.
Племянница её всем была хороша, но уж слишком легко расставалась с деньгами. Ли Фэнмэй не удержалась от наставления:
— Тебе нужно быть экономнее. Я знаю, что ты любишь Тао Тао как сестра, но портфель — это слишком дорого… Откладывай хоть немного, чтобы потом, в семье мужа, у тебя было право голоса.
Она говорила это от чистого сердца, не пытаясь выжать из Ся Сяолань всё до копейки на нужды семьи Лю.
На душе у Ся Сяолань потеплело:
— Я знаю, тетя. Обещаю, не буду тратить впустую!
У Лю Фэнь защипало в глазах. Лю Юн, убирая зерно вместе с ней, понизил голос:
— Когда страда закончится, Ся Дачжун наверняка придет за вами. Ты хорошенько подумай: сейчас ведь жизнь только-только начала налаживаться, есть ради чего стараться. Не вздумай проявлять слабость и покорно возвращаться к нему!
Лю Фэнь замялась и опустила голову под суровым взглядом брата.
Лю Юн изумился:
— Что, неужели и впрямь собралась назад?
Он не скрывал своего разочарования. Лю Фэнь долго молчала, прежде чем неловко выдавить:
— Сяо Лань рано или поздно выйдет замуж. Кто же берет с собой мать в дом мужа? И в родительском доме я вечно оставаться не могу… Брат, куда же мне тогда идти?
Она не хотела уезжать с дочерью, но и не желала вечно стеснять брата с невесткой, боясь, что со временем начнутся раздоры, да и односельчане станут судачить. Лю Фэнь не видела своего будущего и не хотела обременять ни дочь, ни родных.
— Мам, вы что, по отцу соскучились? Хотите вернуться в семью Ся?
Ся Сяолань незаметно подошла и встала за спиной Лю Фэнь.
Лю Фэнь покачала головой, но промолчала, явно не желая отвечать на этот вопрос. Она не тосковала по Ся Дачжуну — она просто привыкла безропотно сносить удары судьбы и была готова пожертвовать собой ради дочери. Если бы Ся Сяолань могла жить в достатке, она была согласна терпеть унижения в семье Ся даже за кусок хлеба.
Ся Сяолань примерно понимала, что творится на душе у матери. Благо её психологический возраст был далеко не восемнадцать лет: она повидала жизнь и понимала все опасения Лю Фэнь.
Замуж?
Разумеется, замуж она собиралась. В прошлой жизни ей не довелось познать семейного счастья, так что в этой она определенно хотела попробовать. Но выходить замуж ценой того, чтобы бросить Лю Фэнь? Зачем ей мужчина, который посчитает её мать обузой? Она не была столь близорукой!
— Мама, я сегодня заработала больше двадцати юаней! Вы и представить не можете, как бойко идет торговля в Шанду. Когда я накоплю денег, мы купим квартиру в городе и переедем туда вместе. И если ваш будущий зять посмеет хоть слово сказать против вас? Только если у вас будет хорошее настроение, мы позволим ему жить в нашем доме!
Покупка жилья входила в долгосрочные планы Ся Сяолань. Сейчас в Шанду, возможно, еще нет настоящего рынка недвижимости, но на дворе восемьдесят третий год, и через пару лет всё изменится. Первое частное жилье в Китае появилось в конце восьмидесятых. Ся Сяолань помнила рассказы одного клиента из Шанду: в те годы первую квартиру он купил всего по двести с лишним юаней за квадратный метр. Дома строили для рабочих, и у обычных людей не было права на покупку, но если у тебя было много денег и нужные связи, можно было перекупить квоту на жилье.
О таких ценах в будущем можно было только мечтать. За квартиру площадью сто квадратных метров нужно было отдать всего чуть больше двадцати тысяч. Сейчас у Ся Сяолань таких денег не было, но неужели она не сможет их заработать?
Ся Сяолань впервые призналась старшим, что планирует перебраться в город. Лю Фэнь была ошарашена:
— Но ведь у нас сельская прописка…
Разница между сельской и городской пропиской была огромной. Заводы и государственные учреждения принимали на работу только горожан. Сельским жителям оставалось лишь гнуть спину на земле. Вырваться из деревни можно было лишь двумя путями: через брак или учебу. Причем брак не давал гарантий — даже семья городского рабочего не всегда могла добиться перевода прописки из сельской в городскую. Самым надежным способом было поступление в университет, как у Ся Цзыюй — это сразу открывало путь в город.
Как бы сильно Лю Фэнь ни верила в Ся Сяолань, о таком она даже мечтать не смела. А вот Лю Юн, выслушав, проявил интерес:
— Переехать в город — идея неплохая. Необязательно сразу в Шанду, и неважно, квартира это будет или нет. В уездном городе купить пару комнат в одноэтажном доме не так уж и дорого.
В Шанду столько народу, никто там мать с дочерью знать не будет, и дурная слава Ся Сяолань не помешает ей найти жениха. Видя, что Лю Юн одобряет план, Лю Фэнь спросила с сомнением:
— И правда получится?
Ся Сяолань решительно кивнула:
— Я же обещала, что мы будем жить в достатке. Конечно, получится!
Что ей та квартира в Шанду? Если у неё появятся лишние деньги, она, подражая спекулянтам из Вэньчжоу, рванет в Пекин и Шанхай и будет скупать здания целиком. Доходность от таких инвестиций перекроет любую прибыль от реального производства!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
