Власть денег безгранична.
Обсуждать деньги с бедняками, а с богачами — высокие чувства — это правильно.
Но если делать наоборот, получится полная чушь!
Богатых людей можно увлечь еще большими деньгами, а кормить бедняков возвышенными речами — верх бессовестности. Человек ждет, когда в котел упадет хоть горсть риса, а ты сулишь ему в будущем высокую зарплату, акции и дивиденды — лучше уж здесь и сейчас выложить перед ним реальное золото и серебро.
Почему художник не может заниматься отделочными работами?
Гун Ян еще даже не был художником, а всего лишь студентом художественного факультета, не окончившим обучение.
Он «нарисовал» в общей сложности четыре варианта дизайна, получив по 50 юаней за каждый — Ся Сяолань фактически завалила его деньгами. На самом деле проекты разработала сама Ся Сяолань, а Гун Ян лишь представил их в виде цветных эскизов. Когда Гун Ян сможет работать самостоятельно, его гонорар за дизайн наверняка будет гораздо выше этих 50 юаней.
То, что он помогал Лю Юну в Пекине, стало для Ся Сяолань неожиданностью.
Этот парень оказался из тех, кто умеет упорно трудиться ради заработка. Какой студент университета пойдет подрабатывать каменщиком? С таким трудом поступить в вуз вовсе не для того, чтобы возиться с раствором вместе с рабочими; в будущем он должен стать кадром, сидеть в кабинете, иметь чистую и достойную работу… Гун Ян же не побоялся «потерять лицо». Деньги, заработанные за два месяца в Пекине, помогли ему принять окончательное решение.
Он решил работать вместе с Лю Юном. Гун Ян отправился на встречу с Ся Сяолань, и когда он выразил свое желание, она поняла, что этот дизайнер наконец-то у нее в руках.
— В таком случае в твоей будущей работе должны появиться приоритеты.
Мечты о призвании художника?
Дизайнер и художник — это совершенно разные профессии. Сможет ли Гун Ян совмещать их, она не знала, но Ся Сяолань надеялась, что его проекты отделки будут одновременно практичными и эстетичными, а не продуктом «элитарного искусства», непонятного большинству.
В будущем скандинавский стиль станет популярен в стране, потому что на него возникнет рыночный спрос: всё больше образованных молодых людей будут предпочитать лаконичный и качественный стиль отделки… Но если перенести это в Китай 1984 года, то из десяти человек вряд ли нашелся бы хоть один, кто посчитал бы скандинавский стиль красивым.
Лаконичность и сдержанность? Люди уже сыты по горло аскетичной жизнью. Им хотелось роскоши. Европейский стиль входил в моду именно потому, что пышность и великолепие были самым наглядным свидетельством того, что жизнь налаживается!
Ся Сяолань считала, что, занимаясь ремонтом, можно направлять эстетический вкус клиента, но нельзя навязывать то, чего они не хотят. В конце концов, тот, кто платит деньги — хозяин положения. Это бизнес, а не личное творческое шоу.
Что бы ни говорила Ся Сяолань, Гун Ян послушно внимал, ведь в этих вопросах она была гораздо сильнее его. О, не только в дизайне интерьеров, но и в других областях эта молодая девушка была поразительна: 565 баллов на предварительном экзамене! Если она так же стабильно выступит на Гаокао, то обязательно поступит в университет получше Университета Шанду!
Перед таким стремящимся к совершенству человеком Гун Ян признавал свое поражение во всем. Искренне покоренный ею, он, естественно, вел себя смиренно.
Результаты предварительного экзамена были ожидаемыми, но рейтинг по городу ее удивил.
Все окружающие Ся Сяолань всё еще пребывали в восторге от этого успеха, но ей самой нужно было остыть. Гаокао приближался стремительно, и если она потеряет голову, баллы предварительного экзамена не зачтутся вместо настоящих!
В это время Ся Сяолань получила звонок из Пэнчэна.
Сяо Ван, водитель Тан Хунэна, спросил ее, сможет ли кто-нибудь приехать в Пэнчэн в июле — будет проводиться тендер на проект по отделке.
— Если не сможешь приехать сама, пришли кого-то, кто вправе принимать решения.
Учитывая, что в июле Ся Сяолань предстоял Гаокао, они не настаивали на ее личном присутствии. Однако Сяо Ван подчеркнул, что тендер — дело официальное, необходима надлежащая квалификация, и нельзя ставить руководство в неловкое положение.
— Приедем, обязательно приедем! Передайте от меня привет дяде Тану и мою благодарность.
За что благодарить?
За то, что Тан Хунэн дает ей шанс продвинуться!
С момента первой встречи в спальном вагоне поезда до Янчэна в прошлом году и до случайной встречи на стройке в Пэнчэне, Ся Сяолань старалась заручиться его поддержкой. Она думала, что на это уйдет год или два кропотливой работы, но по чистой случайности она оказалась рядом, когда Тан Хунэн попал в беду в рыбацкой деревне… Успех человека иногда зависит от его способностей, а иногда — от капли удачи.
Ся Сяолань считала, что ей весьма повезло. Как бы то ни было, ей удалось обрести столь могущественного покровителя.
Она встречается с Чжоу Чэном и, конечно, пользуется помощью, которую приносят его связи. Но поддержка со стороны Тан Хунэна имела иной смысл: пока она не переходит границы и не позорит его, их отношения будут стабильными. Каким бы ни было происхождение Чжоу Чэна и как бы ни был силен он сам, все эти «дополнительные блага» доступны ей только до тех пор, пока они вместе.
А если вдруг случится разрыв?
Разве сможет она тогда с чистой совестью принимать помощь от Чжоу Чэна?
Собственные связи дают гораздо больше уверенности. Ся Сяолань предполагала, что семья Чжоу вряд ли встретит их отношения с распростертыми объятиями. Если она будет вести бизнес, полагаясь исключительно на Чжоу Чэна, она никогда не сможет держать спину прямо перед его родней!
И с точки зрения чувств, и с точки зрения карьеры, «оливковая ветвь», протянутая Тан Хунэном, была бесценна!
Ся Сяолань хотела развивать свой бизнес в долгосрочной перспективе именно в Пэнчэне. Каким бы влиятельным ни был Чжоу Чэн, он находился в Пекине. А «уездный чиновник не так важен, как непосредственный начальник». С положением Тан Хунэна в Пэнчэне он был куда выше любого уездного чиновника.
Ся Сяолань не стремилась к коррупционным схемам, ей просто хотелось иметь в Пэнчэне опору, которая могла бы приструнить любого, кто вздумает строить козни! В долгосрочной перспективе это событие было даже важнее предварительного экзамена. Ся Сяолань давно хотела зарегистрировать компании: не только «Юаньхуэй Чжуанши», но и «Лань Фэнхуан».
Раз представился случай, стоило уладить всё разом.
Ся Сяолань поручила это дело Ху Юнцаю, и старина Ху нисколько не возражал:
— Тебе сейчас нужно сосредоточиться на экзаменах, предоставь эти мелочи мне.
После того как Ся Сяолань прижала Фань Чжэньчуаня в гостевом доме городского комитета Шанду, Ху Юнцай сам искал повода для сближения с ней.
Ху Юнцай настроился на то, что дело будет хлопотным, ведь только так можно было показать ценность своих усилий. Например, когда он доставал телевизор и стиральную машину, он потратил немало сил, и Ся Сяолань запомнила это одолжение. Но на этот раз регистрация прошла на удивление гладко, и Ху Юнцай даже не понимал, в чем секрет.
Неужели его связи стали настолько могущественными?
Секретарь Хоу, который затаился в ожидании возможности позаботиться о будущей невестке семьи Чжоу, лишь понимающе улыбался. Наконец-то ему подвернулся шанс. Сделать доброе дело и самому прийти к Ся Сяолань хвастаться — это не годится. Но Ся Сяолань вскоре узнала об услуге секретаря Хоу. В прошлый раз на открытии «Лань Фэнхуан» он присутствовал без особого желания, почему же теперь проявил такую инициативу?
У Ся Сяолань были свои догадки на этот счет.
Лю Юн, услышав о предстоящем тендере в Пэнчэне, и думать забыл об отдыхе. Гун Ян вернулся в Шанду всего десять дней назад, и за это время отделка в домах Кан Вэя и Шао Гуанжуна была завершена. Лю Юн собирался использовать эти два объекта как примеры работ для тендера!
— Сяо Лань наверняка предвидела это, раз велела мне найти людей, чтобы всё сфотографировать…
Нужно было сделать не только цветные снимки готового интерьера, но и фотографии «до», чтобы по контрасту было видно, насколько превосходен результат.
Пока Лю Юн руководил съемкой, Кан Вэй и Шао Гуанжун приехали принимать работу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
