Ся Сяолань следила за временем: обезболивающее должно было подействовать примерно через час.
Когда она начала писать после приема лекарства, рука уже не болела, но гипс все равно мешал. Ся Сяолань не стала сразу писать быстро; как и советовал врач, ей нужно было следить, чтобы не усугубить травму. Одной таблетки хватало примерно на два часа — если точнее, от момента, когда боль утихла, до ее возвращения прошло час и сорок минут.
Этого вполне хватало, чтобы выдержать один экзамен, и этого было достаточно!
— Обезболивающими нельзя злоупотреблять, я выпишу вам дозировку ровно на три дня экзаменов.
Врач был очень ответственным и несколько раз повторил свои наставления. Ся Сяолань, разумеется, знала об опасности: не говоря уже о привыкании, такие препараты вредят почкам. Однако за три дня приема серьезных проблем возникнуть не должно.
Ся Сяолань держалась твердо, поэтому директор Сунь и остальные не нашли что возразить.
Какой толк смотреть на нее с беспокойством, когда она уже наложила гипс и получила лекарства!
Ся Сяолань не хотела больше зацикливаться на своей травме и предстоящих экзаменах — незачем портить всем настроение.
— В каком пункте я сдаю экзамен?
Хотя места распределялись случайно, они в любом случае не могли выйти за пределы города Фэнсянь. Как правило, соблюдался принцип близости: например, абитуриенты из поселков уезда Аньцин сдавали экзамены в самом уезде, так как в деревнях пункты не открывали. Принципы справедливости и беспристрастности Гаокао были весьма строгими… Единственным этапом, где могли возникнуть махинации, была выдача уведомлений о зачислении: кто-то мог перехватить документ, чтобы их собственный ребенок пошел в университет под чужим именем.
Конечно, на Ся Сяолань, способную стать лучшей во всем городе, никто бы не посмел покуситься.
Слишком много людей следили за ее результатами, риск был слишком велик — обман вскрылся бы в любой момент.
Директор Сунь вздохнул:
— В уезде Хэдун.
Ся Сяолань подумала, что это до странного символично: все неприятности посыпались в одну кучу. Раньше все шло слишком гладко, и вот, оказывается, какой сюрприз ее поджидал.
Почему абитуриенты из Аньцина должны ехать в уезд Хэдун?
Если бы Ся Сяолань не знала, что Фань Чжэньчуань даже до своего ареста не мог вмешаться в организацию Гаокао, она бы заподозрила заговор.
Директор Сунь выглядел так, будто проглотил горькую пилюлю; очевидно, он тоже был не согласен с решением свыше:
— В этом году департамент образования провинции решил, что метод полного перемешивания абитуриентов — отличная идея. Ученики из Аньцина едут в Хэдун, а из Хэдуна — в Аньцин. Несколько уездов обмениваются учениками.
В департаменте образования провинции явно не представляли, с какими трудностями сталкиваются люди.
Этот метод, безусловно, лучше помогал бороться со списыванием, но если сдавать экзамен в своем уезде, ученики могли жить в школьном общежитии или дома, и расходы за три дня были бы невелики.
В гостях хорошо, а дома лучше, а любая поездка — это неизбежные траты.
Для школы это тоже лишние расходы: нужно организовать транспорт, позаботиться о ночлеге студентов!
Жить в гостиницах было нереально, поэтому для тех, кто уезжал в другой уезд, обычно договаривались о местах в общежитиях принимающих школ.
Ся Сяолань получила свой пропуск: пунктом сдачи значилась «Первая школа Хэдуна»… Хм, та самая школа, где учится Лян Хуань и сын Фань Чжэньчуаня. Сами они в Гаокао не участвуют, и у них уже должны начаться летние каникулы.
Ся Сяолань уже один раз проявила беспечность и не хотела снова сесть в лужу, поэтому решила немедленно вызвать Ли Дунляна из Пэнчэна.
Времени было достаточно, ведь сегодня только пятое число.
Директор Сунь спросил Ся Сяолань, как она планирует добираться до места седьмого числа. Подумав об этом захолустье под названием уезд Хэдун, она решила, что в гостинице ей будет неспокойно, и ответила, что последует распоряжениям школы.
— Как будут жить остальные, так и я. Не нужно никаких исключений.
Но разве это было возможно!
Пусть все живут в общежитии, но если другие будут в общих комнатах, то для Ся Сяолань обязательно найдут отдельную.
Может быть, попросить братскую школу выделить комнату в учительском общежитии?
Директор Сунь с тоской смотрел на загипсованную руку Ся Сяолань и в душе жалел, что не может забрать ее травму себе.
— Кстати, а что с теми, кто тебя сбил? Они носились по улицам как сумасшедшие, это нельзя так оставлять!
Директор Сунь спохватился только сейчас, вспомнив, что Ся Сяолань пострадала из-за наезда. Знали ли эти люди, кого они сбили? Подумаешь, рассекают на своих драндулетах! В глазах директора Суня вся эта банда, вместе взятая, не стоила и мизинца Ся Сяолань!
Сунь Тянь видела саму «аварию» и видела, как Гэ Цзянь избивал тех людей. Она понимала, что в этом деле есть скрытые мотивы, иначе Гэ Цзянь не стал бы так свирепствовать.
Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы рассказать об этом директору Суню, но заметила, как Ся Сяолань подмигнула ей. Нельзя говорить? Но почему!
Сунь Тянь проглотила слова и услышала, как Ся Сяолань небрежно успокаивает директора Суня:
— Что случилось, то случилось. Даже если вы переломаете им руки, моя травма от этого мгновенно не заживет… Забудьте, я не буду предъявлять претензий.
…
Действительно ли она не собиралась их преследовать?
Если бы это был несчастный случай, Ся Сяолань пришлось бы смириться — мол, не повезло.
Но если это было подстроено, то прощать их — удел святош, а Ся Сяолань к ним не относилась! В ее душе бушевала ярость. При мысли о том, что эти люди намеренно хотели сломать ей руку, ей самой хотелось взять палку и переломать им конечности. Око за око!
Она не сказала директору Суню правду лишь потому, что в полицейском участке было бы трудно собрать доказательства.
Те люди могли настаивать на версии с несчастным случаем и утверждать, что трещина в запястье появилась из-за падения. На месте столкновения была такая неразбериха: кто-то прижимал ее плечо, кто-то наступал на руку, кто-то делал вид, что помогает подняться, а на самом деле закрывал обзор. Даже Сунь Тянь ничего не разглядела, а Гэ Цзянь бросился на помощь, только услышав ее крик от боли.
Эта шайка явно имела большой опыт в подобных делах и знала, как выкрутиться.
Ся Сяолань не то чтобы не верила в правосудие полицейских участков, но случай с Чжао Ганом был показательным: гноить Чжао Гана в тюрьме было бессмысленно, ведь заказчик все равно оставался безнаказанным.
В этот раз она собиралась действовать сама!
В больнице на снимки, перевязку, наложение гипса и проверку действия лекарства ушла добрая половина дня. Когда они вернулись к воротам Первой средней школы, было уже поздно.
Ся Сяолань сказала, что еще не обедала, и тут же подбежала свекровь Хуан Сао, приглашая ее поесть в новом заведении.
Директор Сунь и остальные разошлись — не ждать же им, пока Ся Сяолань их угостит?
Чэнь Цин замялся, явно желая что-то сказать. Ся Сяолань увидела искреннюю заботу в его глазах, и это ее тронуло. Она наконец приняла решение.
— Когда я повторяла материал на днях, мне попалось несколько трудных задач с типичными условиями. Сегодня мне неудобно, но завтра я тебе их покажу. Все равно ты тоже сдаешь в уезде Хэдун.
Чэнь Цину было уже не до задач.
— Не к спеху, не к спеху! Тебе сейчас нельзя много писать. Ну, я тогда пойду?
Ся Сяолань кивнула. Наконец, проводив всех, она вместе со свекровью Хуан Сао вошла в новое заведение. Это было помещение, где раньше располагалась «закусочная Чжан». Планировка почти не изменилась, но внутри навели порядок и поставили новые столы и стулья, отчего все выглядело обновленным.
Название тоже сменили на «Закусочная Синьсинь».
Синьсинь — так звали дочь Хуан Сао, Ся Сяолань не придала этому значения. Гэ Цзянь провел ее на задний двор. Открыв дверь, она увидела нескольких человек, крепко связанных и брошенных на землю. После нескольких часов под июльским солнцем они едва дышали.
Ся Сяолань посмотрела на свою руку в гипсе.
— Одного пока не трогайте, остальным — сломайте руки. Бейте точно в то же место, где травмирована я!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
