Спустя больше месяца разлуки Ся Сяолань наконец вернулась в Шанду.
Солнце в Пэнчэне было палящим, а морские бризы — резкими. Хотя девушка и не обгорела, её кожа всё же перестала быть такой нежной, как раньше.
Когда она привезла в Шанду баулы с товаром, острая на язык Юй Найнай сразу заметила, что кожа у Сяо Лань огрубела. Ся Сяолань просто не знала, что и ответить этой ворчливой старушке. Та её критиковала, но при этом вовсю принимала привезённые подарки. С какой это стати!
Ся Сяолань привезла старушке золотое кольцо.
В Янчэне снова открылись старые ювелирные лавки. Грамм золота стоил 42 юаня. Сама Ся Сяолань не очень любила золотые украшения, но купила немного на подарки. Золотое кольцо для Юй Найнай весило 6 граммов и стоило больше 200 юаней; на этот раз Юй Найнай не стала предлагать ей деньги.
Глядя на безделушку в своих руках, Юй Найнай вздохнула:
— Много лет я не касалась золота.
Когда семья Юй уезжала за границу, они увозили с собой целые чемоданы золотых слитков.
То золото, что осталось у Юй Найнай, она в трудные времена обменяла на лекарства и зерно. Тогда она прекрасно знала, что за один маленький слиток можно было выручить гораздо больше еды, но выбора не было: с золотом в руках можно было умереть от голода, а чтобы выжить, нужно было набить желудок. Пару золотых серег она обменяла на три лепешки, и с тех пор у Юй Найнай не осталось ни крупицы золота.
И вот, спустя столько лет, кто-то снова подарил ей золотое кольцо.
И подарила его Ся Сяолань, которая не была ей даже родственницей.
Ли Фэнмэй она тоже привезла подарок — тонкий витой золотой браслет. Но купила его не она: это дядя Лю Юн просил передать.
Браслет весом в 15 граммов был очень изящным. По сути, он стоил чуть больше шестисот юаней, и Ли Фэнмэй вполне могла бы купить его сама, но Лю Юн поручил это дело Ся Сяолань, и оттого подарок приобрел совсем иной смысл.
— Видно, у твоего дяди всё-таки есть совесть!
Сначала Сяо Лань на два с лишним месяца уехала в Пекин, а вернувшись домой, едва успела перевести дух и умчалась в Пэнчэн. Уехала в начале июня, и вот уже скоро сентябрь — три месяца её не было дома. Лю Юн тоже не мог вырваться: опыта у него пока мало, надежных помощников не вырастил, так что без присмотра оставить дела не решался. Сначала ремонт в гостинице, потом обустройство магазина стройматериалов… Лю Юн очень скучал по жене и сыну, но в бизнесе иначе никак — на первых порах всегда тяжело.
Как заработать, если не делать всё самому?
Рабочие — не роботы, им программу не задашь, чтобы они вкалывали на совесть и не отлынивали.
К тому же за материалами нужно следить, чтобы не растащили и не продали.
Или чтобы не напутали с чертежами, а то потом всё переделывать!
Ли Фэнмэй ворчала, а Ся Сяолань приходилось заступаться за Лю Юна. Ма Вэй, которую наняли в магазин одежды, уже давно прошла испытательный срок. Перед отъездом Лю Фэнь в Янчэн наняли ещё одну молодую девушку. Теперь Лю Фэнь и Ли Фэнмэй могли приходить в магазин по очереди, и обе говорили, что зажили как капиталистки. Но, как говорила Ся Сяолань, нанять одного сотрудника стоит меньше 100 юаней в месяц вместе с премией, зато Ли Фэнмэй и Лю Фэнь теперь не так сильно уставали.
— Ваше время стоит гораздо больше этих нескольких десятков юаней!
Ли Фэнмэй не понимала:
— И что же нам с твоей матерью делать, когда мы освободимся?
Ся Сяолань задумалась и спросила Лю Фэнь:
— Я давно хотела обсудить это с вами. Вы поедете со мной в Пекин или останетесь в Шанду?
Взять мать с собой на время учебы было вполне реально: можно было снять жилье неподалеку и обустроить Лю Фэнь. Когда Ся Сяолань увозила её из семьи Ся, она обещала, что не бросит мать, и та будет там же, где и она сама.
Но Лю Фэнь прожила в Шанду уже полгода. Здесь был привычный ей магазин одежды, была Юй Найнай, с которой они проводили дни напролет, была Ли Фэнмэй и соседи, к которым она уже успела привыкнуть. Ся Сяолань хотела, чтобы Лю Фэнь поехала в Пекин, но убеждала себя не быть эгоисткой: там матери придется заново выстраивать все социальные связи.
И действительно, на лице Лю Фэнь отразилось сомнение.
— А что я буду делать в Пекине?
Целыми днями ждать Сяо Лань с занятий? Она слышала, что студенты живут в общежитиях и не всегда могут приходить домой после пар. У Сяо Лань будут свои однокурсники и друзья, и Лю Фэнь просто не сможет усидеть одна дома. Человек, привыкший трудиться, не может просто взять и остановиться. Город — не деревня, здесь те, у кого нет работы, целыми днями просто бьют баклуши.
Лю Фэнь очень хотелось быть рядом с дочерью, чтобы иметь возможность заботиться о Сяо Лань, и этого было бы ей достаточно.
Но её дочь была такой самостоятельной, что, казалось, в заботе и не нуждалась.
— Хорошо, я поняла. Тогда пока оставайтесь в Шанду. В этом семестре я разведаю обстановку в Пекине и посмотрю, чем вы могли бы там заняться.
Даже если открывать филиал «Лань Фэнхуан» в Пекине, Ся Сяолань сначала нужно было изучить рынок и подыскать помещение. Путь от Янчэна до Пекина еще длиннее, так что открыть там филиал не так-то просто, и Ся Сяолань не спешила.
В этот раз она привезла из Янчэна не только осеннюю одежду для продажи в «Лань Фэнхуан», но и три тысячи спортивных костюмов.
Ли Фэнмэй спросила, вывешивать ли их в магазине, но Ся Сяолань покачала головой:
— Пусть Ма Вэй и новая сотрудница выходят продавать их на улицу. По 20 юаней за комплект. Кто больше продаст, у того и премия будет выше!
В магазине и так было довольно спокойно, а держать двух продавщиц и не использовать их потенциал — значит не соответствовать званию черствой капиталистки.
…
26 августа эта самая черствая капиталистка вместе с матерью отправилась в деревню Цицзиньцунь.
Увидев её, Гун Ян облегченно выдохнул.
— Ся Сяосянь, мы вышли за рамки бюджета.
Гун Ян не мог выплатить долги по зарплате деревенским рабочим. Те продолжали трудиться только потому, что доверяли студенту и верили, что их не обманут, иначе стройка давно бы встала.
Жители деревни тоже ничего не понимали. Все строили современные коттеджи, а Ся Сяолань возводила старый дом с белыми стенами и черной черепицей. В деревне таких не было, разве что в храме Байси они видели что-то подобное. В саду выкопали пруд, зачем-то посадили бамбук… Гун Ян, этот студент, даже отправил людей на болота накопать камыша, чтобы посадить его в пруду. Деревенские решительно не понимали стиля дома Ся Сяолань.
Потратить больше десяти тысяч и построить коттедж, облицованный плиткой — вот это было бы солидно!
Не то чтобы этот дом был некрасив, просто деревенским он казался недостаточно модным.
Но Ся Сяолань была вполне довольна.
Это не была реконструкция старинной усадьбы; при строительстве использовали немало кирпича и цемента, просто здание было стилизовано под старину. Стены белые, крыша черная, а листья пересаженного бамбука хоть и пожелтели, но через пару месяцев должны были прийти в норму. Помимо кирпича и цемента, ушло много древесины. В те времена дерево стоило дешево. Цельный массив не считался чем-то элитным; в моде были прессованные плиты, изготовленные по новым технологиям.
Если бы материалы и рабочая сила не стоили так дешево, в двадцать тысяч юаней за такой дом было бы не уложиться.
Кое-какие мелочи еще требовали доработки, но общий вид уже просматривался. Последним этапом строительства было «шанлян» — установка самой высокой центральной балки крыши. Это был торжественный обряд. Считалось, что как только балка установлена, дом построен. Хозяева обязательно должны были присутствовать при этом. Выбрав благоприятный час, крепкие деревенские парни водрузили на крышу бревно толщиной в бедро. По обычаю, тем, кто устанавливал балку, нужно было раздать красные конверты, а внизу в это время толпились дети.
Во время обряда с крыши вниз кидали семечки, арахис и жареные бобы. Люди внизу расправляли одежду, стараясь поймать как можно больше, ведь среди угощений попадались и монеты. Ся Сяолань решила, что монеты достоинством в «фэнь» — это слишком мелко, и разбрасывала как минимум по 1 мао. Дети, поймавшие монетки, радостно кричали; в деревне воцарилось веселье, какого не бывало и на Новый год!
У Лю Цзытао уже затекла шея смотреть вверх.
Заметив, что Чэнь Цин разговаривает с Ся Сяолань, Лю Цзытао тут же вспомнил наказ зятя Чжоу Чэна.
Стоит ли докладывать зятю о такой «вражеской активности»?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
