— Сяо Шао, заставили тебя долго ждать, ты право слишком вежлив…
Лю Фэнь тоже понимала толк в общении, так что сказать несколько дежурных фраз вежливости для неё не составляло труда. Шао Гуанжун был ближе знаком с Лю Юном, но Лю Фэнь была будущей тёщей Чжоу Чэна, поэтому Шао Гуанжун не смел проявлять к ней пренебрежения. Ся Сяолань представила Чэнь Ван Да Шао Гуанжуну:
— Это староста нашей деревни, я зову его дедушкой Чэнем. Он очень заботился о нашей семье. Брат Чэнь Цин тоже приехал в Пекин для регистрации.
Шао Гуанжун уже знал об этом из телефонного разговора.
По тону Чжоу Чэна выходило, что этот парень по имени Чэнь Цин был его соперником в любви?
Шао Гуанжун давно хотел встретиться с Чэнь Цином. Увидев его, он отметил смуглую кожу, худощавый и высокий рост; в руках у парня были узлы и сумки, а одет он был по-деревенски с головы до пят! Дед — староста деревни, несколько поколений семьи до него были крестьянами, и только потому, что Чэнь Цин поступил в университет, он смог приехать в Пекин. А какую должность занимает Чжоу Лао Ецзы! С какой стороны ни сравнивай, ему не дотянуть до Чжоу Чэна.
Шао Гуанжун почти успокоился: если «невестка» не слепая, она ни за что не выберет этого деревенского паренька.
Оставалась лишь крошечная доля беспокойства, потому что Шао Гуанжун заметил: Чэнь Цин не робеет. Молодые люди из захолустья обычно неотесанны до смерти, и в них чувствуется какая-то дикая натура. Перед «невесткой» он держался довольно застенчиво, но Шао Гуанжун видел — у парня есть амбиции!
Мужчины одного пола всегда отталкиваются друг от друга. Шао Гуанжун с улыбкой поприветствовал Чэнь Ван Да:
— Давайте сначала сядем в машину и там поговорим. Раз вы так заботились о семье «невестки», то и я позволю себе наглость называть вас дедушкой Чэнем.
А как иначе его называть — «староста Чэнь»?
Акцентировать внимание на таком крошечном чине было бы почти оскорблением. В Пекине, если с неба упадёт вывеска и придавит десять человек, семеро из них наверняка окажутся государственными кадрами. Не съездишь на юг — не узнаешь, насколько ты беден; не приедешь на север — не поймёшь, как мал твой чин! К тому же, это шумный вокзал, не стоит лишний раз подчеркивать статус «старосты деревни».
Чэнь Ван Да бросил на Шао Гуанжуна несколько взглядов. Он намеренно не спрашивал, почему тот называет Ся Сяолань «невесткой» и кто такой этот «брат Чэн» — пусть Шао Гуанжун сам мучается от недосказанности.
Чэнь Ван Да проработал на низовом уровне несколько десятилетий. Пусть староста деревни — чин мелкий, как кунжутное зернышко, каких только «чертей и оборотней» он не повидал на своём веку?
Сегодня Шао Гуанжун приехал встречать их не без желания похвастаться.
То, что у Ся Сяолань есть парень, не удивило Чэнь Ван Да. У такой выдающейся девушки не может не быть поклонников. Он знал, что Чэнь Цину нравится Сяо Лань, но раз сейчас она встречается с кем-то другим, значит, Чэнь Цину не хватило способностей. По крайней мере, сейчас Чэнь Цин не ровня этой девчонке. Что будет потом — неизвестно; семья не сможет помочь Чэнь Цину, и какого будущего он добьётся, на ком захочет жениться — всё будет зависеть только от его собственных усилий!
Обычная встреча на вокзале, а трое мужчин разного возраста и положения уже успели схлестнуться в негласном поединке.
Ся Сяолань лишилась дара речи. Ли Фэнмэй и Лю Фэнь ничего не заметили, а Лю Цзытао только глупо улыбался, кружась вокруг большого джипа и то и дело задевая его, пока Ли Фэнмэй крепко не схватила этого позорящего её сорванца.
Чэнь Ван Да пригласили на переднее пассажирское сиденье, а Ся Сяолань, остальные трое взрослых и ребёнок втиснулись на заднее.
За исключением Ли Фэнмэй, которая была немного полновата, Ся Сяолань и остальные двое были очень худыми, так что на заднем сиденье все поместились. Лю Цзытао просто сел на колени к Ли Фэнмэй. Университет Хуацин и Университет внешней экономики и торговли находились в разных местах: один в районе Хайдянь, другой в районе Чаоян; расстояние по прямой между ними составляло около 10 километров, а по извилистым улицам — и того больше. Чтобы было удобнее регистрироваться в учебных заведениях, двум группам пришлось бы остановиться в разных гостевых домах.
К счастью, этот парень Чэнь Цин поступил в Университет внешней экономики.
Не то чтобы вуз был плох, просто он находился далеко от Хуацин.
Будь его результаты чуть лучше, поступи он в какой-нибудь Жэньда — разве не оказался бы на той же улице, что и Хуацин?
— Дедушка Чэнь, сначала я отвезу вас в гостевой дом рядом с Университетом внешней экономики и торговли, чтобы вы могли оставить багаж, а потом мы поедем в сторону Хуацин, устроим Сяо Лань сао-цзы и остальных. Поужинаем все вместе, а потом я отвезу вас обратно к Университету внешней экономики. Что скажете?
Шао Гуанжун всё устроил отлично, и Чэнь Ван Да не к чему было придраться.
За исключением Ся Сяолань, которая уже бывала в Пекине, и самого Шао Гуанжуна, коренного пекинца, все остальные смотрели на столицу с огромным любопытством.
Шао Гуанжун оказался прекрасным гидом и специально сделал круг через площадь Тяньаньмэнь. Как только Чэнь Ван Да увидел портрет Вождя на городских воротах, он не смог сдержать слёз. Лю Фэнь и Ли Фэнмэй тоже были глубоко тронуты, а Ли Фэнмэй даже велела сыну выйти из машины и отдать честь.
У людей их поколения были особые чувства к великому вождю, а у таких старых солдат, как Чэнь Ван Да, — тем более. Он отдал портрету вождя безупречное воинское приветствие.
Увидев это, Шао Гуанжун перестал паясничать.
Живя в Пекине и часто проезжая мимо Тяньаньмэнь, он и представить не мог, что кто-то будет плакать при каждом виде площади.
Шао Гуанжун замолчал; если мгновение назад он свысока смотрел на мелкого деревенского старосту, то, узнав, что этот староста — старый солдат, почувствовал легкий стыд.
Без этих старых солдат не было бы и сегодняшней жизни… Конечно, это чувство стыда было мимолётным. Миновав площадь Тяньаньмэнь, Шао Гуанжун снова принялся болтать, чтобы оживить атмосферу. Они довезли Чэнь Ван Да и Чэнь Цина до Университета внешней экономики. С заселением в гостевой дом проблем не возникло, так как у Чэнь Цина было извещение о зачислении.
К тому же были свободные комнаты — они прибыли в Пекин на два-три дня раньше, и многие студенты ещё не успели приехать на регистрацию.
Снова поехали в сторону Хуацин. По пути рот Шао Гуанжуна не закрывался: он рассказывал, где в Пекине можно поесть и какие достопримечательности стоит посетить. В Запретный город нужно было сходить обязательно, и на Великую стену тоже следовало подняться.
— Скоро же День образования КНР? В этом году исполняется 35 лет со дня основания республики, в Запретном городе недавно провели небольшой ремонт, так что сейчас самое время для экскурсии!
После основания государства бывшая императорская резиденция за высокими стенами стала местом, доступным для обычных людей. В 74-м году государство начало вторую масштабную реставрацию Запретного города. Из-за ограниченных ресурсов чинили только то, что ломалось. Эта реставрация длилась семь лет, и к 81-му году были восстановлены Три главных зала, Три задних дворца, а также Шесть восточных и западных дворцов — все эти места теперь открыты для туристов.
Шао Гуанжун имел в виду, что сейчас — идеальный момент для посещения Запретного города.
Когда они выехали на улицу Сюэюань-лу, впереди показались ворота Хуацин.
Шао Гуанжуну было трудно болтать об этом. Он, будучи двоечником, чувствовал себя немного робко, проезжая мимо ворот Хуацин. Шао Гуанжун не поступал в университет: после окончания средней школы он сразу пошёл в среднее специальное училище. Он работал уже несколько лет, но после восстановления системы экзаменов государство стало уделять большое внимание образованию, и диплома училища Шао Гуанжуну уже не хватало. Робкий двоечник немного сожалел. Почему этот деревенский парень Чэнь Цин совсем не робеет? Неужели всё дело в его допотопной одежде?
Нет, всё дело в том извещении о зачислении в Университет внешней экономики, что лежало у него за пазухой!
Если Чэнь Цин успешно окончит университет, его вполне могут распределить в хорошее учреждение.
Если не считать семейного происхождения, в котором он не мог тягаться с Шао Гуанжуном, он ни в чём ему не уступал. Так с чего бы ему робеть?
Не лицом же мужчинам мериться? Хотя в этом плане он, пожалуй, был недостаточно белокож.
— Это и есть школа Сяо Лань?
Не успели они простоять у ворот и пяти минут, как к ним подошли двое молодых людей, юноша и девушка, на вид — студенты:
— Вы приехали на регистрацию? Добро пожаловать в университет Хуацин!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
