Чжоу Чэн знал, что в эти пару дней Ся Сяолань обязательно приедет навестить его.
Билет на 28-е, одна ночь отдыха, 29-го она наверняка поведет родных гулять по Пекину. Учеба начинается 1 сентября, значит, это будет либо 30-е, либо 31-е — в один из этих двух дней она его навестит.
Утром 30-го числа Чжоу Чэн привел себя в полный порядок.
21-летний Чжоу Чэн вел дела основательно. Он рано ушел в армию, прошел через испытания жизнью и смертью, поэтому внутренне был взрослее сверстников.
Но его физиологический возраст едва перевалил за совершеннолетие.
Как выглядит 21-летний «юный красавчик»? Кожа гладкая, от недосыпа он не слишком устает, пара дней сна — и темные круги под глазами исчезают, даже борода растет еще не такая жесткая… Как бы то ни было, Чжоу Чэн тщательно прихорашивался: глядя в зеркало, сбрил только что проклюнувшуюся мягкую щетину. Волосы у него и так были стрижены «под ежик» — стоило протереть их мыльным влажным полотенцем, как вид становился свежим и опрятным.
В разрыве отношений с супругами Фан Шичжуном и Гао Фэй были и свои плюсы: эти неприятные личности больше не маячили у Чжоу Чэна перед глазами.
Ся Сяолань высказала всё в таких резких выражениях, что, если бы Гао Фэй посмела и дальше крутиться возле Чжоу Чэна, в части ее бы просто заплевали. Фан Шичжун тоже наверняка заставил жену держаться от Чжоу Чэна подальше. Сейчас супруги единодушно перевели стрелки конфликта на Чжоу Чэна и Ся Сяолань, иначе эта история не дала бы им покоя.
Хоть и не хотелось с ними пересекаться, полк не так уж велик: общежитие Фан Шичжуна находилось в том же здании, что и у Чжоу Чэна, на том же этаже, всего в нескольких дверях.
С самого утра Чжоу Чэн «наводил марафет». Фан Шичжун, шумно сплюнув зубную пену в раковину, проворчал под нос:
— Ну и баба!
Настоящему мужику плевать, как выглядит лицо, а Чжоу Чэн и уродился красавцем, и чистоту любил до фанатизма.
У Фан Шичжуна с детства не было привычки к гигиене, а после поступления на службу, нахлебавшись ночевок в полевых условиях, он и вовсе перестал быть привередливым. Если бы после свадьбы за него не взялась Гао Фэй, он бы и зубы каждый день не чистил.
Впрочем, и сейчас он не всегда соблюдал правила: когда Гао Фэй не приезжала в часть, Фан Шичжун ленился.
Сегодня утром комбат Фан сам взялся за зубную щетку только потому, что Гао Фэй вчера ночевала в части. В последнее время она зачастила сюда: практика в больнице закончилась, а официального назначения на работу нужно ждать еще полмесяца, вот она и била баклуши. Фан Шичжун не смел пренебрегать чисткой зубов: Гао Фэй не позволяла лезть с поцелуями, а помимо зубов требовала мыть и зад, иначе к жене было не подступиться. Фан Шичжун женился, когда ему перевалило за тридцать, и только познал радости плотских утех, так что в последнее время во всём слушался Гао Фэй.
Вернувшись в комнату, он принялся рассказывать жене, какой Чжоу Чэн изнеженный: умывается с мылом, да еще и мажет что-то на лицо после этого.
Гао Фэй на словах поддержала мужа в нападках на Чжоу Чэна, но про себя подумала, что Фан Шичжун всё-таки деревенщина — их бытовые и гигиенические привычки никак не сходились, и ей еще многому предстояло его научить. А вот привычки Чжоу Чэна были хороши, жаль только, что он не принял протянутую ей оливковую ветвь!
Впрочем, Чжоу Чэн хоть и любил чистоту, обычно не был настолько щепетилен.
Гао Фэй прикинула даты — разве сейчас не время регистрации в университете?
— Сегодня приедет Ся Сяолань.
— Откуда ты знаешь?
— Хм, вот увидишь!
Гао Фэй оказалась прозорливой и угадала приезд Ся Сяолань, но она не ожидала, что та явится не одна.
Шли, смеялись и болтали — они что, перепутали воинскую часть с цирком?
Когда Ся Сяолань пришла, за ней по пятам следовали несколько солдат. Они наперебой называли ее «невесткой» и тащили три огромные корзины, доверху набитые большими арбузами. Другие бойцы несли две картонные коробки, плотно запечатанные — и не поймешь, что внутри.
В этом году арбузы стоили по 15 фэней за цзинь. В прошлом месяце их завезли в огромном количестве, и за всё лето Гао Фэй ими уже объелась. Каждый раз, приезжая в часть, она привозила один и Фан Шичжуну.
Хотя у нее еще не было официальной работы, зарплату Фан Шичжун отдавал ей. С доходом более ста юаней в месяц она вполне могла позволить себе арбузы по 0,15 юаня, иначе какой смысл быть женой военного!
Но если бы Гао Фэй, подобно Ся Сяолань, каждый раз привозила столько всего и раздавала направо и налево, на сколько раз хватило бы зарплаты Фан Шичжуна?
— Глядите, как выпендривается! — Гао Фэй с грохотом захлопнула окно.
***
— Комбат, эти арбузы…
— Сначала занесите ко мне в комнату, а чуть позже соберем весь первый батальон и разделим на всех!
— Есть!
— Арбузы привезли! Сегодня едим арбузы!
Несколько солдат со смехом собрались бежать, но Чжоу Чэн окликнул их:
— Стойте. Две коробки несите ко мне, а арбузы в комнате не оставляйте. Обвяжите корзины веревками покрепче и спустите в колодец охладиться. Когда будем есть, тогда и вытянете!
Часть находилась в пригороде, там был водопровод, но имелся и собственный глубокий колодец. Арбузы, охлажденные в колодезной воде, будут ледяными и куда более вкусными.
— Тётя Лю, тётя Ли, вы тоже приехали! Пойдемте, присядьте у меня в комнате.
К нему приехали две старшие родственницы, и Чжоу Чэн не мог быть неблагодарным. Вот только теперь он не мог обнять или приобнять свою невесту, приходилось сдерживаться.
Лю Цзытао подбежал и обхватил Чжоу Чэна за ногу:
— Зять, и я здесь, и я!
Чжоу Чэн подхватил Лю Цзытао на руки:
— И про тебя не забыл. Позже отведу тебя пострелять.
Пока Лю Цзытао возился, Чжоу Чэну всё же удалось тайком сжать руку своей невесты. Ся Сяолань даже не пришлось ее вырывать — Чжоу Чэн сам быстро отпустил ее.
— В коробках консервы, оставь себе, ешь понемногу. Если будет слишком много — раздай другим.
Чжоу Чэн рассеянно закивал. Последний раз они виделись 24 июля, в день рождения Сяо Лань. Прошел месяц, и он никак не мог наглядеться на свою невесту. Внезапно Чжоу Чэн вспомнил о ее руке:
— Запястье еще болит?
Теперь он мог совершенно открыто взять ее за руку, чтобы осмотреть, и даже слегка помассировал. Лицо Ся Сяолань не изменилось, и Чжоу Чэн понял, что трещина в кости почти зажила.
— Не болит…
— Даже если не болит, нужно беречься. Я слышал, студенты сами стирают одежду. Тебе нельзя трогать холодную воду. Грязные вещи… раз в неделю привози в часть, я сам постираю!
Ся Сяолань уставилась на него:
— Так они же протухнут!
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй шли впереди. Услышав, что Чжоу Чэн собирается стирать вещи за Ся Сяолань, Лю Фэнь хотела было что-то сказать, но Ли Фэнмэй изо всех сил дернула ее за рукав.
Для женщины заниматься домашним хозяйством — обычное дело, и редко встретишь мужчину, который рвется стирать за женщину. Зачем же возражать? Сейчас у молодых чувства в самом разгаре, а будут ли они стирать потом — жизнь покажет, сейчас нужно ловить момент! Ли Фэнмэй была проницательнее Лю Фэнь, поэтому последняя промолчала.
В комнате у Чжоу Чэна было очень чисто.
Когда пришли Лю Фэнь и Ли Фэнмэй, командир полка и политрук тоже заглянули на минутку. Чжоу Чэн прямо представил их как тещу и тетю.
Комнадир полка похлопал Чжоу Чэна по плечу:
— Принимай гостей как следует… Кстати, что там за арбузы тащили твои бойцы?
Арбузы отправили командиру полка, политруку, начальнику штаба и командиру второго батальона — всем, кроме Фан Шичжуна. Чжоу Чэн высказался без обиняков:
— Всё равно некоторые, съев присланную моей невестой баранину, бегут строчить доносы. Так что эти арбузы я оставлю в первом батальоне, съедим сами.
Осталось еще штук тридцать арбузов — если бойцы первого батальона разделят их между собой, каждому достанется по куску. С какой стати кормить других, чтобы на тебя потом еще и жалобы писали?
Командиру полка и политруку нечего было на это возразить. Тот донос был «анонимным», но все прекрасно понимали, чьих это рук дело. И это не было злопамятностью Чжоу Чэна — он просто не собирался метать бисер перед свиньями.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
