Чжоу Чэн проводил Ся Сяолань до двери и всё же рассказал ей о ситуации с Ся Цзыюй.
Сяолань было бы не так удобно разузнать всё самой.
Если ничего не знать о положении дел, то в любой момент можно снова попасться на уловки Ся Цзыюй!
— Отец Ван Цзяньхуа вернулся в город и восстановился в должности, и теперь работает в Департаменте высшего образования Министерства образования? Ся Цзыюй перевезла своих родителей в столицу, а сама вместе с однокурсниками из Пекинского педагогического института открыла курсы дополнительного обучения?
Ся Сяолань обдумала информацию, полученную от Чжоу Чэна.
Всего несколько фраз, а сколько в них информации!
Департамент высшего образования — разве он не контролирует все вузы? Интересно, подчиняется ли ему университет Хуацин.
В этом мысли Ся Сяолань совпадали с мыслями Чжоу Чэна: отец Ван Цзяньхуа не станет придираться к ней, простой студентке. Разве что Ся Цзыюй околдовала всё семейство Ван, и даже отец Ван Цзяньхуа превратился в марионетку, которая беспрекословно исполняет всё, что она скажет. Но, если подумать, это невозможно.
Только вот эти курсы… Неужели уже в 84-м году кто-то организовывал такие масштабные дополнительные занятия?
Ся Сяолань полагала, что эта отрасль зародилась только после девяностых, а бурно развиваться начала лишь после двухтысячных.
В её прошлой жизни, когда она сдавала вступительные экзамены, о таких масштабных курсах тоже не было слышно.
Но эта сфера определенно была прибыльной, иначе различные образовательные центры не плодились бы по всей стране как грибы после дождя! Ся Сяолань была немного удивлена. Чжоу Чэн сказал, что Ся Цзыюй открыла курсы еще до того, как Ван Гуанпин вернулся в город и восстановился в должности. Ван Гуанпин и сам не знал, что попадет в Департамент высшего образования. Значит, это была личная инициатива Ся Цзыюй?
Ся Сяолань находила поведение Ся Цзыюй довольно противоречивым.
Ся Цзыюй смогла поступить в университет, убедила семью открыть закусочную, да еще и додумалась заработать на курсах — у этой женщины были мозги.
Вот только работали эти мозги с перебоями: её метало из стороны в сторону, и Ся Сяолань решительно не могла этого понять!
Если бы Ся Цзыюй сосредоточилась на собственном развитии, она вполне могла бы преуспеть — сейчас она уже многого добилась на виду у всех. Но тогда, в деревне, зачем ей понадобилось уводить Ван Цзяньхуа у «Ся Сяолань»?
Неужели это действительно была любовь с первого взгляда, до глубины души, настолько сильная, что никакие кузины и сестры не шли в сравнение с важностью Ван Цзяньхуа?
Или Ся Цзыюй знала о связях семьи Ван и еще тогда, когда уводила его, сделала ставку на то, что его семья вернет былое величие? Но вероятность этого была слишком мала!
— Разве можно за год вперед узнать, что Ван Гуанпин вернется в город? — Ся Сяолань не была в этом уверена и спросила Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн с полной уверенностью ответил ей, что это невозможно.
— Сам Ван Гуанпин не мог этого ожидать. Никто не в силах такое предсказать, всё меняется в любой момент, и пока не придет официальный документ «сверху», никто не может быть уверен.
Полно и тех, кто так и не вернулся в город.
Членов семьи Ван раньше разослали в разные места. Почему Ван Цзяньхуа, будучи образованной молодежью, смог хлопотать за них? Только потому, что поступил в пекинский университет и получил свободу передвижения. Если просить о помощи в статусе студента или в статусе сосланного в деревню — результаты будут совершенно разными!
Можно лишь сказать, что Ся Цзыюй, возможно, питала такие надежды, и ей повезло — её ставка сыграла.
Услышав от Ся Сяолань, что той повезло, Чжоу Чэн усмехнулся с многозначительным видом:
— Повезло или нет — это еще большой вопрос.
Ему было неудобно наговаривать на этого Вана перед Сяолань без веских причин. Хотя он и вправду был мелочным и терпеть не мог этого типа, ему следовало немного прикрыться.
Стиль поведения семьи Ван был неописуем. Иначе почему все, кто был сослан вместе с ними, уже вернулись, а о Ван Гуанпине словно забыли? «Тот, кто следует праведному пути, обретает широкую поддержку; тот, кто сошел с пути, лишается помощи» — Чжоу Чэн считал, что в этих словах кроется глубокая истина!
Если она хочет извлечь выгоду из семьи Ван, посмотрим, хватит ли у Ся Цзыюй способностей стать их невесткой.
…
Семья Ван.
В недавно выделенной квартире уже провели генеральную уборку.
Ван Гуанпин провел на ферме целых восемь лет. После возвращения его не только устроили на работу в Департамент высшего образования, но и, согласно правилам, должны были выплатить единовременную компенсацию — зарплату за все восемь лет. Это была немалая сумма. Они оба вернулись в город без гроша в кармане, а теперь вдруг получили в распоряжение более тридцати тысяч юаней.
Раньше Жань Шуюй никогда не считала деньги — в те времена семья Ван в них не нуждалась.
Но за восемь лет на ферме Жань Шуюй поняла, что без денег абсолютно ничего не добьешься. На часть этих средств она купила семье несколько комплектов одежды, а о том, как потратить остальное, нужно было хорошенько посоветоваться. То, что Ван Гуанпин смог восстановиться в должности, было целиком заслугой Ван Цзяньхуа: он задействовал всевозможные связи, искал контакты и в итоге нашел старых знакомых, которые смогли замолвить слово за отца.
Расходов на этом пути было немало. Помимо денег, которые Ся Цзыюй вкладывала в семью Ван, Ван Цзяньхуа также занял денег у одной старшекурсницы в институте.
Лю Шань, её отец был профессором Пекинского педагогического института.
Жань Шуюй даже кончиками пальцев ног чувствовала, что эта девушка определенно влюблена в её сына Цзяньхуа.
Студентка не смогла бы сама накопить несколько тысяч юаней; чтобы одолжить такие деньги Ван Цзяньхуа, она наверняка спросила разрешения у родных. К тому же Лю Шань помогала Ван Цзяньхуа находить подработку репетитором. Жань Шуюй сказала мужу:
— Из твоей выплаченной зарплаты нам нужно выделить часть на погашение долгов, и в первую очередь — старшекурснице Цзяньхуа. Её отец — профессор Пекинского педагогического института. Она одолжила Цзяньхуа несколько тысяч, это немаленькая сумма. Твои дела с работой уладились, и если мы поскорее не вернем долг, то станем посмешищем для людей.
Ван Гуанпин был полностью с этим согласен.
Не стоит недооценивать профессора: профессора знают других профессоров. Связи преподавателя Пекинского педагогического института могут доходить и до Хуацина, и до Пекинского университета.
Ван Гуанпин как раз работал в Департаменте высшего образования. В этой новой сфере у него раньше не было опыта, и поначалу он чувствовал себя растерянным. Он подумал, что было бы неплохо пообедать с профессором Лю, тем более что для этого как раз есть повод.
Вызвав Ван Цзяньхуа домой для обсуждения, отец услышал, что тот согласен поскорее вернуть деньги Лю Шань. Однако у парня всё же оставалась совесть, и он упомянул Ся Цзыюй:
— Понимаете, Цзыюй тоже одалживала деньги нашей семье, и её родители приехали в Пекин. Раз уж мы собираемся обедать с профессором Лю, может, стоит встретиться и с родителями Цзыюй?
Ван Цзяньхуа не говорил об этом раньше, потому что они только вернулись в город, и вопрос с жильем еще не был решен.
Жань Шуюй удивилась:
— Разве её семья не держит лавку в родных краях? Почему вдруг её родители приехали в Пекин?
Неужели, увидев, что Ван Гуанпин вернулся в город и восстановился в должности, она в спешке вызвала родителей из деревни? Чего она добивается — хочет заставить семью Ван дать ей обещание?
Жань Шуюй почувствовала неприязнь.
Отношения — это еще не брак. Учитывая нынешнее положение семьи Ван, выбор у их сына Цзяньхуа стал огромен. Родство с частниками из крестьян? Жань Шуюй боялась, что люди животы надорвут со смеху. Станут говорить, что семья Ван слишком долго пробыла на ферме и пропиталась несмываемым запахом деревенской грязи: мол, вернулись в город, а всё тоскуют по деревенской жизни и нашли себе невестку из крестьянской семьи!
Почему родители Ся Цзыюй приехали в столицу, Ван Цзяньхуа и сам не знал подробностей.
Он знал лишь то, что с Ся Чанчжэном произошел несчастный случай — он повредил руку, и Ся Цзыюй, побоявшись оставлять их в родной деревне без присмотра, перевезла их в Пекин. Ван Цзяньхуа чувствовал себя неловко. С восстановлением Ван Гуанпина он снова стал сыном кадрового работника, и старые друзья, связь с которыми была потеряна, вновь начали искать с ним встречи. Ван Цзяньхуа был так занят светским общением, что у него даже не нашлось времени навестить Ся Чанчжэна и Чжан Цуй.
Раз он сам не придавал этому значения, неудивительно, что и отношение домашних стало меняться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
