Ся Сяолань поначалу не осознавала этой проблемы.
Учителя в первой средней школе Аньцина так сильно её любили — включая директора Суня, — что едва ли не молились на неё.
Ся Сяолань и не думала, что она — словно новенькая банкнота, которая должна нравиться каждому, но к занятиям она относилась серьезно, и уже со второго дня её биологические часы перестроились. Раньше всех в общежитии вставала Ян Юнхун. Она поступила в Хуацин лишь в двадцать два года, и не потому, что поздно начала учиться, а потому, что трижды сдавала вступительные экзамены.
Эти три попытки растянулись на четыре года.
В первый раз Ян Юнхун не хватило пяти баллов до проходного порога в ключевые вузы; она подала документы в Хуацин и провалилась.
Во второй раз она превысила порог на двадцать восемь баллов, снова выбрала Хуацин и снова не прошла по конкурсу.
На третий год родные запретили ей учиться. Она же настаивала на Хуацине. Разве нельзя было просто подать документы в любой другой университет? Стоит знать, что в её сельской школе еще никто не поступал в ключевые вузы страны, Ян Юнхун уже и так обновила все рекорды!
Но она не могла смириться, чувствуя, что способна на большее.
Если не Хуацин, то никакой другой школы ей не нужно!
— В деревне все смеялись над моей семьей, ругали родителей за глупость. Мол, у них двое младших сыновей, а они позволяют мне так капризничать. Говорили, что мне нужно было пойти в любой университет или просто покорно вернуться домой и выйти замуж. Но Хуацин — это совсем другое, я чувствовала, что смогу поступить…
Возможно, потому что Ся Сяолань была предельно откровенна и даже не скрывала наличие парня, Ян Юнхун тоже проявила искренность и поделилась своими личными делами.
Хуацин, конечно же, был особенным. Ян Юнхун выдержала колоссальное давление: когда её пытались заставить выйти замуж, она грозилась выпить ядохимикаты и покончить с собой. В год перерыва в учебе её заставляли работать в поле, а она читала книги даже во время растопки печи. Читала так самозабвенно, что не замечала, как дрова выпадали из топки — однажды она едва не сожгла весь дом, подпалив поленницу.
Семья Ян сдалась.
В конце концов ей снова позволили учиться.
На этот раз Ян Юнхун, четыре года оттачивавшая свое мастерство, с лучшим результатом в уезде была зачислена в университет Хуацин!
Для Ян Юнхун Хуацин был школой мечты. Возможность учиться была настолько драгоценна, что тратить её на лишний сон казалось ей расточительством жизни! Поэтому Ян Юнхун неукоснительно вставала каждое утро в 5:40.
— У меня плохая база по английскому, нужно заучивать больше слов.
Ян Юнхун очень завидовала Люй Янь, у которой был магнитофон. Люй Янь слушала кассеты и учила слова с правильным произношением иностранцев, а не так, как Ян Юнхун, чей английский был «немым».
История Ян Юнхун была лишь одним из примеров, впечатливших Ся Сяолань. В Хуацине таких людей было слишком много. Повсюду одни отличники, и даже они считали, что стараются недостаточно. Первокурсники наравне со старшекурсниками бились за места в библиотеках и читальных залах, никто не давал себе поблажки.
Ту самую энергию, с которой Ся Сяолань совершила рывок перед экзаменами, многие, включая Ян Юнхун, перенесли и в университетскую жизнь.
Раз отличники продолжают усердствовать, какое право имеет Ся Сяолань расслабляться?
Ян Юнхун вставала в 5:40, и Ся Сяолань поднималась почти сразу за ней. Ровно в 6:00 она спускалась вниз и шла на стадион на пробежку.
Утренний свежий воздух помогал ей думать.
В половине седьмого, вернувшись в общежитие взмокшей от пота, она, разумеется, шла в душ, прежде чем сесть за книги. В комнате не было отдельной ванной, нужно было идти в женскую душевую. Ся Сяолань ходила туда утром и вечером, и всего через два дня в женском корпусе пошли слухи, что её образ жизни далек от простоты и чересчур роскошен!
Сама Ся Сяолань об этих разговорах еще не знала.
Она считала, что не допускает лени в учебе, а привычка к бегу осталась у неё с прошлой жизни: без хорошего физического состояния невозможно долго и упорно бороться.
Но почему же учителя её не любят?
Ся Сяолань никак не могла этого понять.
— Су Цзин, как думаешь, учитель Ван, который ведет высшую математику, имеет что-то против меня?
Учитель Ван давал всем возможность свободно высказываться. За несколько прошедших лекций Ся Сяолань тоже хотела активно участвовать, но учитель Ван просто игнорировал её.
И напротив, учитель Ван очень любил Нин Сюэ.
— В изучении архитектуры математика — это огромное подспорье. Не думайте, что она не важна, математика — фундамент всех наук!
Студенты второй группы послушно кивали. Учитель Ван сменил тему:
— Нин Сюэ, расскажи, как ты мыслила при решении этой задачи.
За одну лекцию он вызывал отвечать минимум десятерых, и на долю Нин Сюэ приходилось пять-шесть раз, остальные же делили между собой оставшиеся попытки. Однако среди этих «остальных» ни разу не было Ся Сяолань. Хотя она и не собиралась бороться за благосклонность учителя наравне с толпой студентов, преподавателю не следовало так явно её игнорировать, верно?
В конце концов Ся Сяолань не выдержала и спросила Су Цзин.
Су Цзин замялась:
— Сяолань, не знаю, кто пустил этот слух, но говорят, что ты не очень себя ценишь, раз закрутила роман еще в школе. Еще говорят, что принимать душ дважды в день — это совсем не скромно и не бережливо. И еще… что ты попала в Хуацин по связям. В день регистрации ты ведь приехала на большом джипе?
Когда Су Цзин впервые услышала, что Ся Сяолань поступила в Хуацин по блату, она была поражена.
Она-то считала себя жительницей столицы со связями и положением, но по сравнению с Ся Сяолань она оказалась просто деревенщиной!
По крайней мере, ей пришлось честно зубрить и решать задачи, чтобы пройти в Хуацин по баллам, а Ся Сяолань якобы воспользовалась семейными связями… Су Цзин не могла не признать поражение, но в то же время была недовольна, чувствуя несправедливость.
Ся Сяолань была в недоумении:
— На какие еще связи я могла опереться? Моя семья из деревни в провинции Юйнань!
Если бы она могла просто положиться на удачное рождение и попасть в Хуацин без усилий, кто бы захотел бороться сам?
Но после «перезагрузки» судьба ей такой возможности не дала, и Ся Сяолань смирилась с тем, что придется честно трудиться. Единственное преимущество, которое у неё было — это то, что экзаменационный билет по математике она уже когда-то решала. Она прорешала его раз пятнадцать в своей прошлой жизни, едва ли не разобрав на части и впитав в мозг этот сложнейший в истории экзамен. Это был ответ, который она запомнила благодаря собственному усердию.
Когда Ся Сяолань сказала, что она из деревни, Су Цзин ей ни на грош не поверила.
Деревенская — это скорее кто-то вроде старосты их комнаты, Ян Юнхун.
А Ся Сяолань с головы до пят ну никак не походила на сельскую жительницу!
Неужели эти сплетни и были причиной неприязни учителей?
Взгляд Су Цзин забегал:
— Все говорят, что ты слишком красивая и не выдержишь тягот архитектурного факультета, рано или поздно переведешься. Думаю, у учителей возникло какое-то недопонимание.
Будущий архитектор должен быть как Нин Сюэ.
Хотя в имени Нин Сюэ был иероглиф «Снег», кожа её не была белоснежной. Вернее, когда-то она была такой, но во время летних каникул в старшей школе она ездила по всей стране, изучая сохранившиеся древние постройки. Стремление к профессии заставило Нин Сюэ забыть о внешности, столь важной для девушек.
Вот он — пример для подражания на архитектурном факультете. Ся Сяолань же во всем была противоположностью этого идеала. Неудивительно, что у преподавателей сложилось предвзятое мнение не в её пользу.
Ся Сяолань хотелось кричать о несправедливости!
Учитель Ван, неужели вам слабо дать мне решить какую-нибудь задачу?
Учитель Линь, не уходите, я считаю, что мой английский на самом деле неплох… Но она ведь не могла ходить и кричать на каждом углу: «Черт возьми, я поступила не по блату, и мой результат на экзаменах всего на четыре балла ниже, чем у вашей отличницы Нин Сюэ!»
В самом начале после перерождения Ся Сяолань пользовалась преимуществами своего красивого лица, и всё у неё шло гладко, но теперь, в Хуацин, красота наконец начала играть против неё.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
