Возмущение на лице Ся Сяолань было слишком очевидным.
— Тебе стоит смотреть на вещи проще, гении — они ведь не такие, как мы…
И Ся Сяолань еще недавно думала, что у Цзи Цзяньюаня высокий эмоциональный интеллект! Только послушайте, что он несет!
— Однокурсник Цзи, я возвращаюсь к книгам, а ты гуляй по стадиону в свое удовольствие!
Ся Сяолань ушла решительно, а лицо Цзи Цзяньюаня приняло лукавое выражение. Довольно забавно: неужели она разозлилась из-за того, что он причислил ее к «обычным людям»? Эх, однокурсница Ся Сяолань совсем не ценит добрых намерений. Что хорошего в том, чтобы быть гением? Быть обычным человеком куда приятнее.
Гений не имеет права на провал.
У гения нет времени на пустую болтовню о любви!
Если та встряска, которую сегодня устроила Нин Сюэ, заставит Ся Сяолань стремиться в ряды гениев, это будет слишком скучно.
Цзи Цзяньюань со вздохом поплелся в общежитие.
Он полагал, что Ся Сяолань, подобно Нин Сюэ, отбросит влияние всей этой мишуры в виде пустой славы и бросится в бой с Нин Сюэ на профессиональном поприще.
На следующий день, вопреки ожиданиям Цзи Цзяньюаня, до него дошли новости о том, что Ся Сяолань от имени архитектурного факультета во всеуслышание вступила в борьбу с другими кандидатами за звание «Отличника военных сборов»… Цзи Цзяньюань долго стоял в оцепенении, а затем расхохотался.
Неужели слова Нин Сюэ возымели обратный эффект?
Впрочем, Нин Сюэ — человек с очень твердым характером.
Но и Ся Сяолань, судя по всему, не из тех, кого легко обвести вокруг пальца, и она не станет менять свои планы из-за пары чужих фраз.
Вернувшись на родину, Цзи Цзяньюань острее всего почувствовал, что здешние студенты обладают куда большим рвением, чем американские. Возможно, именно дефицит материальных благ заставлял их больше сосредотачиваться на учебе. В то время как какой-нибудь американский подросток вовсю наслаждался бы студенческой жизнью, и лишь немногие из них четко планировали бы свое будущее, их китайские сверстники прекрасно понимали: экзамены гаокао способны изменить судьбу. Они знали, что поступление в университет позволит сменить сельскую прописку на городскую и обрести «железную чашку риса».
***
То, что гений отнесся к ней с пренебрежением, задело Ся Сяолань.
Однако этого было недостаточно, чтобы она в одночасье испытала «великое просветление».
Она знала, что не является гением, и путь, по которому ей предстояло пройти, отличался от пути Нин Сюэ.
Такой «любимице небес», как Нин Сюэ, совершенно не нужно было думать о чем-то постороннем — ей достаточно было с головой уйти в свою специальность и добиваться там прорывов.
Ся Сяолань же так не могла. У нее не было дедушки по имени Нин Яньфань, и деньги давали ей гораздо большее чувство безопасности, чем архитектурное поприще. Даже те хлопоты, которые Нин Сюэ считала пустой славой, Ся Сяолань не могла игнорировать. Для Нин Сюэ это была пустая слава лишь потому, что у нее уже была слава реальная; она могла позволить себе быть эксцентричной и не считаться с чувствами других — окружающие сами находили оправдание ее странностям.
А что Ся Сяолань?
Ей эта «пустая слава» была необходима, чтобы заявить о себе и спастись от липкой паутины грязных слухов.
Она тоже хотела жить в университете Хуацин так, как ей вздумается, не оглядываясь на чужое мнение; есть то, что хочется, и носить то, что нравится, не снижая своих стандартов!
Но не сейчас.
Это была ее цель: когда она докажет свою состоятельность, тогда и обретет большую свободу. Сначала нужно показать, что она выдающийся человек, и сделать это не одними лишь баллами гаокао — эта штука не может служить пропуском в жизнь вечно.
Когда Нин Сюэ отказалась от участия в конкурсе, Ся Сяолань, напротив, проявила небывалую активность.
Она активно общалась с преподавателями факультета, и те, естественно, относились к ней очень доброжелательно. Когда ее попросили выступить с речью, Ся Сяолань не стала церемониться: она раз за разом согласовывала текст выступления с педагогами и в итоге, обойдя конкурентов с других факультетов, действительно заполучила звание «Отличника военных сборов»!
Ей вручили грамоту и кубок, но денежной премии предусмотрено не было.
К этому моменту прошла уже неделя.
Всю эту неделю Ся Сяолань, помимо занятий, была поглощена только этим делом.
— Угощай! Ты обязана нас угостить!
— Пообедаем в столовой!
Ся Сяолань с притворным презрением посмотрела на соседок по комнате: раз премии не дали, значит, ей придется платить из собственного кармана.
Су Цзин закричала:
— Ся Сяолань, ты становишься все более жадной!
— Это называется «не отрываться от народных масс»!
— Давай я угощу вместо Сяо Лань, мне как раз пришла социальная стипендия, на которую я подавала.
Старшая в комнате, Ян Юнхун, заговорила с улыбкой.
Она всегда была жизнерадостной, и ее редко можно было увидеть в плохом настроении. Пособия для студентов в Хуацин делились на несколько категорий: от минимум 5 до максимум 22 юаней. Семья Ян Юнхун была малоимущей, поэтому ей одобрили вторую по величине категорию — 20 юаней в месяц. Получив первую выплату, Ян Юнхун решила, что вполне может позволить себе угостить подруг по комнате.
На такие ежемесячные пособия могли претендовать все студенты.
Однако одобряли их только тем, чьи семьи действительно не могли покрыть расходы на жизнь в университете.
Такие коренные жительницы столицы, как Су Цзин и Люй Янь, чьи семьи не бедствовали, сознательно не подавали заявки.
В 307-й комнате пособие оформили только Ян Юнхун и Хуан Вэйвэй, и после проверки их семейного положения обе получили одобрение.
У Ся Сяолань была сельская прописка, и если бы при поступлении она притворилась бедной, то наверняка тоже смогла бы выхлопотать себе помощь… Но Ся Сяолань считала это омерзительным. Она не нуждалась в этих деньгах; это была не премия за заслуги, а государственная субсидия для нуждающихся студентов. На такой выгоде не разбогатеешь, но можно лишить возможности получить помощь кого-то другого.
— Ян Юнхун, я никогда не слышала, чтобы кто-то угощал за других. Коварный план Су Цзин удался, я согласна проставиться.
Ян Юнхун была слишком искренней, поэтому Ся Сяолань ничего не оставалось, кроме как самой прыгнуть в расставленную «ловушку».
Чем же угощать?
В эти выходные листья клена в Сяншане как раз окрасились в красный, и Су Цзин предложила устроить для всей 307-й комнаты осеннюю прогулку.
Она даже составила план похода, в котором значилось: «Транспортное средство — велосипед; выезд в 7 утра, завтрак в столовой за свой счет; обед за счет щедрого спонсора в лице однокурсницы Ся Сяолань (норма — не менее двух пирожков на человека, обязательно с мясной начинкой); возвращение из Сяншаня в 4 часа дня…»
— Добавлю от себя: всем взять принадлежности для рисования. Цель нашей прогулки — сделать набросок пейзажа Сяншаня!
Предложение Ся Сяолань получило единодушное одобрение.
Наброски нужно было сдавать в понедельник в качестве домашнего задания, и выполнить их в Сяншане было лучшим решением.
— Сяо Лю, ты не зря получила звание отличницы, твое идейное сознание заметно выросло.
Су Цзин, довольно покачивая головой, убрала со стола книги и вытащила конверт:
— Видела сегодня на посту охраны и прихватила по пути. От кого это письмо?
В руках у Су Цзин было письмо от Чжоу Чэна.
Ся Сяолань выхватила его и спрятала за спину.
— И ты еще спрашиваешь? Чью тушеную курицу ты ела?
Ся Сяолань долго думала, стоит ли раскрывать личность Чжоу Чэна.
Если бы она не получила звание отличницы сборов, то могла бы рассказать просто так. А теперь, когда она отстояла свою честь и получила награду, признание выглядело бы как-то странно — хотя она знала, что Чжоу Чэн ей ни капли не помогал.
Но другие-то об этом не знали!
Именно поэтому Ся Сяолань так стремилась ко всей этой «пустой славе»: ей нужно было раз за разом получать официальное признание, чтобы выковать для себя непробиваемую броню!
Источник появления тушеной курицы оставался для 307-й комнаты неразгаданной тайной. Ся Сяолань не боялась никаких «допросов с пристрастием» и твердо хранила личность своего парня в секрете. На конвертах от Чжоу Чэна вместо имени отправителя стояла лишь буква «Z», поэтому в комнате его прозвали таинственным и романтичным «мистером Z».
В письме Чжоу Чэн просил Ся Сяолань не торопиться возвращать те двадцать тысяч юаней. Он решил прекратить торговлю сигаретами вместе с Кан Вэем, и теперь у него на руках окажется крупная сумма денег. Он спрашивал у Ся Сяолань, стоит ли вложить их все в покупку недвижимости.
Романтичный мистер Z?
Да он скорее мистер Z, выставляющий богатство напоказ!
Недвижимость. Ей обязательно нужно как можно скорее обзавестись жильем в столице. Похоже, пришло время снова навестить У Ханчжана и поговорить о покупке государственных облигаций для поддержки государственного строительства!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
