— Снова пойти учиться в университет?
Ся Сяолань на мгновение опешила. И не только она — Лю Юн и Кан Вэй, сидевшие за столом, тоже замерли.
Шао Гуанжун хочет поступить в университет?
Это что, шутка такая? Шао Гуанжун работает уже несколько лет, и в отличие от Кан Вэя, который просто прожигал жизнь, у него были карьерные амбиции, и сейчас он, можно сказать, шел в гору.
Диплома о среднем специальном образовании в это время вполне хватало. Настоящая пропасть между ним и высшим образованием возникнет лишь лет через десять.
Ся Сяолань помнила, что после 1996 года выпускникам вузов перестали гарантировать распределение на работу, это коснулось даже бакалавров, а престиж среднего специального образования и вовсе сошел на нет. Тогда многим, кто начал работать рано, пришлось получать дипломы без отрыва от производства: без повышения квалификации продвижение по службе повсюду ограничивалось. Но ведь сейчас только 84-й год — неужели Шао Гуанжун решил подготовить сани летом?
Ся Сяолань не стала высмеивать товарища Сяо Шао, а, напротив, подбодрила его высказать свои мысли:
— Ты ведь это не для того, чтобы свиданий вслепую избежать?
Шао Гуанжун покачал головой.
Эта мысль возникла внезапно, но чем больше он о ней думал, тем сильнее она его захватывала. То, что семья устроила ему смотрины с Тунь Лили, определенно послужило детонатором, но это лишь воспламенило уже имевшиеся в душе идеи. В любом случае, после поездки в Хуацин в его сердце было заброшено зерно сомнения.
Все обдумав и взвесив, Шао Гуанжун рассмотрел множество факторов. И то, что он озвучил свои мысли при всех, означало, что он уже на семьдесят-восемьдесят процентов принял решение.
— Просто очень тянет. Обидно, что так и не поучился в университете.
В желании учиться никогда не бывает ничего плохого, и Ся Сяолань не стала остужать его пыл, лишь обрисовала реальное положение дел:
— Сейчас уже конец октября. До вступительных экзаменов 85-го года, если считать по максимуму, осталось всего семь месяцев. Тебе сейчас двадцать два года, если в следующем году не поступишь, то в послеследующем будет уже двадцать три… К тому же твоя работа. Когда ты закончишь университет, тебе придется начинать всё с самого начала.
Трудно сказать, сохранят ли за ним место в организации. Судя по тону Шао Гуанжуна, он собирался учиться с отрывом от производства.
Ся Сяолань не слишком хорошо разбиралась в этой сфере: существовали ли тогда программы обучения без отрыва от производства? Она этого не знала.
Шао Гуанжун вполне мог бы повысить уровень образования позже, ведь никто не мог гарантировать, что повторное поступление в университет обеспечит ему лучшее будущее.
Но Сяо Шао просто хотел учиться, и в этом не было ничего предосудительного.
Иногда не стоит думать только о корысти. Ся Сяолань полностью одобряла искреннюю тягу к знаниям.
Энтузиазм Шао Гуанжуна не угас. Слова Ся Сяолань, напротив, заставили его окончательно решиться:
— Я понял, сао-цзы, я всё хорошенько обдумаю.
Кан Вэй был в шоке.
Все они были лоботрясами, с чего это вдруг его приятель решил взяться за ум?
Если в будущем только у него одного не будет высшего образования, смогут ли они оставаться друзьями?
За этим обедом Кан Вэй собирался посмеяться над Шао Гуанжуном, но тот внезапно стал центром внимания. Всем стало не до того, с кем он там ходил на свидание — это было совершенно неважно!
После еды Лю Юн вернулся в гостиницу и всё твердил Ся Сяолань:
— Сяо Лань, посмотри, даже Сяо Шао хочет продолжать учиться. Ты в университете Хуацин ни в коем случае не расслабляйся. Ты смогла поступить в Хуацин, а ведь многие об этом только мечтают!
У Лю Юна было немного образования, но сознательность была на высоте.
Его взгляды были полной противоположностью мнению Ся Чанчжэна. Девушке бесполезно учиться в университете?
Небеса дают шанс, но то, как ты им воспользуешься, зависит только от тебя. Разве Шао Гуанжун не проницателен? При схожем семейном происхождении Кан Вэй в работе и близко не мог сравниться с Шао Гуанжуном. Если умные люди всё равно хотят продолжать учебу, значит, Лю Юн был уверен: Ся Сяолань точно не прогадает, если будет прилежно учиться в Хуацине!
Из-за того что Шао Гуанжун после поездки в Хуацин решил во что бы то ни стало взяться за ум, Кан Вэй пребывал в недоумении и специально два дня подряд околачивался в университете.
Он хотел прочувствовать культурную атмосферу и посмотреть, не случится ли и у него внезапного «озарения».
В плане культуры озарения не произошло, зато Кан Вэя озарило в плане чувств!
По словам самого Кан Вэя, когда он гулял по кампусу, внезапно разразилась гроза. Он в нетерпении укрылся под навесом галереи, как вдруг увидел фигуру, бегущую сквозь дождь с книгой над головой. Девушка тоже спряталась под навесом.
— Она убрала книгу от головы… Лицо прекрасное, а сама такая изящная, одухотворенная…
У Ся Сяолань от его рассказа мурашки пошли по коже. Кан Вэй не только говорил мечтательным тоном, он еще и процитировал Ся Сяолань стихотворение Дай Ваншу «Дождливый переулок»!
Разве это было в характере Кан Вэя?
Оказывается, в 80-е годы буквально каждый был пропитан духом литературы.
Ся Сяолань не удержалась от вопроса:
— И что потом?
Кан Вэй покраснел как рак.
— А потом ничего.
Дождь закончился, девушка ушла, а он даже не спросил её имени. Как ему было в этом признаться!
Ся Сяолань лишь посмеялась над этим, приняв за шутку.
Даже если это было правдой, у Кан Вэя не было времени на свидания: в середине ноября ему снова нужно было ехать в Пэнчэн.
Тогда они договорились, что бизнес общий, и нельзя позволять одной только Бай Чжэньчжу разрываться на части. Дела в магазине стройматериалов потихоньку пошли в гору — поговаривали, что Лю Лаобан из Тяньчэнь обеспечил им немало заказов.
Лю Юн тоже засобирался, не смея дольше оставаться в столице.
Уезжал он с кредитом в 200 тысяч юаней, который одобрил У Ханчжан.
Часть суммы он тут же пустил на покупку государственных облигаций на 20 тысяч — своего рода ответная услуга за помощь У Ханчжана.
У Ханчжан так и жаждал, чтобы Ся Сяолань еще несколько раз обратилась к нему за помощью, и то и дело прощупывал почву, спрашивая, нет ли у неё, помимо дяди-бизнесмена с юга, еще каких-нибудь дядей.
Дяди-то были: один с искалеченной рукой, которого арендодатели в Пекине гоняли с места на место.
Другой, по слухам, в деревне Дахэ пристрастился к азартным играм.
Ни один из них никак не мог стать в глазах У Ханчжана «первоклассным клиентом». Когда Ся Сяолань заявила, что у неё больше нет дядей, способных покупать гособлигации, У Ханчжан страшно расстроился:
— В таком случае, Ся Тунсюэ, может быть, тебе самой в последнее время нужна какая-то помощь?
Ся Сяолань серьезно кивнула:
— Я собираюсь участвовать в Национальном конкурсе английского языка среди студентов. Вы можете в этом помочь?
У Ханчжан сначала машинально кивнул, но быстро понял, что Ся Сяолань шутит.
Ся Сяолань не шутила. 9 ноября состоялся первый тур — письменный экзамен, который проходил в самом университете Хуацин.
В аудиториях первокурсников было совсем немного, основной силой были студенты старших курсов.
В Хуацине ведь преподавали не только английский: русский, немецкий и другие языки также входили в программу по выбору… Некоторые старшекурсники буквально кусали локти, не понимая, почему Министерство образования устроило конкурс только по английскому. Ся Сяолань же знала, что в ближайшие двадцать-тридцать лет английский станет обязательным предметом на вступительных экзаменах. Если Китай хочет интегрироваться в мир, разве не нужно продвигать изучение английского? Что поделать, если сейчас Америка — самая могущественная держава, а покупательная способность доллара огромна. Если хочешь зарабатывать валюту, что еще учить, если не английский?
Учить русский было бесперспективно — в 91-м году великий Советский Союз распадется, до этого момента осталось всего семь лет.
Через семь лет она могла бы последовать примеру одного крупного бизнесмена из её прошлой жизни: отправить в распадающийся Союз эшелоны с консервами и выменять их на четыре самолета… О таких вещах, раз уж вспомнила, нужно было немедленно записать в блокнот!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
