— Сяо Жоу, побудь как следует с Лю-лаоди.
Женщина на вид казалась не старше двадцати с небольшим лет; по сравнению с простоватой и резкой Ли Фэнмэй, она была словно создана из воды. Тонкая талия, мягкий голос — в ней идеально сочетались женственность и чистота.
Красавицей её назвать было нельзя, но в ней чувствовалась некая беспомощность, вызывающая жалость.
Лю Тяньцюань велел ей сесть рядом с Лю Юном и развлекать его, и она послушно исполнила приказ. Она сидела совсем близко, но не прислонялась к нему, называя Лю Юна «братец Юн».
Словом, она совершенно не походила на тех девиц, которых Лю Юн привык видеть на деловых приемах.
Те были вульгарными девками, а эта казалась женщиной из приличной семьи.
Лю Тяньцюань велел ей предложить тост, но она, немного подумав, робко произнесла:
— Я вижу, что братец Юн уже в таком состоянии… если он выпьет ещё, это пойдёт во вред здоровью…
Лю Тяньцюань нахмурился.
— Сяо Жоу, ты уже начала о нём беспокоиться?
Сяо Жоу слегка спряталась за Лю Юна, словно побаиваясь Лю Тяньцюаня.
Эта заминка, казалось, спутала какие-то планы Лю Тяньцюаня. Алкоголь взял своё, и Лю Юн, повалившись на стол, захрапел, так и не успев толком разглядеть Сяо Жоу.
Лю Тяньцюань поднялся и хмыкнул:
— Позаботься о Лю-лаоди.
Лю Тяньцюань ушёл со своими людьми, оставив пьяного Лю Юна и Сяо Жоу в комнате. Прошло не больше трёх минут, как Гэ Цзянь, не дождавшись выхода Лю Юна, толкнул дверь и вошёл внутрь.
На таких мероприятиях Гэ Цзянь или Ли Дунлян обязательно сопровождали его.
Лю Юн и сам опасался чужих ловушек, поэтому давно условился с ними: если он не сказал, что остаётся, значит, его нужно увести, вне зависимости от того, в сознании он или нет.
Даже если бы он и захотел остаться в порыве замутненного рассудка, стоило помощникам увести его, как это наваждение бы рассеялось. Гэ Цзянь тоже боялся, что Лю Юн совершит ошибку. Честно говоря, сейчас они с Ли Дунляном считались доверенными лицами Лю Юна и должны были полностью стоять на его стороне — но, поработав прежде телохранителями Ся Сяолань, они больше преклонялись перед ней.
Сяо Лань явно не хотела бы видеть своего дядю в роли участника подобных «увеселений».
Гэ Цзянь знал, что после возвращения в Пэнчэн Лю Юн пребывал в скверном расположении духа. У кого будет хорошее настроение после ссоры с женой? В такие моменты больше всего опасаешься, что кто-то воспользуется твоей слабостью. Сегодня Лю Юн пил очень много, а Лю Тяньцюань к тому же подсунул ему женщину.
Гэ Цзянь даже боялся, что, открыв дверь, увидит какую-нибудь непристойную сцену, однако в комнате было всего двое, и женщина скромно сидела подле Лю Юна — всё было совсем не так, как он себе представлял.
— Братец Юн, кажется, сильно опьянел.
Сяо Жоу встала, ведя себя совершенно естественно.
Гэ Цзянь не ожидал, что эта женщина будет вести себя столь необычно.
Он пристально посмотрел на неё; женщина слегка опустила голову, демонстрируя мягкую, покорную красоту. Гэ Цзянь подумал: «Этот гонконгский делец сменил тактику». Неужели нельзя просто вести дела честно? Вечно нужно рыть яму для Лю Юна.
Гэ Цзянь, как обычно, помог Лю Юну выйти из комнаты.
Лю Тяньцюань передвигался исключительно на роскошных авто, в то время как Лю Юн, этот мелкий подрядчик, всё еще полагался на собственные ноги. Благо, он был достаточно толстокож, чтобы на равных общаться с таким крупным боссом, как Лю Тяньцюань.
Гэ Цзянь поддерживал Лю Юна, когда, оглянувшись, заметил, что женщина всё еще стоит в дверях.
На Лю Юна подействовал свежий ветер, выпитый алкоголь взбунтовался в желудке, и он присел, чтобы его вытошнило. Сяо Жоу подбежала, сунула Гэ Цзяню в руку платок и молча вернулась назад.
Женщина, которую привели развлекать гостей, носит с собой платок?
Гэ Цзянь решительно ничего не понимал!
Лю Юн шёл, периодически останавливаясь, чтобы сплюнуть; от платка исходил тонкий аромат. Гэ Цзянь выбросил его сразу после использования и вдруг заметил, что взгляд Лю Юна стал совершенно ясным.
— Вы не пьяны?
Лю Юн вытер рот рукавом:
— Если бы я не прикинулся пьяным, разве смог бы я сегодня отвертеться?
Лю Тяньцюань давил всё сильнее.
Этот человек одной рукой подкидывал Лю Юну заказы, а другой — не оставлял попыток навязать партнерство. Лю Тяньцюань во что бы то ни стало хотел заполучить проект по отделке гостиницы «Наньхай». У этих гонконгских боссов в делах всегда был один и тот же набор приёмов: вино, женщины, деньги и власть — всегда найдётся что-то, что развратит человека с материка, который только начал соприкасаться с рыночной экономикой.
Даже руководители государственных предприятий не могли перед этим устоять.
Не зря государство решило сначала опробовать политику реформ и открытости в экспериментальных зонах. Хотя экономика развивалась, социальные нравы портились пришлыми дельцами. Будь Лю Юн обычным честным крестьянином, он либо не смог бы с ними сойтись, либо окончательно бы пал, либо был бы изгнан из их круга.
Только что он просто прикинулся дурачком.
Конечно, он не был пьян. Разве посмел бы он позволить себе напиться до беспамятства перед Лю Тяньцюанем? Иначе тот продал бы его с потрохами. Лю Юн слышал о случаях, когда люди в полубессознательном состоянии подписывали контракты прямо за банкетным столом.
Впрочем, женщина, которую Лю Тяньцюань привел в этот раз, действительно отличалась от прежних.
Её пристойность удивляла.
Лю Юн не стал об этом долго раздумывать, сейчас он не смел прикасаться ни к кому. То, что Ли Фэнмэй ссорилась с ним — их семейное дело. Все мысли Лю Юна были заняты 180 тысячами, которые он взял в кредит в Пекине.
Благодаря этому кредиту покупка жилья не только не ударила по его оборотному капиталу, но, напротив, увеличила его на 120 тысяч. Если заказы на отделку, которые сейчас были в работе, постепенно завершатся, в распоряжении Лю Юна окажется более 300 тысяч юаней.
С госпредприятиями это не шло ни в какое сравнение, но среди тех, кто приехал на юг за «золотом», Лю Юн развивался очень быстро.
От Лю Тяньцюаня было уже не отвязаться.
Сотрудничать с ним?
Помимо гостиницы «Наньхай», могут ли они работать над чем-то еще?
Лю Юн понимал, что Лю Тяньцюань нацелился на связи «Юаньхуэй» с мэром Таном. Однако Лю Юн лучше кого бы то ни было знал: у семьи Лю не было никаких реальных связей с мэром, всё держалось исключительно на случайном знакомстве Ся Сяолань с ним.
Можно ли, используя чужой авторитет в своих целях, сотрудничать с Лю Тяньцюанем так, чтобы не повредить репутации мэра Тана?
Идти напрямую к Тан Хунэну было невозможно, и Лю Юн решил обсудить это с Сяо Ваном.
Сяо Ван передал лишь один принцип: «честная торговля, законные сделки». Бизнес Лю Тяньцюаня в Пэнчэне был довольно масштабным, он занимался строительством и девелопментом. Если Лю Юн хотел заниматься отделкой, разве мог он полностью исключить контакты с ним?
Многие бизнесмены мечтали приблизиться к Тан Хунэну. Если бы Лю Юн боялся иметь дело с каждым из них, о бизнесе можно было забыть. Слова Сяо Вана означали позицию самого Тан Хунэна. Редко когда большой руководитель наставлял его, как вести дела. Получив четкое подтверждение, Лю Юн решил, что если Лю Тяньцюань снова предложит партнерство, он действительно на него согласится.
Если бояться волков, то и в лес не ходить — как тогда делать бизнес?
Ся Сяолань предупреждала его: нужно внимательно проверять контракты, чтобы никто не смог найти зацепку против него.
Лю Тяньцюань был вне себя от радости, когда Лю Юн наконец «смягчился». Лю Юн и Лю Тяньцюань обсуждали серьезные дела, но у гонконгского босса всегда было припасено множество уловок: каждый раз он приводил с собой женщину по имени Сяо Жоу… После нескольких встреч впечатление Лю Юна об этой женщине стало более глубоким.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
