Когда Лю Юн и Ли Фэнмэй встретились, ни один из супругов не завел разговор о недавней ссоре в Шанду.
Ли Фэнмэй, увидев тяжелые условия жизни Лю Юна в Пэнчэне, застыдилась продолжать перепалку. О Лю Юне и говорить нечего: Ся Сяолань забрала его из танцевального зала, и хотя он не сделал ничего предосудительного по отношению к жене, на душе у него было неспокойно, так что он и подавно не смел упоминать о размолвке.
К тому же, раз Ли Фэнмэй сама приехала в Пэнчэн навестить его, значит, она признала его главенство как «главы семьи».
Лю Юн взял сына на руки.
— Побудьте в Пэнчэне подольше, отдохните несколько дней.
Ли Фэнмэй бросила на него выразительный взгляд:
— А сыну твоему в школу ходить не надо? Мы сможем остаться только на два дня!
Лю Юн лишь усмехнулся.
Конечно, нужно ходить в школу. Они с Ли Фэнмэй жили и трудились в разных городах именно ради того, чтобы у Лю Цзытао в будущем всё сложилось хорошо. Ся Сяолань была для них примером: для детей из деревни образование играло решающую роль!
Учебу прерывать нельзя, даже если ради этого приходилось жертвовать временем, проведенным вместе. Как говорила Ся Сяолань, Лю Цзытао должен привыкнуть к тому, что учеба важнее всего остального, и нельзя заниматься ею как придется, то забрасывая, то возобновляя. «Пройти десять тысяч ли лучше, чем прочесть десять тысяч свитков»? Верно, но только при условии, что сначала ты прочтешь эти десять тысяч свитков!
К тому же не только Лю Цзытао нужно было в школу — в Шанду как раз начали поступать зимние вещи. Хотя они и наняли продавцов, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь не могли надолго оставить дела в магазине.
Ся Сяолань внимательно изучала контракт, подписанный Лю Юном и Лю Тяньцюанем.
Едва взглянув на документ, она сразу поняла, в чем подвох.
Компания Лю Тяньцюаня называлась «Тяньчэнь», она занималась отделкой части помещений на курорте Сянмиху, а самым крупным объектом был ночной клуб Сянмиху. Лю Тяньцюань как генподрядчик передал часть работ на субподряд компании Лю Юна «Юаньхуэй». Процедура была стандартной, за исключением одной маленькой хитрости.
— Мой дядя пил, когда подписывал контракт с Лю Тяньцюанем?
Ся Сяолань задала этот вопрос Гэ Цзяню.
В тот день они действительно выпивали, но за контрактом просили присмотреть знающего человека.
Ся Сяолань указала пальцем на текст:
— Компания Лю Тяньцюаня называется «Тяньчэнь», но в контракте написано «Тяньчэнь» другими иероглифами. Пусть звучат они одинаково, но когда придет время окончательного расчета, всё будет зависеть лишь от того, во что захочет сыграть Лю Тяньцюань.
Строительные проекты требовали авансового финансирования со стороны подрядчика.
Например, проект гостевого дома правительства Пэнчэня имел общий бюджет более миллиона. Лю Юн вложил все семейные сбережения, и их всё равно не хватило бы; если бы не банковский кредит в середине пути, он бы просто не дотянул до дня получения окончательного платежа. Так работали все подрядчики: имея миллион оборотных средств, они осмеливались брать заказы на несколько миллионов. В будущем новости часто будут пестреть сообщениями о рабочих-мигрантах, требующих выплаты зарплаты; иногда подрядчики намеренно задерживали деньги, но чаще всего у них просто обрывалась финансовая цепочка. Чем же им было платить рабочим?
Если подрядчик брался за объект, стоимость которого превышала его оборотный капитал, строительной компании сверху достаточно было просто задержать выплаты, чтобы довести его до желания броситься в море.
Именно в эту игру и играл сейчас Лю Тяньцюань. Закона «О контрактах» в стране еще не существовало, условия договоров обсуждались сторонами самостоятельно, и защититься от мошенничества было крайне сложно. Лю Тяньцюань пошел по простому пути, подменив иероглиф в названии фирмы. Сейчас он заставляет Лю Юна вкладывать огромные средства, а когда придет время платить, Лю Юн достанет контракт и увидит, что Лю Тяньцюань имеет полное законное право не давать ни гроша. Эта «другая» фирма наверняка тоже существовала, но найти её руководство будет невозможно. С кого тогда требовать деньги за выполненную работу?
Гэ Цзянь покрылся холодным потом:
— Госпожа Сяо Лань, босс уже вложил более девяноста тысяч в материалы и работы…
Если сейчас признать контракт проблемным, что будет с этими деньгами?
Если не расторгать контракт, придется вкладывать дальше. Если расторгнуть — девяносто тысяч не вернуть, да еще и придется платить неустойку.
Как ни крути, Лю Тяньцюань оставался в выигрыше.
Ся Сяолань погрузилась в раздумья. Лю Тяньцюань не стал бы мараться ради таких мелких денег. Какой ему смысл разорять «Юаньхуэй»? Эта фирма не была конкурентом Лю Тяньцюаню в Пэнчэне, их бизнес-уровни слишком разнились. «Тяньчэнь» могла получить заказ на отделку в Сянмиху, а «Юаньхуэй» — нет.
Если бы Лю Тяньцюань намеренно не затянул Лю Юна в это дело, «Юаньхуэй» даже близко бы не подошла к Сянмиху.
Лю Тяньцюаню нужны были не деньги Лю Юна, а рычаг давления.
Компромат, с помощью которого он мог бы держать Лю Юна в узде.
Тогда у её дяди либо рухнет финансовая пирамида и он погрязнет в долгах, либо ему придется послушно исполнять волю Лю Тяньцюаня и делать то, чего он совсем не хочет.
Нужен ли Лю Тяньцюаню наемный громила?
Нет, ему нужны были связи дяди с Тан Хунэном.
И неважно, кто выстроил эти связи — Лю Юн или Ся Сяолань. Если Лю Юн задолжает сотни тысяч, разве Ся Сяолань сможет остаться в стороне?
— Ничего страшного. Лучше обнаружить это сейчас, чем когда мы окончательно рассоримся.
Ся Сяолань даже подбодрила Гэ Цзяня.
В сделках, заключенных в танцевальных залах, нет ничего удивительного. Когда люди пьяны, они не соображают, что подписывают. Пусть дядя получит этот урок. Даже если эти девяносто тысяч канут в воду, это не приведет к полному краху.
О неустойке, про которую упомянул Гэ Цзянь, Ся Сяолань вообще не беспокоилась.
Даже если Лю Тяньцюань пойдет на открытый конфликт, он не получит ни гроша этой неустойки.
Ся Сяолань немного подумала и сказала:
— Пока не говори дяде о контракте. Вечером я, возможно, буду ужинать с мэром Таном. Пусть дядя спокойно проведет день с тетей и двоюродным братом, а делами займемся завтра.
Ся Сяолань забрала контракт с собой.
Кан Вэй и Пань Сань тоже были в курсе ситуации.
Кан Вэй попытался разрядить обстановку:
— Невестка, даже если мы потеряем девяносто тысяч, при нынешних масштабах бизнеса дяди Лю он заработает их обратно всего за пару месяцев. Если ему понадобятся деньги для оборота, у меня есть.
Пань Саню и говорить ничего не требовалось: если бы Ся Сяолань решила приструнить Лю Тяньцюаня, Пань Сань притащил бы его за шкирку в тот же миг.
На прихвостней Лю Тяньцюаня Пань Сань даже не смотрел.
Ся Сяолань покачала головой:
— Пока не нужно. Кан Вэй, тебе запрещено предлагать деньги в долг.
Вернуть вложенный капитал — не самое важное. Ся Сяолань считала, что важнее всего для её дяди — запомнить этот горький опыт. Если помогать ему «подтирать хвосты» до того, как грянет гром, он быстро забудет, как было больно… Даже детей когда-то приходится отпускать, а Лю Юн тем более ей не сын.
Вечером ужинали дома у Тан Хунэна.
Тан Хунэн выглядел неплохо, блюда на столе были легкими. Секретарь Пэн, проконсультировавшись с врачом, составил для него план питания. Время приема пищи, меню на каждый день и график на неделю — всё строго по плану.
Единственное, что секретарь Пэн не мог контролировать, так это режим сна, ведь по ночам за Тан Хунэном никто не присматривал.
— Дядя Тан, вы должны беречь здоровье. В мире столько плохих людей, если вас не будет, я одна с ними не справлюсь.
Тан Хунэн рассмеялся:
— На кого это ты так издалека жалуешься? Я слышал от Сяо Вана, что у тебя возникли какие-то трудности?
Ся Сяолань положила контракт на стол:
— Я и не знала, что в Пэнчэне появилась еще одна компания с гонконгским капиталом под названием «Тяньчэнь».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
