Ду Чжаохуэй подвергся нападению по пути в аэропорт.
Тан Хунъэнь получил это известие в самом начале утра.
— С Ду Чжаохуэем всё в порядке?
— Сам он получил лишь легкие ранения, но говорят, что сопровождавшие его водитель и телохранитель пострадали: один погиб, другой тяжело ранен. Среди нападавших на молодого господина Ду пятеро убиты, остальным удалось скрыться.
Секретарь Пэн передал последние новости.
Тан Хунъэнь явно не был обрадован.
Только он обсудил с Ду Чжаохуэем важные дела, как на того напали. Кто это не дает Ду Чжаохуэю спокойно заниматься бизнесом в Пэнчэне?
Гонконгские замашки — пусть даже не думают переносить их на материк! Все эти разборки и убийства… это всё еще страна Партии и народа или нет?!
— Это дело нужно обязательно тщательно расследовать. Каждый инвестор — это объект нашей защиты. Если наша особая экономическая зона будет недостаточно безопасной, как иностранные предприниматели смогут иметь уверенность в инвестициях?
Когда жизнь и имущество не гарантированы, это действительно наносит смертельный удар по активности инвесторов.
Хотя Тан Хунъэнь догадывался, что это конфликты семьи Ду перекинулись на материк, он был полон решимости провести строгое расследование. Нужно было предоставить некоторым людям предупреждение: материк — это не то место, где они могут творить всё, что им вздумается!
У Ду Чжаохуэя и телохранителей наверняка было огнестрельное оружие, раз они смогли прикончить пятерых. Полиция Янчэна ничего не сообщила, что доказывало: Ду Чжаохуэй уже избавился от улик. Вину за ношение оружия взял на себя погибший водитель.
Тан Хунъэнь знал, что это добром не кончится. Убедить Ду Чжаохуэя и так было непросто, а теперь он точно не оставит это просто так!
Управление общественной безопасности отнеслось к делу со всей серьезностью. Для всей провинции Юэ это было вопиющее происшествие.
После окончания кампании по борьбе с преступностью этим летом подобные жестокие инциденты, в которых то и дело гибнет по несколько человек, случались редко. И вот вылезло еще одно дело, да еще и с участием гонконгского бизнесмена — это был вызов всей системе общественной безопасности провинции Юэ!
Благодаря повышенному вниманию личности погибших были быстро установлены.
Шесть погибших: один — водитель Ду Чжаохуэя, его тело обгорело до неузнаваемости.
Из оставшихся пяти двое были жителями Янчэна, личности остальных троих не установлены.
— У двоих есть судимости, они только в этом году вышли из тюрьмы.
Бывшим заключенным легко снова пойти на преступление. Общество не может их принять, и криминал становится для них способом заработка. Есть и чувство мести: из-за косых взглядов окружающих они думают, что если не сделают что-то плохое, то разочаруют людей!
Осколок стали попал Ся Дацзюню в позвоночник. После операции его жизнь была спасена, но врачи в Янчэне считали, что риск паралича очень высок.
Ду Чжаохуэй выругался.
Один погиб, один ранен — едва не потерпели крах в сточной канаве.
Ду Чжаохуэй связался с больницей в Гонконге. В любом случае, он просто заплатит деньги, и врачи вылечат Ся Дацзюня.
Прооперированный Ся Дацзюнь лежал на больничной койке, совершенно не подозревая о прогнозах врачей.
— Молодой господин…
— Молчи. У меня голова начинает болеть, как только я слышу твой голос.
Ду Чжаохуэй действительно не хотел больше слышать никаких просьб о заботе над близкими.
Первоначально он планировал вернуться в Гонконг и обсудить с Ду Чжэнжуном, стоит ли приостановить контрабандный бизнес после того, как группа потеряла более десяти миллионов в провинции Минь, чтобы прощупать отношение правительства материка. Но после нападения он полностью отверг прежние мысли. Если небо хочет погубить человека, оно сначала лишает его рассудка — как можно прекратить контрабанду? Ду Чжаохуэй определил Лю Тяньцюаня как главного подозреваемого. Он обязательно хорошенько «замолвит словечко» за «дядюшку из семьи Лю», чтобы тот получил побольше власти!
Ся Дацзюнь выглядел жалко, и молодой господин Ду в кои-то веки сказал что-то мягкое:
— Я отправлю тебя в Гонконг к врачам. Помнишь того Ма Цзая? Его отправили из Пэнчэня в Гонконг, и теперь он снова прыгает как новенький. Твоя рана — пустяк!
Что сказал молодой господин, то и закон. У Ся Дацзюня не было собственного мнения.
Ду Чжаохуэй пробормотал:
— Черт, я вам по жизни должен. Ладно, у тебя же в родных краях есть сын? Я тоже потрачу деньги, чтобы отправить его в университет.
Ся Дацзюнь уже дважды делил невзгоды с молодым господином. Ду Чжаохуэй не бросил его, а тащил на себе несколько ли, поэтому Ся Дацзюнь перестал так сильно бояться молодого господина и, будучи крайне слабым, расплылся в улыбке:
— …Не нужно, молодой господин. У меня нет сына, только дочь, и она уже поступила в университет.
Ду Чжаохуэй не поверил.
Говорили, что вступительные экзамены на материке — это «режим ада», поступить в университет очень нелегко. С такими «куриными мозгами», как у Ся Дацзюня, его дочь могла поступить в университет?
Если бы Ся Дацзюнь не лежал на кровати ни жив ни мертв, Ду Чжаохуэй заговорил бы еще грубее: спросил бы, не наставила ли ему бывшая жена рога перед разводом, иначе как рожденная им дочь могла поступить в университет!
Точно не в породу Ся Дацзюня пошла.
Раньше Ду Чжаохуэй подозревал водителя и Ся Дацзюня, но водитель погиб на месте, а Ся Дацзюнь был в шаге от смерти.
Теперь он подозревал, что кто-то из помощников был подкуплен и разболтал о его передвижениях, что и привело к нападению. Ду Чжаохуэй похлопал Ся Дацзюня по плечу:
— Главное, что не сдох. Я сказал, что подниму тебе зарплату. С такими деньгами на материке ты сможешь содержать хоть еще нескольких женщин. Старое уходит, новое приходит — пусть тебе кто-нибудь еще сына родит!
Будучи мужчиной, Ду Чжаохуэй мог понять мужскую психологию.
Есть мужчины, которые искренне любят дочерей, но тех, кто не любит сыновей, — абсолютные единицы. В Гонконге царили те же нравы, особенно в таких семьях, как Ду: только сыновья ценились людьми. Дочь рано или поздно выйдет замуж — неужели отдавать деньги семьи Ду чужим людям?
На материке взгляды наверняка еще более феодальные, а Ся Дацзюнь к тому же деревенский. Если у него только одна дочь, разве над ним не будут смеяться?
Ся Дацзюнь всем сердцем хотел заработать денег и вернуться в родные края. Семья останется семьей, а когда появятся большие деньги, прошлые конфликты наверняка исчезнут. Хотя Лю Фэнь ударила его ножом, Ся Дацзюнь всё еще надеялся на воссоединение. В его глазах это была просто ссора супругов: помиримся — и жена снова будет женой, а дочь, конечно, его простит.
Когда Ду Чжаохуэй предложил найти другую женщину и родить «сына», Ся Дацзюнь немного заинтересовался.
Но тут же подавил эту мысль. Иметь сына, конечно, хорошо.
Но если родится этот сын, Лю Фэнь и Ся Сяолань точно больше не захотят иметь с ним дел. Ся Дацзюнь покачал головой:
— Молодой господин, моя дочь очень выдающаяся, мне не нужен сын.
Насколько выдающаяся?
Ду Чжаохуэй вообще не придал этому значения.
Зная, что двое нападавших были из Янчэна, Ду Чжаохуэй решил провести собственное расследование. Есть информация, до которой полиция вообще не может добраться, — ее должны искать люди из преступного мира.
…
Выдающаяся Ся Сяолань или нет — это не зависело от оценки богатого гонконгского хлыща.
Лю Фэнь и бабушка Юй пробыли в Пекине два дня, и обе хотели вернуться. Бабушку Юй так донимал Цзи Линь, что у нее не было выхода. Цзи Линь хотел «отплатить за доброту», и бабушка Юй, подумав, сказала:
— Тогда дай денег.
Бабушке Юй сейчас как раз не хватало денег. Чтобы поехать в Америку на поиски человека, определенно потребуются траты.
Курс обмена юаня к доллару был настолько пугающим, что бабушке Юй нужно было подготовить побольше денег.
Сколько именно денег потребуется, бабушка Юй и сама не знала.
Цзи Линь тоже был в затруднении. В таких делах, как долг благодарности, — какая сумма будет уместной?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
