Тук-тук-тук.
Сердце Цзи Цзянюаня учащенно забилось.
Запись вот-вот должна была начаться, а он никак не мог найти преподавательницу Линь и профессора Хэ.
Сейчас обоих преподавателей вызвали на разговор; спрашивали о том, что Ся Сяолань, возможно, списала. Преподавательница Линь сначала даже не осознала этого: её просто позвал Сюй Гочжан и задал несколько вопросов. Она подумала, что господин Сюй, как и подобает, очень тщательно подходит к работе и перед началом записи хочет расспросить о каждом участнике.
Ся Сяолань была любимой ученицей преподавательницы Линь, и перед Сюй Гочжаном та не стала слишком преувеличивать, а сдержанно похвалила её.
Она сказала, что эта студентка прилежна и не боится трудностей, обладает талантом к языкам и, будучи выпускницей из отдаленного уезда, на прошлогодних вступительных экзаменах получила высший балл по английскому.
Это весьма удивило Сюй Гочжана.
Другой преподаватель из состава жюри, напротив, подумал о плохом:
— Абитуриентка из деревни, раньше ведь не было никакой базы по английскому, получить высший балл — это редкость!
Принесли личное дело Ся Сяолань.
Профессор Хэ был проницательнее преподавательницы Линь и почуял неладное.
Взглянув на документы Ся Сяолань, Сюй Гочжан тоже нашел ситуацию странной.
Эта студентка после окончания средней школы несколько лет не училась, потом снова вернулась за парту, в 83-м году поступила переводом в первую среднюю школу уезда Аньцин, а на вступительных экзаменах в июле 84-го заняла третье место в стране, получив по английскому высший балл!
Судя по этому, она была очень выдающейся студенткой.
Сюй Гочжан понимал, на что намекает другой член жюри: тот опасался, что и на вступительных экзаменах Ся Сяолань вела себя не совсем безупречно.
Чтобы выучить иностранный язык, нужны время и ресурсы; как могла деревенская девушка, несколько лет не учившаяся, так легко получить высший балл по английскому?
Член жюри намекал, что начальник управления Ван не только просил всех «позаботиться» о Ся Сяолань, но и гораздо раньше, нарушив дисциплину, передал ей экзаменационные вопросы.
Сюй Гочжан на миг запутался в своих рассуждениях.
Но вдруг он спохватился:
— Вы помните, когда именно в прошлом году начальник управления Ван восстановился в должности?
Комитет также находился в ведении управления высшего образования, поэтому они были хорошо осведомлены о положении дел там.
Один сказал, что в августе, другой помнил, что в сентябре, но вступительные экзамены были в июле!
Начальник управления Ван, еще не восстановившийся в должности, вряд ли имел возможность раздобыть экзаменационные задания. Это не доказывало, что с результатами Ся Сяолань на вступительных всё было чисто, но вероятность жульничества сводилась к минимуму.
Профессор Хэ почувствовал неладное:
— Сюй-лао, неужели вы подозреваете студентку Ся Сяолань?.. Не может быть, у этой студентки большой талант к языкам, она достаточно старательна и серьезна. С предварительного этапа и до самого финала я и преподавательница Линь видели её прогресс своими глазами!
Преподавательница Линь спохватилась с опозданием и наконец поняла, зачем Сюй Гочжан позвал её и старого Хэ.
Они подозревали Ся Сяолань!
— Сюй-лао, её уровень очевиден, как она могла сжульничать?
Человек может притворяться какое-то время, но разве можно притворяться всю жизнь?
Преподавательница Линь учила Ся Сяолань целый семестр, и если бы она не могла определить её уровень владения английским, то все эти годы педагогической работы прошли бы впустую. Да, почти все из двухсот студентов, пробившихся в финал, находились примерно на одном уровне, и разница в баллах за письменный тест была невелика. То, что Ся Сяолань оказалась на семнадцатом месте, было связано как с её уровнем, так и с навыками сдачи экзаменов.
— Сяо Линь, не волнуйтесь так, мы не станем напрасно оговаривать студентку.
Все они были людьми, прошедшими через годы смуты, и знали, что ложное обвинение может разрушить жизнь студента. Трое судей, включая Сюй Гочжана, почувствовали отвращение после слов начальника управления Вана, но не стали полностью отрицать способности Ся Сяолань. То, что они проверяли работы и поднимали документы, было, конечно, вызвано подозрениями, но в то же время это было открытым расследованием — проявлением ответственности как перед самой Ся Сяолань, так и перед другими участниками.
То, что выяснилось сейчас, было довольно интересным. Преподаватели Хэ и Линь из университета Хуацин в один голос хвалили Ся Сяолань; её уровень английского был признан, ей не нужно было заходить «с черного хода».
Она уже прошла этап письменного тестирования и вошла в двадцатку лучших по стране — неужели место в рейтинге настолько важно?
Сюй Гочжан закрыл личное дело Ся Сяолань.
— Если мы трое, вместе взятые, не сможем определить её истинный уровень, то нам пора увольняться со своих постов.
Сюй Гочжан решил не обращать внимания на слова начальника управления Вана. Если он не сможет проверить уровень Ся Сяолань, какой из него научный руководитель докторской программы!
— Но что если она заранее видела вопросы для устного тура?
Сюй Гочжан промолчал.
Да разве это не просто? Ведь вопросы для устного экзамена составляли они сами!
…
— Должно быть, сейчас она уже на устном туре?
Пекинский педагогический институт и Пекинский университет иностранных языков находились на Западном третьем кольце. Расстояние между двумя вузами не превышало трех километров — можно сказать, они стояли на одной дороге.
В прошлый раз Ся Цзыюй ушла от Ванов в обиде и с тех пор не появлялась у них уже несколько дней, предпочитая в выходные встречаться с Ван Цзяньхуа в институте. Из-за того, что Ся Цзыюй не ходила к Ванам, Ван Цзяньхуа тоже стал гораздо реже бывать дома.
Ся Цзыюй ушла в сердцах; Ван Цзяньхуа не смог броситься за ней в тот же миг, но после всячески извинялся.
По натуре Ван Цзяньхуа был сторонником мужского превосходства, и обычно Ся Цзыюй подстраивалась под него, так что его готовность признать вину дорогого стоила. Ся Цзыюй знала меру и, видя, что Ван Цзяньхуа действительно хочет её утешить, пошла ему навстречу и простила.
В это время Ван Цзяньхуа был с ней предельно нежен и ласков. Стоило Ся Цзыюй проявить печаль, как он тут же поспешил её утешить:
— Это наша жизнь, зачем ты всё время её поминаешь?
Ся Цзыюй закусила губу:
— Раньше я не хотела говорить о ней плохо, но вспомни руку моего отца, вспомни, что она может встречаться с сыном семьи Чжоу — ты поймешь, что теперь она совсем не такая, как прежде. Её методы изощренны, а сердце жестоко… Цзяньхуа, может, это она изменилась, а может, мы и раньше не видели её истинного лица. Я хочу признаться тебе в своей слабости: я боюсь её мести!
Возможно, это и было истинное лицо Ся Сяолань, которое проявилось после того потрясения с ударом о стену.
Ся Цзыюй лишь жалела, что тогда не проявила достаточно жестокости и не покончила с проблемой раз и навсегда. Она оставила Ся Сяолань в живых, и теперь та забралась ей на голову.
— Цзыюй, на самом деле, после того как ты ушла в тот день, я во всем признался родителям.
Ван Цзяньхуа не мог больше смотреть на страдания и вечный страх Ся Цзыюй. Цзыюй должна быть уверенной в себе и нежной, она не должна жить в тени Ся Сяолань и чахнуть от тоски.
Плечи Ся Цзыюй вздрогнули:
— Значит, дядя и тетя теперь ненавидят меня еще сильнее.
Ван Цзяньхуа не стал развивать эту тему:
— Мои родители тоже считают, что ей не стоит оставаться в Пекине. Мы с семьей Чжоу вращаемся в одном кругу, постоянно сталкиваемся — это крайне неловко.
Ван Гуанпин решил действовать?
Сердце Ся Цзыюй затрепетало от волнения: это был тот самый результат, на который она так надеялась.
Ван Цзяньхуа не стал вдаваться в подробности.
Он считал, что действия его отца, Ван Гуанпина, не совсем честны, но этот метод был подобен весеннему дождю: добьется он цели или нет, это никого не встревожит. Если получится — такова судьба Ся Сяолань; если нет — на семью Ван никто и не подумает.
Ван Гуанпин ведь не называл имен и не требовал чинить препятствия Ся Сяолань; напротив, он просил всех о «покровительстве». У такого покровительства было множество смыслов, но главный удар наносился по психике!
Судьи во главе с Сюй Гочжаном не терпели ни малейшей фальши и, конечно же, питали отвращение к студентам, пробирающимся «по знакомству»… Если она сжульничала на конкурсе по английскому, то не списала ли и на вступительных экзаменах? Достаточно было подкинуть парочку «улик», чтобы университет Хуацин отчислил Ся Сяолань.
Семье Чжоу тоже не нужна была невестка, исключенная из университета. Ей и Чжоу Чэну пришлось бы расстаться — и тогда Ся Сяолань не осталась бы в Пекине, а вернулась бы туда, откуда пришла!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
